Секреты из шкафа

Нарочинская проснулась от того, что ей целовали лицо. Открыла глаза: — Доброе утро. — Доброе, — улыбнулся Григ. К удивлению Марины, он был совершенно бодр и свеж. Она перевела взгляд на циферблат: — Ты чего так рано сорвался? — села. — И завтрак приготовил? — в комнате пахло кашей. Барбарин опустился рядом и заключил Марину в объятия: — Приготовил и поел, — поцеловал в висок. — Ты спокойно собирайся, а мне к Мышке надо забежать перед работой. Нарочинская окончательно пробудилась и сообразила, о чем ей говорят. Григ все предусмотрел и о ней с папой позаботился. По телу разлилось тепло. Марина тоже обняла мужчину и расцеловала ему щеки: — Спасибо. Беги домой, а я Юлю дождусь и заеду за тобой. Я быстро, — поймала неуверенность в карих глазах. — Григ, мы же договорились. Барбарин снова улыбнулся: — Договорились.

***

Закрыв дверь, Нарочинская проверила отца и, убедившись, что тот еще спит, метнулась в ванную. Быстро приняла душ, оделась, накрасилась и села за стол. Барбарин не ограничился кашей: он также зажарил хлеб в яйце и настрогал салат. Наверняка судил по себе, а ел он значительно больше Марины. Оно и неудивительно — с его-то габаритами. Понимая, что папе жареный хлеб не рекомендован, Нарочинская решила съесть именно это блюдо. Было вкусно, но остальное в нее просто не влезло. «Зато Юле готовить не надо, — хмыкнула про себя. — В холодильнике еще суп, так что голодными не останутся». Из комнаты отца послышалось: — Маришка. — Да, пап, — подошла она к нему. — Как ты себя чувствуешь? Нарочинский поморщился: — Как обычно, — голос его звучал тихо, но недовольство скрыть не удалось. — А где твой..? — замялся. Марина сделала вид, что этого не заметила: — Григ ушел кормить кошку перед сменой. — Григ? — Владимир Сергеевич вскинул брови. — Ни разу не слышал такого сокращения. Нарочинская усмехнулась: — Это я оговорилась однажды, а ему понравилось. Но ты можешь называть его Гришей. — Надо же, — профессор тоже усмехнулся. — Уже и сокращение ему придумала. Марине стало неприятно. И где ее хваленая выдержка, спрашивается? Или в том, что связано Барбариным, та больше не действует? — Тебя что-то не устраивает? — сухо спросила она. — Да нет, — попытался соврать Владимир Сергеевич, но дочь видела его насквозь. — Просто… быстро у вас началось. А он говорил, что у вас нет ничего. Нарочинская свела брови к переносице: — Когда? — Когда помогал во время твоей болезни. — Пап, это давно было, — Марина не удержалась и закатила глаза, — и тогда у нас действительно ничего не было, — отец внимательно смотрел на нее. — Ну что? Тебе Григ не нравится? Владимир Сергеевич молчал около минуты, а потом все же озвучил — Я понятия не имею, какой он человек. Да, он помогал, но, боюсь, он тебя обидит. У Нарочинской внутри что-то екнуло. Вот насколько она внешностью пошла в маму — настолько же унаследовала характер отца. И страхи, похоже, тоже унаследовала. Если такое вообще наследуется. — Мы знакомы почти год. За все время Григ не сделал дурного в мою сторону, — повторила слова Барбарина. — Да и ни в чью другую, по-моему, тоже. — Ты просто его идеализируешь, — стоял на своем Владимир Сергеевич. Марина почувствовала, как к горлу подкатывает раздражение. Досчитала до десяти, вдохнула-выдохнула и выдала: — Даже если так — это мое решение, папа. Жить он здесь не будет, но будет приходить. Тебе придется с этим смириться. Нарочинский криво ухмыльнулся: — Я уж понял. И она не выдержала: — Ничего ты не понял. Григ мне дорог, папа. Именно поэтому он здесь. Владимир Сергеевич открыл рот, чтобы что-то сказать, но в дверях повернулся ключ. Это пришла сиделка.

