Obsessed with you/Одержимый тобой

7 лет

- Он ребенок! - бешено заверещала Мэри, смотря на горящие безумием глаза. - Он Веснински и мой сын! - не согласился с ней Натан, рассматривая очередное лезвие, проверяя, достаточно ли оно острое для того, чтобы спороть кому-нибудь брюхо или перерезать сонную артерию. - В чем проблема, я не понимаю? - Проблема? То есть тот факт, что ты хочешь заставить нашего семилетнего сына убить человека, для тебя не проблема?! - Мэри, не выводи меня, - грубо, слишком жестко отозвался он, пытаясь заставить жену заткнуться и подчиниться, но она не могла, материнский инстинкт проявился раньше, чем страх перед мужем. Она знала, что получит сполна, знала, что на подобное Натан не закроет глаза, что сегодня он вновь войдет в кураж и будет наслаждаться её перекошенным от боли лицом, но, как бы там ни было, она была матерью, у которой было дитя. Натаниэлю едва было семь, он рос, не зная, какой ужас его ожидает, как единственного наследника клана Веснински, что негласно он станет следующим. В день его рождения Мэри рыдала, рыдала так, что не могла остановиться, ведь, будь у неё дочь, все могло сложиться иначе. Возможно, Натан бы забыл на время о ней или заставил бы родить ещё одного отпрыска, пока не появится на свет долгожданный сын, который смог бы иметь все. Взяв младенца на руки, она ужаснулась, так как на неё смотрели маленькие яркие проклятые глаза отца. Конечно, Натан был без ума от радости, он даже впервые засмеялся, приказав, чтобы все кланы явились на мероприятие, посвященное рождению сына. Веснински настолько потерял голову, что даже имя дал младенцу такое, чтобы каждый мог осознать: он будущее клана, он Веснински, наследник, Балтиморский мясник. Натаниэль. Натан хотел сделать из него монстра, чудовище, внушающее страх, такого человека, от взгляда которого захочется сгинуть, лишь бы больше никогда не иметь возможности попасть под взор холодных глаз. Но Натаниэль не был плохим. Как бы его не пытались испортить, но его природа сильно отличалась от отцовской сущности, что бесило Натана. Мэри скрывала сына ото всех, не давая никому к нему приблизиться, а от суда в том числе. Они виделись крайне редко и по делу. И завтра будет такой день. День рождение Натаниэля. И в качестве подарка Натан решил преподнести единственному сыну кое-что необычное: человеческую жизнь. Подслушав их разговор с Лолой, Мэри впала в ступор и теперь не могла успокоиться. Завтра на грандиозном приеме Натан, наверняка, перед всеми продемонстрируют своё хладнокровие, свою жестокость, пытаясь доказать, что и сын такой же, как он. Но Мэри не допустит этого, не позволит, чтобы руки её ребенка погрязли в крови. - Натан, - её голос содрогнулся, - умоляю, если ты хоть капельку любишь его, если считаешь сыном, прошу, не делай этого. Абрам ещё совсем маленький... Жесткая хватка на шее заставила женщину заткнуться, а после начать хрипеть от нехватки воздуха. Мясник поднял её, сжимая нежную шею, оставляя отметины. Его злость была сильной, выражаясь в опасном отблеске синих глаз и в более крепкой хватки. - Не называй моего сына этим поганным именем! Он отпустил её, заставляя женское тело упасть на пол, а Мэри схватиться за город, жадно глотать воздух. Она знала, что после рождения Натаниэля уже не нужна была ему, её миссия выполнена, а теперь в любой момент её могли сломать и выкинуть, будто ненужную игрушку. Стук в дверь заставил Натана недовольно хмыкнуть и рявкнуть, прежде чем в комнате не появилась Лола, которая при виде жалкого вида Мэри заулыбалась ещё шире. - Господин Веснински, все готово, как вы и просили! - Ты подготовила все, что нужно? - поправляя кожаную перчатку на руке, спросил Веснински, а женщина закивала. - Все должно пройти идеально, если что-то будет не так, спрашивать буду с тебя! - Разумеется, - её взгляд вновь поймал Мэри, которая еле встала, пытаясь не рухнуть опять на твёрдую поверхность. - Госпожа, почему бы вам не заняться дорогим сыночком? Уверена, что вам следует вдоволь насладиться последними мгновениями того, когда на лице Натаниэля сохранится ещё хоть капля детской невинности, прежде чем он собственноручно сожжет все, оставляя после себя лишь трупы и пепел. – Заткни рот, поганая шавка! - с чувством высокомерия и злобы процедура Мэри, делая шаг к Лоле. - Не тебе давать мне советы! Не забывай из какой ямы пришла и впредь не вылезай оттуда! - Мэри, - жестко прервал её Натан, - займись сыном, иначе я и вправду заберу у тебя Натаниэля. Его угроза подействовала моментально, поэтому женщина не стала больше ждать и выбежала из кабинета мужа, громко хлопая дверью. Следует спасти сына, следует не дать ему сгинуть, следует сделать все, лишь бы он был в безопасности. Натаниэль не должен стать следующим. Ей не дали выбора, отдавая тому, кого она не знала, прямо в лапы зверя, ведь Натан никогда не проявлял к Мэри ни капли ласки. Когда Веснински заявился к Стюарту с деловым предложением о выгодном браке, тот, конечно, ему отказал, ведь отдавать единственную сестру в лапы сумасшедшего мужчины не хотелось. Слухи о жестокости Балтиморского мясника ходили разные, но все сводились к одному: Натан Веснински - исчадие ада, сама Сатана, что не оставляет ничего живого на своём пути. А отказ Хэтфордов был для него как плевок в лицо. И он не простил подобного, да не только не простил, но и сделал так, что более никогда на лице Стюарта не могла появиться самодовольная усмешка. Натан выжидал, искал подходящий момент, а когда нашел, то просто сделал все так, как хотел. Он взял Мэри без согласия, заставляя её биться и кричать в эту ночь, умоляя убить её, а в качестве подарка для её дорого братца прислал окровавленную простынь, как знак того, что отныне Мэри Хэтфорд собственность клана Веснински. Он терзал её, требуя лишь одного: родить ему сына. И, по иронии судьбы, Мэри смогла забеременеть буквально в первые месяцы, да и с первой попытки родить сына, который до жути был похож внешне на отца. Голубые проклятые глаза Веснински и ярко-рыжие волосы, которые выделяли внешность Натаниэля из столпы - все напоминало в нём того, кого Мэри ненавидела всем сердцем. Она не могла и подумать, что сможет полюбить маленькую внешнюю копию мужа, но ей это удалось, хоть поначалу она категорически отказывалась даже брать новорожденного на руки. А теперь у неё хотят забрать его, забрать то, что принадлежит ей по праву, то, что она выстрадала сама, за что боролась и за что будет бороться. Она не отдаст Натану сына, а если он захочет сделать из него монстра, то ему придется сначала убить её. В комнате Натаниэль сидел тихо, как и привык, чтобы не дай Бог не вызвать гнев отца. В плохие дни он срывался, иногда натыкаюсь на перепуганные глаза сына, пытаясь выбить всякий страх, когда Мэри нет рядом. В один из дней, когда к ним заявились люди из полиции, а Мэри мирно гладила горячим утюгом рубашку, Натан так взбесился, что, обратив внимание на сидящего на стуле в уголке сына, замахнулся на него раскаленным утюгом, оставляя уродливый след на плече, который останется с ним навсегда. На теле маленького мальчика есть шрамы, напоминающие о том, что его отец монстр, но вот только он даже не подозревал, какой именно. Мать прятала его от всего плохого, не давая наблюдать за всем тем, что могло происходить за пределами комнаты. Детские глаза не видели того ужаса, которые видели другие, Мэри тут точно постаралась. Натаниэль листал страницы книги еле совсем, боясь быть шумным. Это была какая-то энциклопедия на французском языке, который его заставила выучить мать совсем недавно, ссылаясь на то, что знание языков необходимо. Младшему Веснински хотелось увидеть этот мир за пределами клетки и когда-нибудь это случится, он сможет увидеть все, о чем читал и слышал, обязательно соберет коллекцию бессмысленных сувениров как факт того, что он в праве на свободу жизни, что больше отец он не под гнётом отца. Дверь скрипнула, и в проёме тихо появилась Мэри, замечая сына не сразу, волнуюсь, что тот исчез, но он засел в тесном уголка рядом с занавесом, чтобы не мешаться. На лице губы дрогнуло в чем-то наподобие улыбки, а после она присела рядом с ним на корточки, касаясь мягких прядей, призывая сына отвлечься. - Абрам. Это имя было сигналом, мальчик сразу поднял яркие глаза, смотря на мать с любопытством. - Я хочу, чтобы ты услышал меня, сынок, очень внимательно. Завтра мы с тобой сбежим и никогда не вернемся назад в этот ад, - слова прозвучали с такой лёгкостью, будто женщина сообщала сыну не о побеге, а о том, что будет готовить на ужин. - А как же он, мама? Натаниэль никогда не звал его отцом, он мог себе позволить подобное унижение в кругу чужих лиц, но с матерью никогда не говорил о Натане в таком ключе. Он не заслуживал того, чтобы зваться его отцом, ведь отцы любят своих детей и семью, а Натан не любил. - Он не узнает, никогда не узнает, завтра у нас будет время. Мы сбежим далеко, там, где нас не найдут, мы сделаем так, что больше никто и никогда нас не найдет. Мы пойдем к дяде Стюарту, он поможет нам, укроет от Натана и его людей, но ты должен быть сильным, сынок, ты не должен бояться, иначе это будет нашим концом. Ты понял меня? - Да. - Завтра вечером, - оповестила она. - На твой лень рождения придут гости, никому не будет дело до нас, все будут заняты, мы сможем сбежать. Ты должен быть готов, Абрам. - Да, - вновь второй он, а мать оставила лёгкое прикосновение на его лбу, запечатлев поцелуй. - Что будет, если он найдет нас? - Я не отдам тебя ему в руки, для этого ему придется перешагнуть через мой труп!

