Нестабильность по ГОСТу

      — Ярослав, объясни, что ты делаешь в наблюдательной комнате? Насколько помню, я тебе не разрешал работать тебе на «Синтезе»! — голос Лунина звучал строго. Он говорил о новейшем телескопе, под управлением компьютера.       «Новейший» — громко сказано.       Проект начался в 1978 году, ещё при Союзе, как смелый прорыв в сегментированной оптике, но после развала страны его закрыли, а уникальный инструмент ржавел на консервации до две тысяча восьмого года. Когда Лунин, тогда ещё молодой астрофизик, нашёл его в полузаброшенном ангаре, его поразила не разруха, а осознание утраченного величия. Он захотел не просто восстановить телескоп, а сделать из него современный инструмент, достойный гордого звания «Телескоп XXI века».       Такой была первая задача.       Вторая — сделать так, что бы «Синтезом» мог пользоваться не только он, но и другие астрономы. В идеале, чтобы каждый человек мог получить данные с телескопа, точно из публичной библиотеки.       И сейчас, когда эта почти безумная затея наконец стала реальностью, она сыграла против него, поставив под удар достигнутое. Спасибо единственному щиту — простому паролю из трёх цифр. Сработал триггер на попытку входа, прислав оповещение на телефон. Этот сигнал тревоги заставил Лунина подскочить с постели и примчаться в обсерваторию.       — Не разрешали, — Ярослав твердо встретил взгляд куратора практики. — Но, я хотел проверить…       — Что проверить, Соколов? — повысил голос Лунин. Он проклинал любознательность студента, чувствуя себя беспомощным.       — Сергей Николаевич, я нашёл объект. Он движется по вытянутой орбите прямо к Земле. По моим прикидкам он превышает массу Земли в два раза, и мне кажется, это Нибиру. По всем приметам это она! Объект крупный, его орбита вытянутая.       — Ты повторяешься.       — И главное доказательство — направление! Она летит не из пояса Койпера не в плоскости эклиптики. Я хотел задать координаты и посмотреть «Синтезом», а не тем древнем «крокодилом», к которому вы меня приставили. Но тут пароль и…       — Именно! — Сергей Николаевич отодвинул пронырливого студента МГУ от рабочего стола, заслонив собой мониторы. — Ребята допиливают софт для «Нины» — главной программы, управляющей телескопом. И ты со своими бредовыми идеями им нафиг не нужен в системе.       — Ну, почему сразу бредовыми?       — Начнем с того — что в облаке Оорта? — Лунин посмотрел на Соколова.       — Что ты молчишь? Это вопрос.       — Объекты из разнообразных заледеневших веществ, таких как вода, метан, этан, угарный газ, синильная кислота и аммиак, — выдал заученную фразу Ярослав.       — Правильно. Которые…       — При приближении к солнцу начнут таять и у них появится хвост.       — И объект заметят ещё на подлёте к Урану.       — Что актуально для Солнца — то актуально для других звёзд. У них тоже есть собственный пояс Койпера и облако Оорта. Нибиру могла быть угнана Солнцем из чужого пояса Койпера, когда звезда пролетала мимо! Крупные объекты движутся слишком медленно. Нибиру болталась в облаке, а затем по мере приближения к солнцу набирала скорость. Всё сходится.       — Тебе не кажется странным, Ярослав, что такой крупный объект, как Нибиру, — название планеты Лунин произнес с максимальным скепсисом. — обнаружил студент третьего курса с помощью телескопа АЗТ-8, шестьдесят четвёртого года выпуска. И никто в целом мире, кроме, разумеется, тебя, не смог ничего заметить?       Ярослав хотел возразить, но Сергей Николаевич жестом остановил его.       — Давай начистоту. Телескопы в Анапе — не самые мощные на Земле, и расположены не очень удачно. Коллеги из США, Великобритании, Германии, Испании заметили бы «объект» раньше и передали бы в систему «Алерт» — оповещение о событии — и «Синтез» сам бы настроился на координаты. А он, как ты видишь, работает в штатном режиме, отрабатывая список заданных целей. Или ты думаешь, что Чрезвычайно Большой Телескоп в Чили пропустит объект диаметром в 25 000 км?       — Но что тогда я видел?       — Точно не Нибиру, — отрезал Лунин.       Соколов шумно выдохнул, сжав челюсти. Ему казалось, он точно знал, что видел.       — Давай так, — пошёл на уступки Сергей Николаевич. — Ты даёшь мне координаты. Когда ребята закончат с «Ниной», я проверю твой объект, сделаю фотографии, и потом посмотрим. А сейчас ты пойдёшь в общежитие — спать. И завтра, и послезавтра я не хочу тебя видеть на территории обсерватории. Сходи на пляж, проветри голову.       — Выделенное мне время ещё не закончилось.       — Скажи спасибо, что я тебя не выгоняю с позором за нарушение и не пишу длинное письмо ректору, которое пойдёт в дело и испортит тебе характеристику.       — Спасибо, — без энтузиазма произнёс Ярослав.       — Пожалуйста, Соколов.       Ярослав бросил взгляд на захламленное пространство: сначала на полки, заставленные книгами и коробками с радиодеталями, потом — на рабочий стол Лунина. Там, среди электронных плат и инструментов стояли несколько мониторов, отсвечивали сложными графиками поверх которых горело окошко с уведомлением:       Пароль введён неверно.       Подняв со стола листок с цифрами, Ярослав передал его куратору.       — Спокойной ночи, — произнёс Лунин с явным облегчением.       — Спасибо, — буркнул Ярослав, забрал с компьютерного кресла свою толстовку, висевшую на спинке и направился к выходу       Старая обсерватория, памятник советской науке, дышала сыростью и холодом. Тусклый свет цеплялся за облупившуюся краску и трещины в стенах. Ярослав прошёл по коридору, толкнул массивную дверь — и оказался снаружи, под чёрным небом усыпанным звёздами.       На часах смартфона стрелки показывали четыре часа утра. Рассвет планировался лишь через сорок семь минут.       Запрокинув голову, Ярослав посмотрел в небо.       — Я тебя видел, — тихо сообщил он в пустоту.       Покрутив смартфон, в руках, он набрал в мессенджере сообщения отцу:       Из облака Оорта по полярной орбите на нас движется Нибиру. Она железная, поэтому мы не увидели её раньше, а теперь она уже в поясе астероидов, и лететь ей до Земли всего два года. Ты думал, брать или не брать кредит? Бери. Отдавать не придётся.       Ярослав прочитал написанное и не отправил, потому как отец не обрадуется сообщению в четыре часа утра.