Секреты из шкафа

— Привет. — Привет, — Марина так лучезарно улыбнулась, что Барбарин поплыл: притянул женщину к себе и поцеловал. Она рассмеялась в поцелуй: — Дай хотя бы обувь снять. — Конечно, — спохватился и отстранился. — Ты есть хочешь? Нарочинская разулась: — Нет пока, — Григ помог ей снять кожаную курточку, повесил ту на вешалку, и Марина потянулась за новым поцелуем. Оба умели целоваться и любили смаковать каждое действие. Барбарин мягко коснулся ее губ и аккуратно втянул нижнюю в свой рот, слегка посасывая. Нарочинская проделала похожее с его верхней, и Григ почувствовал, как пульс ускоряется. Уже? Уже. Барбарин скользнул ладонью по шее Марины, пальцами поглаживая и щекоча кожу. У Нарочинской побежали мурашки от кончиков пальцев к плечам. Марина подняла руку к лицу мужчины, провела кончиками ногтей по линии челюсти и ушла наверх, зарывшись в волосы. Григ тяжело выдохнул ей в губы, и у Нарочинской по спине прокатилась волна жара. Барбарин снял с головы Марины крабик: светлые кудряшки рассыпались по плечам. Григ тут же запустил руку в волосы. Нарочинская сильнее прижалась к нему, обвивая шею свободной рукой. В ответ Барбарин обнял ее крепче и приподнял, давая обхватить торс ногами.

***

Сразу после постели Марина и Григ оказались в душе, правда и там мытьем не ограничились. Когда закончили и вышли из душевой кабины, Барбарин снова подхватил Нарочинскую на руки и усадил на себя. Остановился у стойки с полотенцами. — И не надоело тебе меня таскать? — лениво поинтересовалась Марина, взяв одно и став вытирать мужчину. Точнее те его части, до которых дотягивалась в текущем положении. Вообще-то ее все устраивало. То, как развиваются их отношения, то, как к ней относится Григ, то, что в интимном вопросе они совпали. Но совсем расслабиться не получалось. Нарочинская привыкла быть настороже. Барбарин поцеловал ее в мокрое плечо: — Пользуйся, пока я в состоянии. А то настигнет грыжа через пару лет — и всё. — Она тебя раньше настигнет, если ты будешь хватать меня. — Что-то я не заметил, чтобы тебе не нравилось, — хмыкнул он и урвал поцелуй. Марина закончила вытирать Грига и взяла другое полотенце — уже для себя: — Мне и курить нравится, но это не значит, что курить полезно, — фыркнула. — Ну ничего себе, — Барбарин-таки поставил ее на пол. — Ты меня сейчас с сигаретами сравнила или мне показалось? — в шутку нахмурился. Или не в шутку. Нарочинская прекратила вытирать волосы и посмотрела на него как на не самого умного представителя человечества: — Не тебя, а твою привычку таскать тяжести. — Тоже мне тяжесть, — снова хмыкнул. Марина казалась Григу легкой, носить ее на руках было абсолютным удовольствием. — Ты спину сорвешь, что мне с тобой потом делать? — ворчливо поинтересовалась Нарочинская и продолжила использовать полотенце по назначению. — Сына с невесткой на помощь вызывать, чтобы в больницу отвезти? У Барбарина на лице проступили субтитры. — С кем? — С женой твоего сына, Алёной ее зовут, если ты забыл, — Марина изучила мужское лицо. — Невестка — это жена сына или брата. Для нее еще слово «сноха» используют. Лицо Грига разгладилось. — Я в семейных наименованиях не разбираюсь. Я же понаех, — перешел на ярко выраженный акцент, — спустился с гор и русского не знаю. Нарочинская отложила полотенце и чмокнула Барбарина в щеку: — Пойдем уже, понаех.