***

В комнате раздался глухой удар, предшествующий следующий, более тяжёлые, заставляющие женское тело перевернуться и задеть рядом стоящую тумбу, которая с грохотом полетела вниз и разбила светильник. На лице Натана играло безумие, а Мэри поплывшим взглядом в темноте комнаты пыталась выискать взглядом мужа. Как и ожидалось, он пришёл в плохом настроении, собираясь на ком-то отыграться, а Мэри оказалась как нельзя кстати под рукой. Но на сей раз действовать надо будет деликатно, чтобы не оставить следом, так как никому не нужно видеть, как именно мужчина воспитывает жену и сына. На теле Мэри уже давно распластались побледневшие синяки, от чего она носила исключительно закрытую одежду, а губа была разбита до крови, когда Натан зашел в комнату, ударив ее наотмашь, тем самым откинув ее к стенке. Она радовалась, что у Веснински не было в руках оружия, он решил не трогать ее, оставляя шрамы, а лишь выбить всю дурь из головы. Одним рывком он поднял ее, пригромождая к стенке, закрывая доступ к кислороду. Она, как кошка, вцепила в мужские руки, царапая их до крови, лишь бы он отпустил ее, но голубые глаза впились в хрупкое тело намертво, не давая сделать шагу. - А ну-ка повтори еще раз, повтори, что ты собиралась сделать, тварь! – Мясник взбесился окончательно, когда не увидел на лице жены привычного страха, а лишь дикость и чувство неповиновение, которое он ненавидел. Натан Веснински любил, когда его боялись, как перед ним склонялись, бледнели, тряслись, но не тогда, когда открыто бросали вызов. Сначала Мэри было легко манипулировать, ведь Хэтфорд не получила бы никакой помощи от брата, он оборвал все связи с семейством жены, и они даже не были в курсе их положения. Мэри с ума сходила по единственному ребенку, и Натан пользовался этим, заставляя подчиниться, но тут все стало иначе, ведь женщина перестала опускать взгляд и бояться. Мэри шла против самого Балтиморского мясника, и лишь за этой ей можно отдать должное. - Я, - прохрипела она, - не отдам тебе сына! Унизительный плевок стер с лица Натана все веселье, оставив кровавый след, вызвавший гнев. Все полетела напрочь с громким ударом вниз, заставив Мэри уткнуться лицом в деревянную поверхность стола, когда Натан вошел сзади и грубо начал долбиться. Рука на затылке впечатало женское лицо в стол, не давая ей возможность сбежать, пока все внутри него разрывалось на части. - Смотри сюда! – он с болью согнул ее пальцы, демонстрируя тонкое кольцо на безымянном пальце, которое Мэри носила уже как семь лет. – Ты моя собственность, моя вещь, моя женщина! Все, что ты имеешь, мое, и даже сын, которого ты так усердно опекаешь от меня самого, никогда не принадлежал тебе! – Мэри становилось больно, но не от толчков, а от слов мужа. – Я заберу Натаниэля сразу же, как только он пройдет посвящение, ты больше никогда его не увидишь, потому что ему не нужна такая слабая мать, как ты! С этими словами, он с омерзением скинул ее вниз и, громко хлопнув дверью, ушел. Сдерживая тихий всхлип, Мэри обхватила себя руками, чтобы перестать дрожать. Она с болью стянула себя кольца, чуть не сломав себе палец, и выкинула его куда-то в угол. Кое-как женщина подползла к камину, вытаскивая из прощелины пистолет, тяжесть которого успокоил ее, давая почувствовать безопасность. Натан Веснински умрет.

***

Натаниэль ненавидел свой день рождения, потому что именно в этот день ему приходилось видеться с отцом, которого он ненавидел. Каждый раз приходилось изображать из себя покорного сына, который счастлив тому, что родился в этой семье, который не дрожит лишь от одного вида отца и не знает, как страдает его мать. С самого утра все было странным, мама не появилась в его комнате, еду и одежду ему принесла прислуга, а Лола, с которой он старался не сталкиваться, кидала в его сторону загадочные безумные усмешки, которые Натаниэль не понимал. Он пытался пару раз зайти к матери, но Ромеро, брат Лолы, лишь скалился, не подпуская младшего ближе к комнате матери, чем на два метра. На вопрос, почему же, Малкольм молчал, а Натаниэль смирялся. В комнате он покормил Кэви, птицу, которая обжилась вместе с ним в комнате, стоило сыну на пятилетие попросить ее у матери, так как Натаниэль не покидал приделов дома за исключением случаев, когда отцу требовалось его присутствие, однако наследник был еще мал, да и бесполезен для того, чтобы быть нужным где-либо, поэтому птица стала единственным развлечением и другом мальчика. Смотря на клетку, в голове он прокрутил несколько фраз на французском, а после принялся спрягать глаголы, не зная, чем именно себя занять: «Je suis libre. Tu es libre. Il est libre. Elle est libre. Nous sommes libres. Vous êtes libre. Ils sont libres...» Сво-бо-дный… Свобода. Натаниэль читал, что свободным людям не нужно ждать одобрения, что они могут делать то, что захотят, ходить туда, куда захотят и думать о том, о чем сами хотят. Интересно, если он вырастит, наконец достигнув вершин, он сможет стать свободным? Если рядом не будет отца? Не будет. От одного представления, что Натан где-то сгинул, у маленького Натаниэля появилась легкая усмешка, которую он тут же подавил, боясь, что кто-либо способен будет прочесть его мысли. Дверь скрипнула, а младший вздрогнул, увидев на пороге грозную фигуру отца. До начала приема оставалось еще много времени, и Натаниэль надеялся, что отец избавит его от возможности видеть его больше положенного. Но Натан был здесь, наблюдая за застывшем в уголке сыном, который, кажется, забыл, как дышать. Шаг на встречу рассек воздух, а Натаниэль, подавил в себе крик, и заставил себя стоять на месте. Ему хотелось сбежать, спрятаться за штору, в темноте, в шкаф, под кровать - все, что угодно, лишь бы не видеть фигуру отца. Веснински проследил за напряженным детским лицом, а после опустил руку, облаченную в привычную кожаную перчатку на его хрупкое плечо, сжимая, и в этот момент Натаниэль перестал дышать, боясь, что сделал что-то не так. - Не верится, что тебе уже семь, Натаниэль, - услышать от него собственное имя было намного страшнее, чем от кого-либо. – В твоем возрасте я уже вовсю погружался в дела семьи. В этих словах послышался намек на упрек, ведь Натаниэль знал, что отцу нечем им гордиться. Единожды Натан взял сына с собой на охоту, зарубив при нем маленького крольчонка, из-за чего Натаниэля рвало без остановку три дня и он не мог есть ничего, что напоминало мясо. Сказать, что Натан был в ярости, ничего не сказать, но Мэри попыталась успокоить мужа, говоря о том, что Натаниэль еще ребенок, он не готов к виду крови. - Хотя в этом, безусловно, есть вина твоей матери! Я сделал ошибку, позволив ей, а не Лоле заниматься твоим воспитанием, а теперь я вижу, каким мягкосердечным она тебя вырастила. - Что ты с ней сделал? – слова вылетели прежде, чем Натаниэль успел их обдумать, но беспокойство за мать было выше страха, который он испытывал, стоя перед убийцей. - Ей слегка нездоровится, - хмыкнул старший Веснински, будто жена для него была не чем иным, как аксессуар, который можно заменить. – Она никогда не отличалась крепким здоровьем, удивлен, как она смогла родить и выносить тебя. Хоть одна хорошо правильная вещь, которую она сделала! – маленький Натаниэль хотел наброситься отца, приказав ему заткнуться, сказать, как сильно он его ненавидел за то, что издевался над ним и матерью, как же ему хотелось стереть эту ухмылочку с его лица, оставляя после себя лишь мертвые холодные черты. Он просто хотел, чтобы он умер. - Я приказал Ромеро проследить за тем, чтобы твоя мать не напрягала себя присутствием на сегодняшнем мероприятии, - слова Натана, как хлыст, ударили четко и больно, заставив Натаниэля нервничать. – Для твоей же безопасности, дабы ты также не подхватил чего-нибудь, я запрещаю тебе видиться с Мэри. Ты услышал меня, Натаниэль? Но он не слышал, теперь уже нет. Все для него превратилось в смазанную картинку, а в голове поселился шум. Мама обещала прийти, они должны были сбежать. Она бы не оставила его, она бы не бросила. Если бы не была мертва. Маленькая птица забилась в клетке, будто требуя, чтобы хозяин выпустил ее, но Натаниэль не слышал ее жалких попыток вырваться, а также грозный голос отца. - Натаниэль Абрам Веснински! – четко подцепил его за подбородок Натан, начиная злиться. – Я не люблю повторять дважды! - Я, - голос предательски задрожал, но Натаниэль сглотнул, успокаивая самого себя, - понял тебя. Отец. - Лола зайдет за тобой, будь готов, у меня для тебя есть важный подарок, сын, а я не люблю ждать, - усмешка, которую мальчик видел в минуты безумия отца, на мгновение тенью проскользнула на его лице, а после исчезла, как и сам Натан за дверьми комнаты. Кеви продолжала биться, а Натаниэль глубоко задышал, продолжая спрягать новый глагол: «Je suis calme…»