***

Когда Марина подъехала к дому Барбарина, он уже стоял у подъезда. — Давно ждешь? — Пару минут, — он приземлился на сиденье и чмокнул Нарочинскую в губы. — Как Мышка? — Марина делала вид, что все в порядке, но разговор с отцом выбил из колеи. Совершенно неожиданно. И Григ это заметил: — Мышка в порядке, бесится. А с тобой что? — Ничего, — Нарочинская повела плечом и начала, было, заводить машину, но Барбарин остановил. Физически: поймал ее руки в свои. — Что успело произойти за этот час? Что-то с Владимиром Сергеевичем? — Нет, все нормально. — Ну да, и именно поэтому ты похожа на грозовую тучку, — она молчала, но Григ не отступал. И все еще держал ее ладошки. — Маринчик, что случилось? — ответа не получил. — Я вижу, что что-то не так, но ты молчишь, и я начинаю думать, что проблема во мне. — Нет. Просто…. — Нарочинская посопела и нехотя сообщила. — Папа скептически относится к нашим отношениям. На лице Барбарина проступили субтитры. — Ревнует? Боится, что ты ему меньше внимания уделять будешь? — Утверждает, что ты можешь меня обидеть, — хмыкнула. — Может, и правда ревнует, — освободила руки. Григ заглянул ей в глаза: — А ты? — Что? — Ты тоже так считаешь? У него стал такой побитый вид, что Марина почему-то почувствовала себя виноватой. Она протянула ладонь и оставила у Барбарина на щеке: — У меня нет причин так думать. Он повернул голову, поцеловал ее пальцы и накрыл своей ладонью: — Это главное, — улыбнулся. — А что касается Владимира Сергеевича…. Он переживает за единственного ребенка, может, и хотел бы что-то сделать, чтобы тебя уберечь, но не может. Не обижайся на него. Барбарин знал, о чем говорил. И Марина это знала. Но раздражение было велико: — Да какой «уберечь»? — фыркнула. — Мне тридцать семь, а не семь! — А мне сорок четыре, — Григ заправил ей прядку волос за ухо. — Но любимых всегда хочется беречь, неважно, в каком они статусе и сколько им лет. Тем более что у Владимира Сергеевича, кроме тебя, никого нет. И все негодование Нарочинской куда-то испарилось. Вот как он это делает? — Ты прав, — она слабо улыбнулась. — Прости. — Тебе не за что извиняться. Хочешь, я с ним поговорю? Марина мгновенно стала строже: — Нет, — посмотрела мужчине в глаза и, по ощущениям, заглянула в зрачки. — Григ, я серьезно. Не надо, — он, помедлив, кивнул. — Обещаешь? — Сам с разговорами не полезу. Но если твой папа захочет со мной пообщаться, убегать не стану.

***

На смене они почти не виделись. За час до конца рабочего дня, когда Марина лежала на кровати и надеялась, что встанет уже только для того, чтобы поехать домой, Григ зашел в ординаторскую: — Марина, — он мгновенно напрягся, — ты как, что-то болит? — присел на корточки рядом. — Все хорошо, — она улыбнулась, — просто стояла долго. Он немного успокоился: — Точно? — Точно, — она потянулась к мужчине и, пользуясь тем, что в комнате они вдвоем, поцеловала. Барбарин, несколько успокоенный такой реакцией, выдохнул ей в губы: — Маринчик, — нехотя отстранился, — ты не жди меня сегодня. Сейчас пациента привезут, нам уже позвонили. Там надолго. Живой мертвец после ДТП. Нарочинская села: — Помощь нужна? — Нет, мы и так в восемь рук будем, похоже: Пастухов, Хромов, Костя. Ну и я. Она колебалась, и Григ повторил: — Марина, езжай домой. Отдыхай. — Дай знать, как освободишься.

***

Сразу после операции Барбарин не написал: сначала добрался домой. Марина, получив смс, тут же позвонила: — Как все прошло? Он не хотел ее грузить, но и врать не хотел: — Никак. Не помогли наши восемь рук. У него был настолько безжизненный голос, что Нарочинская невольно поежилась: — Мне очень жаль, Гриш. Марина сказала вроде общепринятую вещь, но Григу стало легче. Будто с плеч упала тяжесть. — Мне тоже. — Ты говорил, что пациент тяжелый, — Нарочинская не сомневалась в его словах. — Вы не виноваты, — мягко произнесла. — Вы сделали все, что могли. — Спасибо, — он помолчал и неожиданно спросил. — А ты чего не спишь? От его заботы она улыбнулась: — Время еще детское. — А, ну да, — усмехнулся Барбарин. — Ты же у нас взрослая тридцатисемилетняя женщина, — заметно повеселев, констатировал. — Именно, Григорий Сандрович, — поддержала интонацию она. Он хмыкнул: — Еще раз так меня назовешь — я тебя укушу, — вторая половина фразы сопроводилась зевком. — Укуси. Только не больно. А сейчас спать ложись. Григ тоже улыбнулся: — А ты придешь ко мне во сне? — Если только в приличном, — нарочито-серьезным тоном обозначила условия. — Договорились. Спокойной ночи, Маринчик. — Спокойной ночи.