Она должна быть сильной

Лена старается быть сильной. Она встаёт по утрам по будильнику, красится, надеясь пушистыми ресницами скрыть пустой взгляд, спускается на первый этаж и готовит завтра для себя, Кэсси и Бобби. С отсутствующим выражением лица пьёт кофе, глядя в одну точку. А потом на кухню заходит Кэсси. Лена натягивает улыбку, заводит разговор ни о чём. Кэсси старается отвечать, поддерживать диалог, но Лена видит. Видит натянутую улыбку, видит взгляд, который так сильно старается сфокусироваться на собеседнике, но то и дело будто теряется в пространстве. Видит. И обещает себе быть сильной. Ради неё, ради Бобби, что так и не вышел к завтраку. Уокер рывком встаёт из-за стола, а Кэсси вздрагивает от неожиданности, но тут же старается это скрыть. Лена лишь поджимает губы и, не находя, что сказать, идёт в коридор. Проверяет сумку, убеждается, что всё на месте и, взяв ключи, громко прощается с Кэсси. Та в ответ лишь желает удачи на работе и, по звукам, доносящимся с кухни, Лена догадывается, что та начинает мыть посуду. Лена идёт на работу, оглядывая улицы. Объявления о пропавших без вести мозолят глаза, сливаются в одну бесконечную полосу исписанных листов и чёрно-белых фотографий. Лена вздыхает, стараясь отвлечься. Оставшийся путь до работы она вновь проводит, смотря себе под ноги. На работе она кивком головы здоровается с секретаршей, берёт кипу документов и идёт в архив. Бумажная работа заставляет хоть на время отвлечься от мыслей о всей ситуации. Лена вчитывается, проверяет, ставит печати и подписи, работает настолько усердно, лишь бы не слышать свои мысли. Спустя полтора часа она будто очухивается. Бумаг не осталось, а время ещё есть. И она, убедившись, что одна в архиве, вновь начинает искать нужные ей документы. Так и проходит оставшиеся часы. Работает будильник, что она всегда себе ставит. Лена понимает: нужно уходить. С сожалением и едва проглядывающейся на лице досадой она собирает вещи в сумку, перепроверяет всё и медленно поднимается по лестнице. Вновь дежурная улыбка на прощание всем, кто попадается ей на пути. От лёгких кивков каждому уже начинает болеть шея, но Лена продолжает. Знает, что должна. Знает, что обязана. Дом встречает её оглушающей тишиной. За такое время нужно было к этому привыкнуть, но Уокер всё равно невольно морщится от такой обстановки. Привычно заходит на кухню, привычно наливает себе крепкого кофе. Это всё уже настолько вошло в привычку и въелось в рутину, что Лена вынуждена смаргивать наступающие от этого осознания слёзы и сглатывать ком в горле. Ополоснув кружку, её взгляд останавливается на кухонном столе. Тарелка Бобби так и осталась нетронутой. Лена понимает, что должна поддержать. Она не может позволить своему близкому другу, да практически брату, погрязнуть в этом горе. Она вновь берёт кружку из-под кофе и, достав бутылку одним движением, наливает себе виски. Заполняет кружку практически до конца, а затем пьёт практически залпом. На языке неприятный привкус, горло горит, а желудок скручивает от такого количества алкоголя за раз. Она быстро прячет бутылку в шкаф, а кружку ополаскивает вновь. Становится немного спокойнее, хоть и не сильно лучше. Входная дверь открывается, раздаётся стук каблуков. Измотанная Кэсси заходит на кухню. "Ничего", — охрипшим от долгого молчания голосом отвечает Уокер, заранее зная вопрос. Кэсси лишь понимающе кивает, стараясь вновь натянуть дежурную улыбку. Не помогает. Лена видит стоящие в глазах подруги слёзы, видит, как дёргаются уголки её губ. Не в силах на это смотреть, она быстрым шагом выходит из комнаты и направляется к двери в подвал. На секунду замирает. Алкоголь в крови помогает улыбнуться хоть немного искренне. Она спускается. Ещё на лестнице слышны глухие удары кулака об грушу. Ничего не изменилось. Всё тот же Бобби, те же банки пиво (которых сильно прибавилось со вчерашнего дня). Лена легонько стучит по стене, привлекая внимание. Хоть звук и тонет в череде ударов, Бобби слышит и оборачивается на неё. Она подходит ближе и просит его пойти поесть хоть раз. Тот лишь кивает: знает, что не отстанет. Наблюдая за пошатывающейся спиной друга, который поднимается по лестнице, она привычным движением берёт мусорный пакет из угла. Кэсси предложила перетащить сюда их часть, чтобы не ходить далеко, а Лена была полностью с ней солидарна. На автомате она собирает банки пива с пола, в скором времени забивая пакет под завязку. И уходит наверх. Пакет приземляется на место у входной двери: Кэсси выкинет завтра с утра. Довольно громким голосом она желает друзьям спокойной ночи, пока поднимается по лестнице. Они в ответ желают ей того же и вновь затихают. Лена горько усмехается: знает, что ни у кого эта ночь не будет спокойной. Знает, что вновь в ночи придёт в комнату Кэсси и прижмёт её к себе, позволяя плакать. Знает, что проходя мимо подвала на кухню за водой, услышит глухие удары. Знает, что всё будет как всегда. Плевать, что только девять вечера. Она уже не справляется. Заходит в комнату, делает вечернюю рутину, даже не задумываясь. Слишком плохо. Слишком тошно. Ложится в кровать, выключая свет. И закрывает глаза. Понимает, что завтра будет такой же день. Понимает, что это практически уже невозможно терпеть. Но она должна. Не ради себя, нет. Ради друзей. Она обязана быть сильной ради них всех. И она это слишком хорошо понимает, чтобы позволить себе сломаться.