***

Грохот, возникший за пределами комнаты, заставил младшему дернуться и, по привычке, сжаться в дальний угол. Гости начали съезжаться, по дому мог ходить кто угодно, а Натаниэль был один, без присмотра, когда кто-то или что-то грохотало в коридоре так, что это заставило сердце мальчика сжаться. Мама учила его, как постоять за себя, но никогда не тренировала так, чтобы Натаниэль мог дать отпор кому-то. А сейчас был тот случай, когда это было необходимо. Впервые в жизни он хотел, что отец появился и разорвал кого-то на части, без церемоний и жалости, с кучей мяса и крови, но так, чтобы Натаниэлю не было больно. Он закрыл глаза, закрывая уши руками, пытаясь переждать весь этот ужас, но потом ощутил хватку и сильную тряску, заставившую взглянуть на перепуганные глаза матери. - Абрам, вставай! Живо! Быстрее! - Ма…ма… - на одном дыхании выдавил он, не веря, что мать жива. - Вот, - она кинула пару неприметных вещей, принимаясь с силой рвать новый костюм на сыне, буквально впихивая его в старую одежду, - быстрее надевай! Скорее! Живо! Он делал то, что велели, примечая, что мать имела синяки на лице, а на теле была такая же потрепанная одежда, что и на сыне. На полу валялась сумка, слишком маленькая, чтобы вместись в себя много вещей, но достаточная, чтобы осознать, что Мэри задумала побег давно, позаботившись о деталях. - Сейчас ты будешь делать то, о чем я тебе скажу. Мы выйдем из этой комнаты, ты закроешь рот и не издашь ни писка. Если будут стрелять, ты будешь бежать, если тебя ранят, не будешь ждать расправы, а будешь пытаться выжить. Если ты поймешь, что я больше не смогу идти за тобой, ты берешь эту сумку и убегаешь. Никаких соплей, страхов или слез, Натаниэль, иначе он убьет тебя. Мэри впервые разговаривала с ним настолько четко и без привычных чувств, что Натаниэлю не потребовалось повторять дважды, когда они покинули комнату. В сердце поселился страх при виде лежачих на земле трупов охраны отца, которых, наверняка, убила сама Мэри, добираясь до сына, но больше всего Натаниэль удивился увидев возле комнаты матери знакомый силуэт. Ромеро. Вокруг него была лужа крови, от которой младшему захотелось вывернуть все остатки пищи, но он сжал нос рукой, стараясь не дышать и пройти достаточно быстро мимо тех, кого успела убить его мать. Мэри спустила их вниз по какой-то лестнице, и чем ниже они спускались, тем холоднее становилось Натаниэлю. А если поймают, если найдут, если он найдет их. Оказавшись на улице, с задней стороны двора, на выходе их ждала одна из личных горничных его матери, перебирающая связку ключей. - Госпожа Веснински, - она быстро открыла проем, а Натаниэль не мог поверить. Один шаг и они свободны. - Я никогда не забуду этого, Марика, - Мэри сделала шаг вперед, будто собираясь напоследок обнять девушку, но та захрипела, вызывая у маленького Веснински ужас, а после он увидел, как руки матери окрасились в алый цвет, держа в руках лезвие, - хорошо, что и ты больше никогда этого не забудешь. Потянув за собой сына, она перешла на бег, заставляя Натаниэля задохнуться от нехватки кислорода. В голове было лишь одно: «Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать…» Не оглядывайся, не смотри, не останавливайся, беги, выживи. Иногда Веснински падал, чтобы перевести дух, иногда оттого, что спотыкался о камни, но с каждым этим отступом мальчик думал, что отходит назад на добрые несколько километров. Отец уже успел бы послать своих псов, им повезло, что мероприятие слегка отвлекло его от своевременной поимки, ведь сохранить свое лицо было важнее, чем проверить собственного сына. Но Натаниэль смотрел на мать, которую не узнавал, которая до этого была другой, которая не показывала жестокости, руки и прикосновения которой ассоциировались с безопасностью, а теперь для него она стала другой. Он не мог винить ее за то, что она спасала их жизни, за то, что теперь они были единственными друг у друга, чтобы спастись. Теперь им не нужно было ждать решения отца, теперь им следовало выжить. Зайдя в первый попавшийся магазин, Мэри купила несколько пачек темной краски для волос, контактные линзы, карту и пачку сигарет, что сильно удивило Натаниэля, так как его мать никогда не курила. Они выскочили пулей, переходя на бег, будто боясь, что где-то по близости окажутся Натан или Лола. В Балтиморе оставаться было нельзя, им нужно было уехать, куда угодно, но только не здесь, где их могли найти. Сквозь толпы людей Натаниэль прижимался к матери, как к единственному щиту от того, что могло навредить ему. Лица пьяные, недовольные, расслабленные, и в каждом из них он искал то, что вызывало ужас, но не мог, ни Лолы, ни отца не было. Мэри закрыла кабинку туалета, доставая из сумки пачку линз, молча протягивая ее сыну. Натаниэль долго крутил ее, пока Мэри не разозлилась, доставая все из упаковки, показывая, как именно нужно их надеть. Глаза защипало в первые секунды, а Натаниэль собирался уже выкинуть их, умоляя мать, чтобы он мог это сделать, так как мог ослепнуть, но Мэри недовольно шипела, говоря терпеть. Потом она принялась за его волосы, смешивая в блюдце раствор, который пах просто отвратительно, так еще и сильно раздражал кожу Натаниэля, из-за чего тот начинал хныкать и плакать. И только через полчаса ада Мэри разрешила сыну успокоиться, смыв все под напором грязной воды старого краника. И тогда Натаниэль не узнал себя. Это был не он, это был кто угодно, но только не тот человек, в теле которого он прожил все эти семь лет. Его мать сделала из него другого человека. - Слушай меня внимательно и запоминай, - грозно отозвалась Мэри, неожиданно поджигая сигарету и закуривая ее, от чего Натаниэль начал кашлять, - тебя больше не существует, Натаниэль Веснински мертв, и ты похоронил его в Балтиморе. Теперь ты кто угодно, но не он. У тебя нет ничего, чтобы связывало тебя с прошлым. Теперь мы не связаны с твоим отцом, сын, теперь ты не обязан бояться, что он сделает из тебя то, что хотел. У нас будет жизнь, где нам придется бежать, сменяя города, а то и страны, где мы будем прятаться, потому что надо. Теперь ты не он. ты не Натаниэль, - она протянула ему бумажку, а Натаниэль прочитал лишь то, что ему было необходимо: Стефан Дрейзер. – На первый месяц-два это твое новое имя, больше никогда не используй его повторно, как только у тебя появится новое.

