Неожиданная ответная любовь.

      Невероятно, но я всё же затеял отношения со своей студенткой. Дурак? Да не, мягко сказано. Но чувства были сильнее. — Ладно. Я закрою глаза на вашу помощь утопающим, — прервал поцелуй. Кажется, очень резко, ведь Аня недовольно посмотрела на меня. — Хм. Ладно. Это же только первое наказание. А второе? — За что? — не понял я. — Но я же неправильно ответила в одном номере. — Правда? — Но вы же так уверены, что я отличница, — улыбнувшись, произнесла Аня, притягивая меня вновь, но уже я начал сопротивляться.       Я бы, конечно, довёл дело до конца. Но дверь была не закрыта, да и уже времени много прошло. Кто‑нибудь да сунется. — Ты серьёзно или шутишь? — мозг будто отключился, и я, сделав серьёзное лицо, окончательно отстранился и потянулся в сторону её листа, что отложил в отдельную стопочку «отличников». — Да ладно. Я шучу. Не намерена нарочно заваливать экзамен, — перехватив мою руку, ответила Аня и, воспользовавшись моментом, спрыгнула со стола. И, кажется, намеренно прижалась ко мне своим тельцем.       Я хоть и хотел контролировать ситуацию, но мой пожизненный спутник в штанах так не считал и поэтому начал возмущение ещё тогда, когда моя ладонь лежала на бедре под юбочкой у Ани. — Так. За враньё и провокации — отдельное наказание, — хмыкнул я с широкой улыбкой.       Девушка аккуратно поправила края блузки, что чуть оголили её животик, провела ладошкой по распущенным волосам, хоть они и так были в порядке. Одёрнула край юбки. И молча, как гордая цапля, обошла меня стороной. — Нет. Это‑то не провокация, ведь ты первый начал, — как ни в чём не бывало ответила она, идя ко мне спиной к своей парте. — А ты писала, — с улыбкой не мог уняться я, но внутри смеялся как подросток: искренне и беззаботно. Ни с одной девушкой до Ани у меня не было такого чувства. — А кто здесь преподаватель? Я или вы? Всё же взрослый человек, — серьёзно произнесла Аня, но без злости и обиды. Положила ручки в пенал, застегнула и убрала в сумочку. — Ох. Какие мы строгие. Ну типичный учитель, — произнёс я и тоже решил приступить к сборам своих вещей.       После мы покинули кабинет. Только Аня не стала меня ждать, а пошла на наше место, с которого я забираю её домой, если есть возможность. Сейчас у меня окно, и она об этом знала. После мне надо принять контрольные ещё у пары групп, заполнить бумаги — и я свободен. — «Вот чертовка… Даже издалека выглядит сексуально», — прозвучало в голове, когда я завидел одинокую фигурку моей подруги, которая бродила вдоль тротуара, опустив голову. — Красотка, вас подвезти? — выглянул я в приоткрытое окно, что успел опустить на подъезде. — Нет, я жду парня, — улыбнулась она, остановившись. — Он у меня интеллигентный. — А я тоже такой, — ответил, выходя из машины. — М, интеллигенты скажут «красавица». — Ой, барышня. Сажайте свою жопаньку и поехали уже, — усмехнулся я, открывая заднюю дверь. Девушка, вздохнув, улыбнулась и села в машину. Я вернулся за руль. — А ты успеешь вернуться? — обеспокоенно спросила Аня, смотря на меня через зеркало заднего вида. — Конечно. Давай съездим покушаем? — Меня точно скоро бабушка будет ругать за это, — улыбнулась она. — Что, мы так частим? — улыбнулся я, выжимая педаль газа. — Два раза в неделю есть в «Макдональдсе» — это много, — вздохнула она. — Тогда можно роллы, — предложил я, уже совершив разворот. — А это дорого, — ответила Аня, и я бросил на неё взгляд через зеркало.       Девушка задумалась, смотря в окно. Мне нравилось наблюдать за ней, когда она чем‑то увлечена или просто вот так смотрит на мир через тонировку на стекле. Умилялся тому, как вжимается в сидение и старается спрятаться за мной, когда выезжаем на оживлённую дорогу. Точнее, она даже перемещается по заднему сидению: садится к правому окну, когда проезжаем наше училище, и возвращается, когда едем по Ленинградке. Уже, наверное, выучила, где и как её будет менее видно. — Может, тогда у меня пообедаешь? Бабушка варила рассольник, а дед его не съел. А я что‑то не очень хочу. — Нашла собачку под столом, — усмехнулся я. — Давай так, но вечером я приду к тебе с ролами. — О, кстати. Сегодня я опять одна. Может, останешься подольше?       В голосе появились нотки волнения, которые мог уловить только я. От этого быстро взглянул на неё. Лицо загадочное, но в мою сторону она не смотрела, а когда покосилась, то отвела смущённо взгляд, поймав мой. — Подольше — это на сколько? До одиннадцати ноль пяти? — решил подстебнуть её тем, что бабуля разрешила нам видеться до пол‑одиннадцатого, но в редких случаях и до одиннадцати. И всего лишь несколько раз, в честь каких‑то праздников — до двенадцати. — Дим! — послышалось жалобное возмущение, а я усмехнулся. — Ладно, ты меня заинтриговала.