***

Они вернулись в кровать, и Нарочинская спохватилась: — А Мышка-то где? — Дрыхнет. Уснула минут за пять до твоего прихода. — Странно, что мы ее не разбудили, — Марина прикусила губу. Барбарин заулыбался так, что заболели щеки. Нарочинская была смелой в жизни и раскованной в постели, так что ее неожиданное смущение выглядело чертовски очаровательным. — Может, и разбудили. Но раз она не пришла ругаться, значит, уснула снова. — Ясно. А че ты лыбишься? — беззлобно поинтересовалась Марина. Он заправил кудряшки ей за ухо и поцеловал в нос: — Ты очень милая, вот и лыблюсь. Нарочинская усмехнулась и легла Григу на грудь: — Только никому не рассказывай, а то бояться перестанут. — Не расскажу, — Барбарин стал гладить ее по спине. — Не хочу, чтобы этот секрет стал доступен кому-то еще. — Собственник, — Марина поцеловала его в ключицу. — Ага. Полежали в тишине несколько минут, а затем Нарочинская сказала: — Вопрос есть. Неожиданный. Можно? — Конечно. Она подняла на Грига взгляд: — Ты как-то волосы удаляешь или они у тебя просто везде по-разному растут? — провела ладошкой по мужской груди, на которой практически не было волос. На животе и ниже их тоже было мало. Лично Марине так было удобнее, но природное любопытство никуда не делось. Тем более что волосяной покров на руках и ногах Барбарина имелся внушительный. Кажется, теперь пришла его очередь смущаться: — А ты смеяться не будешь? — Нет, — Нарочинская посмотрела в карие глаза и добавила. — Честно. Григ помедлил, а потом торопливо проговорил: — Я ходил на электроэпиляцию. И не только груди, но и того, что ниже. Плюс подмышки и брови. Точнее монобровь. Спасибо, что хотя бы сзади не зарос, а то и там бы пришлось удалять. — Это же больно, — Марина даже поежилась. У нее была очень чувствительная кожа, поэтому на подобные манипуляции Нарочинская не согласилась бы даже под угрозой жизни. Барбарин, наверное, ожидал любой реакции, только не сочувствия: — Ну, неприятно, — расслабился. — И достаточно долго, сеансов десять с перерывами. Но без них я был похож на обезьяну, причем сразу на гориллу. Нарочинская вскинула брови: — Кто тебе это сказал? Григ покачал головой: — Никто. Я сам видел. С монобровью и подмышками мог разобраться подручными средствами, но с остальным никак. А благодаря этой процедуре стал жить спокойно, — Марина смотрела на него большими глазами, и Барбарин добавил, чтобы закрыть тему. — У меня еще кожа проблемная была — тоже только во взрослом возрасте получилось вылечить, и зубы кривые. Мы со Славкой в один день брекеты ставили, правда ему тринадцать было, а мне тридцать два. О том, что Григ носил брекеты, Нарочинская знала: при поцелуях натыкалась языком на ретейнеры. Но ничего не говорила, чтобы не смущать. К тому же они не мешали. У нее самой был почти идеальный прикус, да и кривой зуб имелся только один — на нижней челюсти, поэтому не бросался в глаза. И с кожей проблем не было…. Марина даже не подозревала, что Барбарин настолько загонялся из-за своей внешности. Он был красавцем и, кажется, хорошо об этом знал. Во всяком случае, на момент их знакомства. Она не была сильна в комплиментах, поэтому постаралась подключить интонацию: — Я уверена, что ты никогда не был похож на гориллу, — серьезно и одновременно ласково сказала. — Ты красивый, Гриш, а в том, что ты заботишься о внешности, нет ничего смешного. Наоборот. Он улыбнулся с такой нежностью, что сердце Нарочинской чуть не выбило ребра. — Это ты у меня красавица.

***

Через часок они все же выбрались на кухню, где столкнулись с настоящей хозяйкой этой квартиры. Кошкой по имени Мышка. Мышь удивленно мяукнула — кажется, она действительно не слышала ни появления Марины, ни последующих событий. — Я же говорил, — констатировал Григ. Нарочинская присела перед кошкой, погладила и, когда та изъявила желание, взяла на руки. И только потом заметила, что в помещении что-то не то. — Что? — не понял ее замешательства Барбарин. — Стул, — Марина с вопросом посмотрела на Грига. Действительно — на кухне появился новый предмет мебели. Он был подобран в похожем же стиле и почти не выделялся. Но все-таки отличался. Раньше стулья были одинаковые. Барбарин улыбнулся: — А ты присядь. Нарочинская послушалась. Когда перед ней поставили тарелку с едой, поняла, в чем дело: новый стул был заметно выше. — Ты, — она вскинула на мужчину прозрачные глаза, — купил для меня стул? — последние слова почему-то перешли в шепот. Даже Мышка, сидящая на руках, муркнула, хотя это могло быть просто совпадением. Григ забеспокоился: — Тебе не нравится? — забегал глазами по ее лицу. — Можно поменять, прежний стул в гостиной стоит. Марина качнула головой из стороны в сторону: — Наоборот. Просто, — замялась, — для меня никто еще не покупал мебель. Это… великолепно, Григ. Честно. Он с облегчением рассмеялся и поцеловал ее в голову: — Ешь давай.

***

Кошке вскоре надоело смотреть, как едят люди: она спрыгнула с Марининых коленок и, мяукнув напоследок, удалилась в одну из комнат. Вид у нее был ну очень занятой. — Деловая колбаса, — усмехнулся Барбарин. — Она просто блюдет личные границы. — Разве что свои. — Хотя бы. Кстати, — вспомнила Нарочинская. — Я заявление сегодня Ларисе отдала, она подписала уже. Григ кивнул: — Я завтра напишу. И давай я билеты куплю. — Купи, — Марина пожала плечами. — Отель я забронирую, я знаю хороший. Паспорт тебе дать? — Если не боишься. Она фыркнула: — Вряд ли ты продашь меня в рабство. — Ты мне самой нужна, — улыбнулся Барбарин. — Пять дней и четыре ночи? Нарочинская тоже улыбнулась: — Да, Юле больший срок без выходных тяжело будет. А на пять суток мы с ней договорились. Ты еще подумай, куда хочешь сходить. Они брали отпуск на две недели, но провести все время в Петербурге не могли: у Марины был отец, у Грига — Мышка, оставлять которую надолго, пусть даже на сына и Алёнку, он считал безответственным по отношению сразу ко всем участникам процесса. — А ты куда хочешь? Кажется, Барбарин думал о ней больше, чем о себе. Его забота была приятна, но иногда словно перетекала в безотказность. — Гриш, — Нарочинская поймала его пальцы. — Я в Питере жила много лет и знаю его лучше Москвы. Мне главное на свадьбу сходить. Ну и девичник. В остальном — на твой выбор. Барбарин поднес ее ладошку к губам и поцеловал: — Хорошо.