***

12 лет

Натаниэль знал, что будет, если мать не обнаружит его в постели, но и заставить себя уснуть он не мог. Каждую ночь уже пять лет ему снятся кошмары и одни и те же глаза, которые ему хотелось бы вырвать. Всего пару раз они натыкались на людей отца, но этого хватило, чтобы на теле появились новые шрамы, которые уже больше не заживут. За пять лет в бегах Натаниэль успел сменить десять имен, но ни одно из них ему не нравилось, однако выбирать не приходилось, когда на кону стояла собственная жизнь, а мать лупила за язык сына так, что синяки еще долго не отходили. Образ любящей матери напрочь испарился из головы парня, оставляя лишь легкий шлейф воспоминаний, теперь же Мэри была той, что не знала жалости, могла быстро сориентироваться в ситуации, да и не стеснялась испачкать руки в крови на случай экстренной ситуации. Натаниэль восхищался стойкостью своей матери, восхищался тем, что она одна сумела вытащить их двоих и уже пять лет сохраняла их жизни от самого опасного человека Северной Каролины Балтиморского мясника Натана Веснински. Еще больше его позабавил тот факт, что его мать оставила весьма приятный подарок отцу, прежде чем сбежать навсегда: пять миллионов долларов и единственный наследник исчезли в этот вечер так же бесследно, как и самоуверенность Натана в том, что он имеет контроль над своей женой. Но его планы разрушались, и Натаниэль мог только представить, какое именно лицо было у Веснински в этот момент. О том, что произошло в тот вечер, они не разговаривали. Натаниэль никогда не спросил мать о том, отчего они бежали, в чем заключалась конкретная причина, да и не нужна она была ему, одно существование его отца ставило все на свои места. Он метнул нож прямо, заставляя его глухо приземлиться около дерево. Тихо матюгнувшись, Натаниэль, метнул еще один, едва ли задевая ствол, начиная злиться. Мэри требовало от него владением ножами и пистолетом на случай, если кто-то прижмет им хвост, поэтому Натаниэль бесился, что у него плохого получалось, а мать из раза в раз злилась. На раз пятый, когда нож вновь коснулся земли, он издал недовольный вой, а после обернулся, встречаясь с увлеченным взглядом карих глаз, которые даже близко не стояли с теми, которые носил он сейчас. Натаниэль застыл, рассматривая незнакомца, будто не понимая, как он вообще не заметил его присутствия, что было невозможным, ведь за все время в бегах, его паранойя усиливалась из раза в раз, а тут какой-то коротышка подкрался сзади и так беспардонно наблюдает за его позорными попытками попасть в цель. Он сделал затяжку, выдыхая сигаретный дым куда-то в бок, не отводя взгляд от Натаниэля, который начал судорожно вспоминать о том, надел ли он линзы и не слезла ли с волос краска. - Избавь меня от возможности видеть твои бессмысленные попытки обкромсать злосчастное дерево или возьми, наконец, гребанное лезвие нормально! – никакой обиды, лишь констатация факта. Натаниэль правда был плохим бойцом и именно из-за этого отец просто ненавидел его в детстве, в особенности моменты слабости. Родись он с более закаленным характером, все стало бы на свои места, но нет, наследник Веснински был не достаточно суровым как отец и не достаточно ловким, как мать. В нем не было ничего из того, что помогло бы ему выжить одному в этом гнилом мире. Он проигнорировал брошенное ему замечание и принялся собирать свои же ножи, следовало вернуться, мама могла давно заметить пропажу. - Больно гордые, что ли, или за твою дерзость тебе язык укоротили? – все никак не отставал блондин, а Натаниэль блеснул недовольным взглядом, вызывая у парня усмешку. – О, не глухой все-таки! - Я не общаюсь с незнакомцами. - А я с отбросами, но, как видишь, мы оба нарушили свои принципы, - Веснински проследил, как низкорослый докурил сигарету, раздавив остатки подошвой тяжелых берцев, а после протянул руку, которую Натаниэль ошибочно принял для рукопожатия, однако парень потребовал один из ножей рыжего. – Норм ножичек, удобный. А теперь смотри, как надо. Не успел Веснински возразить, как лезвие с легкостью метнулось в руках блондина, а после жестко, четко быстро врезалось прямо в крону на достаточную глубину. - Нихуя себе… - не сдержался парень, пытаясь понять, как такой, на первый взгляд, не внушающий опасности парень, мог так легко орудовать ножом. В этот момент что-то голове переклинило, а после возникла красная огромная надпись «ОПАСНО», а в голове знакомая до дрожи мысль: «Бежать…» Но куда бежать? Он тут один, на улице ни глуши, мать спит в их комнате в затрепанном отеле, а он один на один с каким-то незнакомым карликом, который метал ножи так, будто родился с этим навыком. При других обстоятельствах Натаниэль бы даже восхитился, но сейчас, когда в любой момент могли появиться люди отца, он понимал, что это могло стать проблемой. - Але! Спишь, что ли, придурок?! – он больно хватанул Венснински за плечо, от чего тот отшатнулся, стискивая зубы. Пулевое ранение, полученное две недели назад все еще адски болело, а теперь напомнило о себе. На удивление, блондин помрачнел, отходя на знатные три шага назад, создавая пространство. – Трогать больше не стану. - Мне насрать, - честно и откровенно ответил Натаниэль, пытаясь сдержать дрожь в теле от нахлынувших воспоминаний, пока парень не хмыкнул и не проговорил: - Я Эндрю. - Что? – не понял он, а блондин закатил глаза, но повторил. - Я Эндрю. Ты сказал, что не общаешься с незнакомцами, - напомнил ему тот. - А ты, вроде как, с отбросами. - Только в моем случае это ничего не решает, а в твоем – даст возможность знать, что ты можешь быть спокоен. Натаниэль сильно удивился его словам, смотря на блондина по-другому. Кто же ты такой, черт возьми, мальчик, умеющий считывать людей, едва увидев их? И какого хера он лез к нему? - Я… Крис, - слегка замешкавшись, ответил Натаниэль, а Эндрю одарил его взглядом полного недоверия. - Крис, значит… А что ты делаешь здесь так поздно, Крис? – в голосе Эндрю читалось какое-то ехидство, будто он осознал, что все это было враньем, но продолжал играть в игру парня. - Не спалось. - Поэтому решил пометать