Неожиданная ответная любовь.

— А сейчас подходящий момент, чтобы поцеловать тебя? — снова долетел шёпот до моих ушей, и я раскрыла глаза.       Димино лицо чуть склонялось надо мной, а губы, такие пухлые и манящие, чуть приоткрыты и улыбаются. — Это что, сон? — всё же только и смогла выдохнуть я и привстала на цыпочки. Ведь вообще не верилось во всё это. — Не знаю. Я только знаю одно: если ты этого хочешь, то сейчас идеальное время и подходящее место, — голос был мягким, и каждое слово отдавалось вибрацией в моём теле. — А ты... Мы не пожалеем? Может, это вообще всё неправильно? — сейчас я даже забылась, что не моргая и безотрывно смотрю прямо в его голубые глаза. Без единого смущения. — Я ведь студентка. Твоя. — Не знаю, — чуть шире улыбнулся Дима, а его тёплая ладонь легла мне на щеку. Большой палец погладил кожу в месте соприкосновения. — Можем не спешить. — Я... Не знаю, — уже опустила глаза, а потом резко зажмурилась.       В душе бушевал тайфун эмоций, и шла война. Разгар междоусобной войны моих личностей. Дима прав, мы здесь уже не как преподаватель со студенткой. Просто мужчина и девушка. Но а что будет после? — Пошли выйдем на балкон? — вдруг предложил Дима и распустил объятия, — конечно, если ты не против составить мне компанию. — Курить вредно, — тихонько буркнула я, но всё же вышла следом на лоджию. — И ещё, это не балкон. Он застеклён и не свисает. Точнее, тут три точки опоры. По этому лоджия — продолжение квартиры. А у балкона только одна точка опоры. — Хорошо, учту этот момент, — чиркая зажигалкой, произнёс Дима и открыл на всю окно.       Нас моментально обдал свежий вечерний воздух. Двор и город в целом окутала темнота, и лишь уличные фонари разрывали мрак. По дороге же ехали машины, что также освещали темноту впереди себя. На доме, что находится в нескольких метрах отсюда через дорогу, светятся вывески магазинов, а в окнах кое-где горит свет. А с высоты шестнадцатого этажа сам город похож на скопление светлячков — так красиво выглядят дома и фонари вдалеке на том берегу реки, которую не совсем отсюда видно. — А ты когда-нибудь пробовала курить? — голос Димы прервал негромкий шум города. Он здесь слышен, так как за нашим домом Ленинградское шоссе, что практически никогда не смолкает. Лишь в новогоднюю ночь за несколько минут проедет две-три машины. — Есть такое. Но последнего раза мне хватило, чтобы не пристраститься к сигаретам. А вот вейп, — тут немного притихла, — он у меня даже был, правда, не долго. — И правильно. Это не только вредно, но и дорого. — По этому, вы, Дмитрий Андреевич, курите сразу двумя способами, — усмехнулась я, повернув голову в его сторону.       Он выпускал дым, что моментально уносился прямо, но всё же немного долетало и до меня. Я вообще ненавижу запах табака, ведь знаю, какой он противный и едкий. У меня в семье курит дед, и вот после него лоджия хоть несильно, но пахнет. А ещё ненавижу людей, курящих в подъездах. Но у Димы, кажется, были лёгкие сигареты, и даже как-то приятно пахли. — Мне простительно, — улыбнулся он, сделав затяжку и стряхнув пепел в хрустальную пепельницу. Дед же сыпал им прямо с балкона, но, наверное, от того, что под нашими окнами газон, а пешеходная дорожка чуть дальше. Тут же под окнами она сразу. Хотя, я подумала, что можно и так, ведь пепел всё равно не долетит до земли, подхваченный постоянным потоком ветра, что дует именно с этой стороны дома. — Кажется, учителем в школе быть куда труднее. Правда, я прошла только практику в лагере, а вести уроки ещё только предстоит. — Скорее всего, так кажется из-за возраста обучающихся. Всё же тут проще, так как вы уже осознанные и более собранные. — Да уж. Особенно Сеня. Я вообще не понимаю таких, как он. — Так, чисто для галочки, что не балбес, — улыбнулся Дима и ещё раз выпустил клуб дыма. — Получается, у меня тоже будет как для галочки. Точнее, нет, всё же может хватит смелости пойти работать в садик. — Думаю, хватит. А ещё возможно, даже на вышку пойдёшь. — Есть ещё целый четвёртый курс, чтобы обо всём подумать. — Вот и отлично. А пока пошли, то я тебя заморожу и повлияю на твою успеваемость, — он затушил сигарету и оставил прямо в пепельнице. — Я и не против, — хихикнула я, думая, что только в школе я часто болела, но даже так, кажется, не пропускала уроки.