ножи. Достаточно интересное для подростка занятие. - Встречный вопрос: ты что здесь забыл, Эндрю? – собственный голос вздрогнул, когда Натаниэль произнес его имя, повторяя мысленно из раза в раз. - Гулял. - И решил покурить. Достаточно интересное занятие для подростка, - усмехнувшись, Веснински вернул ему его же фразу, а Эндрю оскалился, впервые оценивая человека перед собой. - Подъеб засчитан, ты не настолько безнадежен, как я думал. - Так ты обо мне думал? Легкое лезвие блеснуло в руке Эндрю, отваливаясь возле Натаниэля, но не касаясь его кожи. Он и сам не мог понять, откуда и когда блондин вынул его, но это заставило мгновенно заткнуться и перестать ехидничать. - Осторожно с мыслями, Крис, иногда некоторые из них должны остаться лишь в твоей голове. - Боишься, что не сможешь их сдержать при себе? - Я ничего не боюсь, - прорычал блондин, для уверенности поднося нож ближе к щеке парня так, что металл все же коснулся его. – А тебе бы стоило. Не боишься сдохнуть? - Я живучий, по крайней мере, так говорят. - Не верь всему, что говорят, большинство из того, что ты слышишь, херня. - На собственном опыте выводы строишь? - Просто делюсь наблюдениями, - хмыкнул Эндрю, пряча ножи куда-то глубь рукавов длинной черной толстовки, а Натаниэль удивился, что в такую теплую ночь парень носил закрытую одежду, как и он сам. – Что касаемо тебя? Умение владеть ножами хоть как-то поможет в процессе твоего развития или ты, как очередной подросток в пубертате, решил заняться хуйней в час ночи? - Ножи мне нужны, чтобы выжить, - с неожиданной легкостью отозвался парень, а Эндрю заметно напрягся, смотря на него в упор так, что Натаниэлю стало неприятно. – Не делай так. - Как «так»? – с издевкой зацепил его блондин. - Не смотри на меня. - А ты, что ли, важная персона или сама Мона Лиза, чтобы я волновался о твоем комфорте? - Ты обещал не лезть ко мне, - напомнил Натаниэль. - Я обещал тебя не трогать, как видишь, мои руки при мне, тот момент с ножичком не считается, так что смотреть и не трогать – это разные вещи. В следующий раз формулируй четче свои желания… Крис, - в голосе Эндрю вновь заиграло ехидство, от которого Веснински начало тошнить. - Че ты докопался до меня?! Я вообще тебя не звал! - Ой-ой, неожиданно, но малыш начал показывать зубки! Удивительно для тебя. Открою тебе секретик, Крис, все люди попытаются влезть в твое дерьмо, даже, если ты этого не хочешь. А тут уже самый решай: терпи или действуй. Замолкни или воткни каждой этой падле нож под ребра, чтоб надолго запомнили, как делать нельзя. - Смотрю, ты только и делаешь, что ножами размахиваешься! - Я хотя бы умею ими пользоваться. - Раз такой умный, научи, - с вызовом бросил ему Натаниэль и был готов к тому, что Эндрю запросто пошлет его на хуй, но вместо этого парень остановился рядом с ним, наблюдая со стороны на то, как тот нож, который он бросил, идеально вонзился в кору дерева. - Ты сказал, что тебе нужны ножи, чтобы выжить, однако за одну ночь я не смогу научить тебя, если ты, конечно, не гребанный гений! - У меня нет возможности быть здесь так долго, как хотелось, я уеду максимум через неделю, - неделя – это Нат еще преувеличил, потому как у его матери была постоянная паранойя на то, что их найдут. Ему повезло, что последней встречи с псинами отца, она устала настолько, что даже не заметила его отсутствия. - Есть особая причина? - Она тебя не касается. - Касается, если хочешь, чтобы я обучил тебя, - все же настоял на своем Эндрю, а Натаниэль нахмурился. – Хорошо, предлагаю так: правда за правду. Идет? Один вопрос ты, один я. - А если я не захочу отвечать? - Я все равно спрошу, от этого мой ход не поменяется, - пояснил блондин, а кивнул в сторону дерева. – Ну, так что, согласен, или будешь вести себя как мелкое ссыкло? - Кто из нас еще мелкий! – усмехнулся Веснински, а после спросил. - Что ты на самом делаешь здесь ночью, Эндрю? Тут в такое время опасно, а ты один. - Твоя тупость меня поражает, еще немного и я начну думать, что ты квалифицированный даун! - Вопрос был задан, - напомнил парень. - Ну реально дебил! Говорю же: гулял. Курил, в конце концов! Аарон вместе с Никки меня за эти дни заебали! - Аарон и Никки? – уточнил Натаниэль, хотя знал, что мог и не получить ответа, но Эндрю махнул рукой, будто эта тема не имеет никакой важности. - Мой родной брат и кузен, два конченых хуесоса. Еще немного и я закопаю Никки под той прелестной яблоней, которую посадила Би, а после поставлю надгробную плиту с фразой: «Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь!» - Би? –вновь спросил Веснински, но Эндрю на сей раз цокнул языком. - Ай-яй! Ход был засчитан. Моя очередь и мой вопрос. Как тебя зовут? - Еще меня называл дауном! – возмущенно отозвался рыжий. – Я Крис. Что, совсем память отшибло? - А это не твое имя. Одна фраза, один взгляд Эндрю, пронзающий с ног до головы, заставил Натаниэля вздрогнуть и вновь увидеть кричащую надпись о том, что рядом с Эндрю находится нельзя. Его рука потянулась к волосам, интуитивно пытаясь нащупать уже сухие, ломкие от постоянной покраски волосы, однако все осталось на своих местах, как и темные линзы, перекрывающие напрочь проклятые глаза отца. - Я жду ответа. - Я не врал. - Ты врешь, как дышишь, но это не мешает мне понять, когда именно из твоего рта вылетает полнейшая хуйня, - отчеканил Эндрю, а Натаниэль даже удивился его сообразительности. – Я просто хочу услышать правду, которую ты можешь дать мне добровольно, а можешь выложить под лезвием ножа. - Что мешает мне послать тебя нахуй прямо сейчас? - Мой интерес, бегунок, потому что ты пробудил его, а это дорого стоит. Натаниэль был в полнейшей заднице. Ему следовало исчезнуть раньше, чем начать диалог с незнакомцем, следовало держать рот на замке, но почему-то он этого не сделал, то ли возраст Эндрю не давал поводов о беспокойстве, то ли его слишком осознанный спокойный взгляд светло-карих глаз, которые можно было сравнить с тягучей карамелью. А теперь он влип. Точно влип. - Имя, - прервал хаос в его голове блондин, а Натаниэль подумал, прежде чем на одном дыхании не выпалить: - Абрам.

***

Это была последняя ночная вылазка Натаниэля. Все это время ему удавалось скрывать свои тайные встречи от разъяренной матери, которая психовала еще больше, так как уехать за пределы штата была тяжеловато из-за липовых документов, что продлило время их пребывание в Южной Каролине. Однако Натаниэля не могла не радовать эта новость, ведь теперь он мог практиковаться в метании ножей, чему его обучает Эндрю. Каждую ночь, сговариваясь, на одном и том же месте, когда блондин тихо курит в сторонке, а Натаниэль лишь крутит подожженную сигарету в руке, они молча смотрят на небо, а иногда и друг на друга. За это время Веснински успел многое узнать про парня. Например, что Эндрю из детдома, у него есть брат-близнец Аарон, доставучий до жути кузен Никки из какой-то сектанской религиозной семейки, которая даже дышать ему нормально не дает, что Никки гей и хочет сбежать из-под гнета отца и матери. Что у Эндрю и Аарона есть приемная мать Бетси, которую Эндрю на отвали называет просто Би (хотя в этом «Би» тепла намного больше, чем в любых других его словах), что изначально она была его психотерапевтом, поэтому он доверил ей заботу о себе и о брате. Натаниэль узнал, что Эндрю любит сладкое на завтрак, обед и ужин, что, помимо ножей, умеет драться в рукопашку и пробовал стрелять из пистолета. И с каждой новой деталью Натаниэль восхищался Эндрю, все больше. Он хотел знать больше, слышать больше, видеть больше, но уважал границы парня, когда тот не отвечал на его вопросы. Это глупо, парень знал его всего неделю, неделю, чтобы понять, что теперь Эндрю вызвал и у него сильный интерес. У него никогда не было возможности общаться с ровесниками за исключением редких встреч так называемой Свиты: Рико Морияма и его собрат Кевин Дэй. Натаниэль должен был стать их третьим, третьим не фигурально, а на бумаге. Натан активно вел дела с кланом Морияма, неудивительно, что он бы продал собственного сына на потеху младшему их отпрыску-мазохисту, который славился в светских кругах тем, что для своего возраста был слишком безжалостным и высокомерным. Натаниэль встречался с Рико однажды, и этой встречи хватило, чтобы возникло осознание: он станет игрушкой в руках Морияма. Стал бы, если бы не мать. Поэтому встреча с Эндрю дала какой-то разлом в его подсознании, будто он не понимал, почему все так происходит, почему его уважают там, где не должны, почему слушают там, где он не искал слушателей. Когда единожды Натаниэль проплакался перед матерью, она дала ему пощечину и сказала: - Ты не должен показывать врагам свои слабости! Даже мне не смей говорить о том, что тебе тяжело, иначе раздавят! И с того момента он не плакал, не изливал душу, это было не нужно. не нужно. До Эндрю. Блондин докурил, вертя в руке один из ножей Натаниэля. Сегодня они не будут заниматься, в частности, после первых занятий они больше времени уделяли на такие минуты тишины между ними. Эндрю посмотрел на него в упор, будто обдумывая вопрос, а после выпалил: - От чего вы бежите? Ты и твоя мать. - От прошлого, - неоднозначно обозначил парень, - возможно, чуть от будущего. Мы бежим от всего, что может представлять опасность. - Не легче просто принять прошлое, чем бежать от него? Толку-то, все равно догонит. - Ты не поймешь, - он нахмурился, откидывая тлеющую сигарету и затаптывая подошвой старого кроссовка. - Пойму, если скажешь. - Тогда я хочу равноценный обмен. - Чего ты хочешь? – спросил Эндрю, поворачиваясь к парню лицом, а Натаниэль в мгновение застыл, смотря в его глаза, забывая все то, что хотел сказать. - Расскажи мне о них, - слишком тихо для себя произнес Натаниэль, - о шрамах. Ты говорил, что у тебя, как и у меня, они тоже есть. - Нет. Это было не привычное «нет», которое можно было услышать от блондина, это было именно то «нет», вызывающее дрожь в теле, заставляющее сжаться от ощущения ледяного холода и пустоты внутри. У Эндрю было свое «нет», и Веснински прекрасно знал, как никто иной, что оно могло обозначать. - Тогда не жди правды там, где ее нет. - Ждешь, что буду в ногах у тебя валяться, как собачонка, и просить все выложить? – грубо выплюнул Эндрю. - Я никогда не жду ничего от людей, Эндрю, им в частности насрать на то, что я думаю. - А вот мне не насрать, - подметил для себя блондин. - И? Это проблема? - Все, что связано с тобой, гребанная проблема, Абрам! - Это ненадолго, ведь тебе интересно со мной, пока я могу удерживать твой интерес, но скоро тебе наскучит, и ты перестанешь сюда ходить. - Так, удержи мой интерес, чтобы я мог остаться. - Не хочу, - честно признался он, хотя на самом деле хотел сказать больше, чем это. – Точнее не могу. - С хуяли?! Я нихуя не могу понять, почему ты каждый раз, блять, не можешь сказать нормально! - Потому что ты выбрал не того человека, с которым можно разговаривать, выворачивая все наружу. Ты хотел узнать мои секреты, мои тайны, все мое дерьмо, но я обломал тебя, Эндрю, и сделаю это снова, лишь бы ты понимал, что так же, как и ты, имею скелеты в шкафу. - Ты мог бы просто остановиться и перестать бежать, пока не поздно. - Ты нихуя не знаешь! - А ты прям, блять, смотрю дохуя все понимаешь! Твоя мамаша хоть раз сказала, что ей жаль, что она дала просрать тебе детство, что ты большую часть провел неизвестно где? Ей было жаль тебя хотя бы раз?! - Она моя мать, - будто напомнил сам себе Натаниэль, боясь потеряться в потоке мыслей. – И она намного лучше твоей. Она хотя бы не бросала меня! Резкое движение заставило его отшатнуться, а Натаниэль почувствовал, как выступает капля крови на его шее. Эндрю посмотрел на него взглядом полной ненависти, будто Веснински сумел задеть его за живое, то самое сокровенное, что парень скрывал. Натаниэль ни разу не задал вопрос о его прошлом, он знал, что не стоит, что Эндрю уйдет от ответа и закроется, отдалиться, но теперь терять было нечего. Возможно, это была одна из последних их встреч, больше они не будут стоять в тишине, разделяя запах сигарет на двоих. Теперь Натаниэлю не нужно будет думать ни о чем, потому как совсем скоро он исчезнет, а вместе с ним и Эндрю, однако он совершил оплошность, потому как раньше, прикрываясь поддельными именами, Веснински не связывал себя ничем со своим прошлым. Но Эндрю будет помнить о нем, не как о Крисе, странном мальчике, попросившем блондина научить его метать ножи, а как о Абраме, парне, который разделил с ним часть его тайны, которая должна была уйти вместе с ним в могилу. - Сгинь, - потребовал Эндрю, но было поздно, ведь Натаниэль уже не мог уйти, да и не хотел. – Ты меня не услышал? - А если я не хочу? – Натаниэль усмехнулся, осознавая, что Эндрю так и не решился зайти раньше угроз. – Убьешь меня? - Придушу. - Теряешь хватку, думал, прирежешь, это было бы более быстро, если конечно… - Веснински застыл, обдумывая свою догадку, а после усмехнулся. – Ты боишься крови. - Заткнись! Исчезни нахуй! Натаниэль выдохнул, едва блондин все же отошел от него, а после даже не потрудился забрать свое лезвие, которое Эндрю самовольно присвоил себе. Он шел, не оглядываясь, пытаясь уловить нотки еще витавшего в воздухе сигаретного дыма, пытаясь не подорваться назад, чтобы не взглянуть на Эндрю в последний раз запоминая его глаза. Глаза, которые смотрели без осуждения, полные спокойствия, понимания, принятия. Эндрю хотел бы знать больше, но не стал лезть, и Натаниэль был ему благодарен. За все пять лет в бегах он привык к тому, что нельзя доверять никому, следует бежать, не оглядываясь, но впервые в жизни он захотел остановиться, оглянуться и просто никуда не двигаться, чтобы не нужно было бежать. Возможно, он сошел с ума, возможно, узнай о его мыслях мать, она бы избила его, чтобы подобное больше никогда не смело возникать в его голове, но Натаниэль хотел остаться. Рядом с Эндрю. Парень понял, что спать будет уже бессмысленно, рассвет наступит буквально через несколько часов, а мысли о том, что впервые за все эти годы в бегах он смог нормально поговорить с кем-то из сверстников одновременно шокировала его и сделала жизнь легче. Мать говорила не доверять никому, но почему-то рядом с Эндрю было ощущение спокойствия, даже когда его нож коснулся лица. Он не был похож на отца, даже близко рядом с ним не стоял, но дело было не в проклятых голубых глазах, а в том, что Эндрю мысленно, но держал дистанцию, давая понять, что выбор у Натаниэля есть и он мог им воспользоваться. Дверь старого потрепанного номера скрипнула, Натаниэль постарался тихо проскользнуть внутрь, чтобы не разбудить мать, однако был впечатан в дверь, прерывисто хватая воздух, пытаясь дышать. - Где. Ты. был?! – четко, жестко, слишком знакомо прозвучал голос матери, которая смотрела на парня разъяренными глазами, которые так боялся Натаниэль. С годами мать стала совсем ненормальным, ее паранойя усилилась, иногда в полудреме она не узнавала собственного сына, принимая его за одного из людей Натана, поэтому парень часто попадал под дула пистолета, который они хранят стабильно под подушкой, прижимаясь спинами друг к другу в постели: еще одна озабоченность Мэри. - Я… Я практиковался в метании ножей. Не мог уснуть, - его голос дрожал, когда он пытался поймать на лице матери хоть одну эмоцию, похожую на понимание или облегчение, но там был лишь страх. - Я не поверила вплоть до вчерашнего вечера, пока не застала тебя в компании какого-то белобрысого карлика, - ее слова резанули похлеще ножа, когда Мэри упомянула Эндрю, сердце Натаниэля ушло в пятки. – Что ты делаешь? Что?! Решил окунуться в иллюзию нормальности, сделать вид, будто все проблемы исчезли? Не напомнить ли тебе, дорогой сынок, что твой безумный папаша жив, а за нами по-прежнему бегают по всему свету его собаки!? – Мэри говорила грубо, но не истерила, держал тон, как умела. – Мы бежали от монстра, Абрам, и продолжаем бежать, и будет делать это, пока я не увижу тело Натана Веснински в земле! - Почему ты просто не позвонишь дяде Стюарту? - Он не будет лезть в это дело, пока здесь замешан клан Морияма! Кенго через Натана решает все свои проблемы, ты сам знаешь, чему будет стоить Хэтфордам война с ним. - Но… - Абрам, - ее руки сжали челюсть, заставляя замолчать, - что ты успел сказать ему? Он станет проблемой, если ее не убрать. - Ничего… - Абрам! - Я не сказал ему ничего! – жестко, шипя, отмахнулся от нее парень. – Он просто научил метать меня ножи, я представился своим нынешним именем, на этом все! - Ты врешь. Врешь, чтобы выгородить этого паршивца! - Он не проблема! - Он станет проблемой! Пока есть твой отец, он будет выпытать все у всех, кто когда-либо сталкивался с нами! - Ты не тронешь его! Сильный удар пришелся по его лицу, оставляя расплывчатый синяк, который, наверняка, пожелтеет через время. Удар за удар, Натаниэль чувствовал, как сильно болит тело, как мать пыталась выбить всю дурь из его юношеской головы, чтобы заставить подчиниться, чтобы Натаниэль вспомнил о том, что происходит с ним. - Повтори то, чему я тебя учила! – потребовала женщина, пиная его ногой в спину, оставляя новой синяк. - Никогда не оборачиваться, - начал Веснински, хрипя, - не переставать бежать, не останавливаться… не доверять никому… «Je ne fais pas confiance. Tu ne fais pas confiance. Elle ne fait pas confiance. Il ne fait pas confiance...»

***

16 лет

- Беги, Абрам, беги!!! – голос Мэри заглушили выстрелы, пронесшиеся над их головами. Они бежали, пытаясь оторваться от людей Натана, настигших их в Сиэтле, откуда они собирались бежать в Калифорнию, однако сейчас их задача была выжить. Натаниэль чувствовал, что земля уходит из-под ног, что он не слышал гневного голоса матери, что выстрелы стали глухими, а он даже не понимал, попали ли в него или нет. Слишком много времени прошло с момента, как он мог не думать о Натане, о том, что когда-нибудь он появится в его жизни, а теперь им необходимо было бежать сломя голову. Глухой удар в плечо повалил его, заставив разодрать кожу на руках и лице из-за сильного трения, а сумка отлетела куда-то за спину. Натаниэль шикнул, замечая поблизости безумные глаза матери, которая лежала, громко дыша и оцепенев от ужаса. Когда женская фигура нависла над ней, парень проследил за каждым ее движением, замечая, как в руках, помимо пистолета, блеснул острый наконечник ножа, а в серых безжизненных глазах поселилось что-то наподобие удовлетворения. - Наконец-то мы встретились, Мэри, - в ее голосе поселился азарт, будто Малкольм наблюдала не за окровавленным телом, а за цирковым представлением, - все хотела посмотреть в твои паршивые глаза после того, как обнаружила мертвое тело дорогого братца под твоей дверью! Мэри шикнула, когда нож воткнулся ей в бедро, а Лола прокрутила рукоятку, вызывая у женщины крик, который она не смогла подавить. Натаниэль наблюдал за тем, как мать страдала от рук Лолы и как та перевела глаза на него, расплываясь еще в большей улыбке. - А вот и младший! Вымахал-то как за девять лет! - Не трожь его! – проскулила Мэри прежде чем Малкольм не переступила через нее, дав указания держать Мэри покрепче. С каждым шагом Лолы становилось тяжелее дышать, Натаниэль хотел ринуться в бегство, но то ли адская боль в плече не дала ему этого сделать, то ли факт того, что сейчас мать связана людьми отца, заставил его остаться на земле, перестав дышать, когда окровавленное лезвие коснулось его горла, а Лола, смакуя, глубоким голосом произнесла: - Натаниэль... Табун мурашек пробежался по всему телу, а от того, как Лола смотрела на него, Натаниэлю хотелось сжаться и спрятаться. Ее рука больно сжала окрашенные волосы, будто она хотела вырвать их клочьями от нахлынувшей ненависти. - Мерзость! Как только можно было скрыть божественную красоту твоего отца! Хотя… у твоей матери никогда не было достаточно мозгов, иначе бы она не ринулась бежать от него! - У меня нет отца и не будет! - Думаю, что Натану понравится ваше воссоединение, как только мы прибудем в ваше семейное гнездышко, - Натаниэля перекосило, а Мэри принялась отбиваться, чтобы выскользнуть из сильных рук. – Заткните ее, блять! - Лучше убей нас сразу, ты идеально знаешь, что мы больше не нужны будет Натану! – потребовал Веснински, а Лола оставила на его щеке легкий предупреждающий порез, призывая заткнуться. - Твоя мать нет, а вот ты – да. Точнее клану Морияма, Тэцудзи ой как не понравилось, что новую игрушку Рико увели прямо у него из-под носа! – она прошептала прямо ему в ухо, отчего у Натаниэля пошли мурашки по спине: - Не переживай, уверена, как только дорогой папочка вдоволь нарезвиться с тобой и твоей безмозглой мамашей, выпотрошив все ее внутренности, снимая кожу и расфасовав все по пакетам, тогда вы непременно наверстается все упущенное время, которое ты должен был уделить обучению дела Мясника. - Я не буду как он, - уверил ее парень, сплевывая кровь прямо на землю. - Верно, никто не сможет быть, как твой отец, однако через несколько лет ты станешь лучшим его творением!

***

- Я сказал «смотри»! – сдавив его горло, Натан удерживал сына на коленях, заставив наблюдать за всем со стороны. Лола прокрутила рукоятку ножа, выскребывая глазное яблоко, заставив Мэри громко и протяжно заорать от той боли, что она испытала. Пятый час. Пятый час Натаниэль наблюдал за всеми пытками, отчего-то Натан доверил это дело Лоле, а сам занялся сыном, успев разрезать его лицо и тело, сломав пару пальцев на руках и вывернуть стопу. Сейчас он смотрел теми глазами, которые ненавидел всем сердцем: голубые. Он смотрел ими на мать, которая умрет через время, которая заставляла его бежать, а в итоге все равно умрет. Натаниэль был готов сойти с ума от мысли, что они бежали девять лет, а в итоге их конец таков. Лола усмехнулась, давая больше обзора для зрителей, а после передала рукоятку ножа Натану с той рабской покорностью, от которой Натаниэля выворачивала из раза в раз. Но вместо того, чтобы завершить грязное дело, Натан подтолкнул сына, вкладывая лезвие в его дрожащую руку. Натаниэль даже не смог осознать, что произошло, но вид того, как мать издает последний вздох, а ее тепло отпечаталось на руках парня, заставили его все же издать рвортный позыв и согнуться. Он убил ее. - С посвящением, сынок, - с издевкой отозвался старший Веснински, отходя от дрожащего всем телом Натаниэля. – Я думал сделать это еще девять лет назад, в тот самый злосчастный день, но твоя мать испортила все. Она сломала жизнь не только тебе, но и всем нам. Теперь же она искупила свою ошибку кровью, хоть какая-то польза! - Умерла эта сука, правда, слишком быстро, я бы ее еще помучала! – вклинилась в диалог Лола, с ехидством рассматривая привязанный к металлическому стулу труп. – Вы слишком были к ней снисходительны. - Не хотел марать руки о падаль, к тому же я все равно хотел, чтобы Натаниэль убил ее сам, - он взглянул на сына, которого все еще тошнило, а по лицу бежали слезы, то ли от боли, то ли факта смерти Мэри. – Слабак. - Это пока, теперь же из него можно сделать то, что пожелаете! - Займись им, не желаю его видеть, пока Тецудзи не сообщит о возобновлении переговоров. Его размеренные шаги прошлись по темному подвалу и заглохли через время. Натаниэль пытался отдышаться, но каждый раз чувствовал запах крови матери, от которого становилось хуже. Его подняли и отнесли наверх, не сняв с рук даже наручников, которые стерли запястье до крови, оставляя вмятины. Лола закрыла дверь комнаты на ключ, и только сейчас Натаниэль понял, что это комната была его, та, в которой он жил до этого. Его сознание помутилось, он просто не соображал, он хотел умереть, перестать существовать, чувствовать. Он просто хотел умереть. Малкольм схватила его за горло, впечатывая в мягкую кровать и нависая сверху, облизывая измазанные в крови губы и смотря на Натаниэля непрерывным поехавшим взглядом. - У тебя глаза отца, - с таким экстазом произнесла это женщина, что все забилось в тревожным звоном в голове. – Ты идеален, как и Натан. Ее язык коснулся кровавых полос на лице, слизывая капли крови, пока Натаниэль выворачивался, пытаясь скинуть женщину с себя. - Прекрати нахуй! Слезь с меня! Хватит! - Чш! – холодное лезвие коснулось его губ, призывая смолкнуть, а Лола слизнула каплю крови на его подбородке. – Молчи, младший, молчи! Я хочу насладиться тобой. Ее рука резко съехала вниз, сжимая грубо член Натаниэля, проводя по нему рукой, от чего Натаниэль крикнул, сопротивляясь, за что получил удар в ногу. Она продолжала слизывать кровь с тела, кусала до шрамов, водила рукой, вызывая у Веснински чувство омерзения к себе. Он не чувствовал ничего, кроме желания сильной тошноты и боли. Ему хотелось ненавидеть всех и себя за то, что происходит с ним сейчас. Натаниэль хотел, чтобы весь это мир горел, а он вместе с ним.

***

18 лет

Тецузди вновь был в отвратительном настроении, а это значило лишь одно: Рико где-то облажался. Натаниэль ненавидел дни, подобные этому, когда все на иголках, Кевин трясется по каждому поводу, боясь реакции Рико, Жан становится молчаливым и уходит в себя, а Натаниэль предоставлен самому себе. Он метал один из ножей, зная заранее, что попадет в цель, ведь с тех пор, как его выловил отец, он научился этому намного лучше, иногда затыкая Рико рот, когда тот начинал сильно бесить его. Морияма был взбешен с первого дня появления Натаниэля в «Свите», ведь тот не просто не признал его власть, так еще просто наплевал на него, отказавшись принимать свой номер. Четвертый, ведь третий занял Жан, пока он был в бегал. На исполосанной щеке не было чернил, доказывая, что Натаниэль Веснински не личная собачка Рико Морияма, а будущий Мясник, тот, кого стоит бояться. В первое время многие не воспринимали его, думая, что можно прогнуть младшего, но попробуйте сломать того, кто и так был сломлен, кто собирал себя по кускам. Натаниэль умер в ту ночь, когда умерла его мать, когда его руки были в крови, когда он убийцей. Натаниэль не боялся никого, отец не вызывал страха, он бы предпочел сдохнуть, чем терпеть все то, что с ним происходит. «Свита» была подражанием того, что хотел иметь Рико Морияма, но не мог, так как входит в филиальную ветвь семьи клана, а значит, что о существовании можно было забыть. Есть же Ичиро, главный наследник Кенго, тот, кто руководит всеми, восвышается, тот, кому повинуются, не задавая вопросов. Его Натаниэль уважал. Уважал за то, что в его методах не было привычных чувств, лишь холодная рассудительность и педантичность – полная противоположность истеричному Рико, который был обижен на всех, хоть и под дулом пистолета не признает это. Рико не видел отца, не жил в семье, никогда не воспринимался, как член клана, как истинный Морияма, и уже в пять лет ему в голову пришла безумная идея: создать собственную свиту, где королем был Рико, а его тенью – Кевин. Дэю не повезло с тем, что он имел возможность быть привязанным к этой семье по рукам и ногам: Кейли Дэй связывали с Тецудзи странные отношения, о которых, пожалуй, неизвестно никому, кроме Кенго, однако Кевин рос вместе с Рико под надзором Морияма. И Натаниэль бы соврал, если бы сказал, что Рико не помешанный на Кевине. В детстве это казалось даже смешным, что кто-то такой, как Рико, может привязаться к кому-то, но потом это все стало настоящим кошмаром. Когда Натаниэль попал в «Гнездо» - место, где собирает Рико свою «Свиту», - он и представить не мог, через что ему придется столкнуться. Он был готов к тому, что ему придется бороться, пытаться выжить, ломать кости, но не к тому, что придется защищать других. О безумных отношениях между Рико и Кевином он узнал случайно, когда Морияма вдавливал его в кровать, нависая сверху. Без одежды. Это вызвало триггер в голове Натаниэля, и он, не раздумывая, накинулся на Рико, оттаскивая того от парня, который даже не сопротивлялся. После через время, когда Дэй был пьяный в хлам, он выдал Веснински правду о том, что Рико склонил его к сексу, когда им было тринадцать. Рико хотел, Кевин – нет. Он никогда ничего не хотел, но молчал, зная, что не получит поддержки. Вторым потрясением стал Жан, про которого все стало ясно с самых первых дней, едва Натаниэль перешагнул обитель «Гнезда». По парню было видно, что он жертва, которой пользовались неоднократно, а его самой главной проблемой стал Грейсон, стороживший Жана постоянно. Рико нравилось мучать людей, он позволял всем, кто был в «Свите», делать с Жаном все то, что им захочется. И они делали. За последние четыре года Жана пускали по кругу восемь раз, пока на последний Рико не сжалился, увидев молящие глаза Кевина, и не позволил, чтобы лишь один Грейсон был постоянным партнером Жана. Натаниэль же дал понять сразу: тронете – сдохните. Некоторые поняли, некоторые нет, поэтому многих приходилось объяснять доходчиво, оставляя на теле глубокие порезы, как напоминание. Натаниэль Веснински стал тем, кем не ожидал, он пытался спасти Кевина и Жана от Рико, вывести тех из игры, но это было невозможным. Мешал Тецудзи. Он всегда вставал на сторону Рико в подобных вопросах, ненавидя Натаниэля за его характер и острый язык. Здесь он был Хозяином, его обязаны были слушать, но Веснински плевал и на это правило тоже. Парень метнул нож, лениво свесив ноги, пока сидел на столе, а легкое движение в проеме заставило его метнуть нож в ту сторону и вздрогнуть недовольного Дэя. - Нат, блять! Хватит уже кидаться всем, что тебе под руку попадется! - Не истери, Королева драмы, - усмехнулся Веснински, подходя к Кевину, вытаскивая нож из двери. – Псина послала? - Тише говори, он и Хозяин сегодня не в духе. - Laissez-les aller sur la bite, - с обворожительной ухмылкой выговорил Веснински, а Кевин закатил глаза, прикрывая лицо рукой. - Ты просто невыносим! - Я знаю. Что там с Тецудзи, он с со вчерашнего вечера ходит так будто ему говна в рот напихали! - Нат! – с предупреждением шикнул Дэй. – Он реально не в духе, и дело не в Рико. - Основная ветвь? – поинтересовался Веснински, а парень едва кивнул. – Ты что-то знаешь. - Вчера ему звонил Ичиро, - Кевин замолчал, пытаясь собраться с мыслями, а после едва тихо произнес: - Кенго умирает. Впервые за все время на лице Натаниэля отобразилось что-то наподобие заинтересованности и удивления. Сейчас главой основной ветви был Кенго, но это лишь формальность, так как все давно знали, что дела отошли в руки Ичиро и он станет следующим, но такого быстрого развития событий никто не ожидал. Интересно, как папаша на новость о том, что, возможно, Ичиро как новая глава клана Морияма не захочет больше пользоваться его услугами? Натаниэлю хочется на это посмотреть. - Нат, - голос Кевина на мгновение задрожал, как и он сам, - мне страшно. Что будет, если Рико узнает? Что будет с кланом? Что, если Ичиро… - Кев, - парень прервал его, - у вас с Жаном есть я, и я обещал, что вытащу вас из этой жопы. - Но это невозможно, мы принадлежим клану, мы часть Мориямы, у нас контракт! - К черту контракт! Я не собираюсь больше наблюдать за тем, как вы все страдаете от этого дерьма! Ичиро не такой, как Рико, он в принципе не любит лишних проблем. «Гнездо» не вызывает проблем только благодаря Тецудзи, но скоро правда вскроется, власть Рико падет, а мы станем вольными. - Мы никогда не станем свободными, - не веря, произнес Дэй. – Я не смогу, ты тоже. Твой отец не позволит. - Натан мне не отец, и я срал на его мнение! – грубо шикнул Веснински. - Нам все равно не убежать, ты это знаешь. - Он что опять трогал тебя? Между ними возникла тишина, разъедающая мозг, Кевин смолчал, пряча взгляд зеленых глаз. - Кевин! - Он пришел в плохом настроении из-за Кенго, тот выставил его за дверь. я просто оказался не в нужное время, не в нужном месте. - Я, блять, говорил тебе сидеть под запертой дверью! – недовольно выкрикнул Веснински, а Дэй так и не посмотрел на него. - У него был ключ. - Откуда? – не понял Натаниэль, а после сжал кулаки. – Грейсон… Мразь! Я его убью. - Пока он выполняет поручения Рико, ты не сможешь, в противном случае, тебе достанется по-крупному. - Плевать! Мне достаточно того, что он трахает Жана чуть ли не каждую ночь, не оставляя на нем живого места! - Рико разрешил, - будто бы пытался успокоить самого себя, тихо проговорил Кевин, вызвав гнев у друга. - Рико, Рико, Рико! Да пошел он на хуй! Я стелиться перед ним не собираюсь! - Это уж мы поняли с момента, когда ты демонстративно отказался брать свой номер, - усмехнулся Дэй, потирая римскую вытатуированную цифру два на левой скуле. – Ты очень странный, Нат, и как сын Мясника, и как человек. Откуда ты такой взялся? - Я инопланетянин под прикрытием, пришел захватить вашу планету. Я разве не говорил? - Придурок! – усмехнулся Дэй, толкая Натаниэля в плечо, от чего тот шикнул. – Черт! Сильно болит? - А ты, блять, как думаешь? – зашипел тот. – Тецудзи прям взъелся в тот раз. - Сам виноват, тебе следовало держать язык за зубами. - Я родился быть занозой в заднице, смирись! - Все-таки будь осторожен, особенно, когда дело касается Морияма… - Будем надеяться на то, что следующая новость будет о том, что Рико сдохнет! Кевин не ответил на его последнюю фразу, будто обдумывая, правильно ли будет ответить согласием, пока Натаниэль не развернулся и в очередной раз не пульнул нож, попадая прямо в цель.