Звёзды останутся здесь

Саша чувствовал себя полным идиотом. Сложнее было сказать, когда он так себя не чувствовал: в последнее время это состояние накатывало на него довольно часто. И ладно бы, из-за работы или чего серьёзного, так нет же! Дело было в этом проклятом, не к той самой работе поминаемом Меркулове.      Дело у них шло на лад: несколько улучшений для спецкостюма они уже придумали, несколько же отмели; но вот поведение Меркулова, его шуточки и ужимки иногда вводили Сашу в ступор. Бывало, скажет он что-нибудь совершенно обыденное: про штыри, крепящиеся к костюму на этапе сборки, или оральный аппарат по подаче измельчëнной пищи, а Меркулов вдруг посмотрит на него этак внимательно, глаза прищурит и промолчит, хотя в иной раз не то что бы не промолчал, так ещё бы и посмеялся над неуместностью идеи.      Недавно вот был ещё случай: спорили они по поводу спектролитового шлема, будь он неладен, — Саша теперь тоже проклинал эту часть спецкостюма: отчего-то именно головная часть скафандра была особенно дорога Меркулову. При малейшем намеке на её реконструкцию он тут же ощетинивался, принимался корчить капризные гримасы и заявлять, что если товарищ инженер ничего не понимает в прекрасном, то нечего и лезть. Большинство преобразований костюма так или иначе затрагивали голову, и потому дискуссия по этому поводу велась непрекращающаяся, жаркая и беспощадная к нервам обоих партнёров. — Саша предлагал уменьшить площадь колпака, передвинув его выше по горлу межпланетника, а Меркулов упирался и стоял на том, что обзор и так уже ограничен всем, чем можно, и несчастный, страдающий в душной силиконовой тюрьме, не заслуживает ещё более жестоких лишений.      Обсуждение набирало обороты, на загорелых щеках Меркулова выступили медные пятна, и он уже кричал, повышая голос:      — Да поймите же Вы!.. — Тут он неожиданно схватил его за шею. Саша успел даже немного испугаться: Меркулов на вид был малым не хилым, и крупные ладони довольно крепко сжимали Сашино горло. — Вот так Вам есть чем дышать, голова свободна и поворачивается легче! — Руки синхронно продвинулись выше, и тут произошло странное: Саша почувствовал, как что-то быстро упало в низу живота, а колени подогнулись с лёгкой дрожью. Меркулов же продолжал. — А вот так Вам уже неуютно: не хватает воздуха! Вас будто привязали куда, Вы даже головой шевельнуть не можете!      Саша попытался сделать вдох, пальцы Меркулова инстинктивно сжались сильнее, и он почувствовал, как по плечам разбегаются мелкие мурашки. «Недостаток кислорода» — пронеслось в голове у Саши, и от этого стало одновременно легче и тяжелее: такая мысль давала объяснение странному состоянию, но в то же время подтверждала очевидную правоту Меркулова.     Он попытался отвлечься от непривычных ощущений и сипло выдавил:      — Да. Теперь понимаю.      Меркулов удивлëнно посмотрел на него, будто очнувшись, и тут же расцепил руки. Пока Саша растирал пострадавшее место и пытался не думать, что же это всë-таки было, Меркулов отошëл на шаг и севшим голосом произнёс:      — Извините. Увлëкся.      Саша кашлянул и уже спокойнее и громче ответил:      — Ничего страшного. Бывает.      В конце концов, это было Сашино личное дело, что у него там где подгибалось, и это Меркулов первым повëл себя странно.      Но сейчас он чувствовал себя идиотом по совершенно другой причине: спустя пару недель работы оказалось, что Меркулов не трудится в «Вышезаре» денно и нощно — в основном тот творил дома, приезжая в НПП только чтобы заверить очередной эскиз или обсудить предлагаемое решение со специалистами.      Теперь, когда к нему прикрепили Сашу, он появлялся тут чаще, но часть наработок всё-таки отрисовывал дома и оставлял ему на суд уже готовые экземпляры. Первую неделю они даже работали так: Меркулов весь день корпел над эскизами у себя на квартире, пока Саша в его — он всë чаще называл это место "их". Про себя, естественно. — кабинете сверял прошлые наброски с нужными Положениями.      Так и правда было удобнее. Ровно до того момента, когда они наконец  встречались и обсуждали накопившиеся правки и замечания. Саша, которому уже примелькались собственные исправления, был уверен, что Меркулов их одобрит, примет к сведению и, соответственно, всё переделает. И Меркулов, который уже построил на базе предыдущих наработок новую цепь рассуждений и отказывался уничтожать целый ворох идей и нововведений.      Они спорили до хрипоты, протыкали пальцами и ручками чертёжную бумагу, бегали по кабинету, как дикие звери, рвали на голове волосы, приходили к некому консенсусу и прощались до следующей встречи. Через пару-тройку таких «сражений» Меркулову надоело, и он, несмотря на всю пижонскую избалованность и фломастерскую гордость, пошёл к Арбеневой просить надомничество обоим.      Саша не знал, что там у них происходило, — Меркулов запретил ему идти, а Саша не стал унижаться и упрашивать, или тайком пробираться под дверь начальства. — но вернулся Меркулов «сверху» весь взмокший и тяжело дышащий. У Саши в голове промелькнуло неприличное предположение, но он почти сразу его отмëл. Меркулов тем временем молча прошёл в кабинет, тяжело ступая по красному ковру, опёрся одной рукой о стол, схватил тяжёлый графин и выхлестал чуть ли не половину разом. Затем он тяжёло посмотрел Саше в глаза и прохрипел на едином выдохе:      — Будем.      Затем откинул со лба ещё сильнее завившиеся пряди и, глядя в потолок, изрёк:      — Завтра у меня в одиннадцать часов. Записывайте адрес.      И вот теперь он стоял перед Меркуловской дверью как дурак, ленты торта резали руку, — до этого он приходил в чужие квартиры только на дни рождения, и поэтому не знал, что брать в случае простого — тем более рабочего — визита — и всё не решался позвонить. Наконец, собрав всю смелость, которая могла у него быть на пороге дома именитого конструктора, он поднял свободную руку и вспотевшими пальцами нажал на звонок.      Дверь резко распахнулась, и навстречу выскочил светлый чубчик завитых волос. Чубчик испуганно дëрнулся, отскочил назад с звонким «Ой!» и уже застыл окончательно.      Саша, проморгавшись, посмотрел ниже и наткнулся на беспомощный взгляд голубых глаз, покрасневший носик-кнопочку и тоненькие выщипанные бровки.      — Лизочка, что такое? — Откуда-то из глубины квартиры прозвучал знакомый голос.      — Н-ничего, Евгений Васильевич, — Запнувшись, пропищало это робкое существо. Саша бы не дал существу больше двадцати. — К Вам пришли.      Юное создание, наконец, посторонилось, стыдливо опустив глаза, — Саша заметил, что одета она по-уличному: простенькая курточка, ботинки на толстой подошве и потасканный зонтик — и он неловко протиснулся в квартиру. Он быстро осмотрелся, пока девушка закрывала дверь, а вдали стучали уверенные шаги. Прихожая была обставлена со вкусом и уже ясно давала понять характер хозяина: керамические статуэтки на трюмо, расчёска и баночки с кремом там же, длинная деревянная тумба с рядом лакированных туфель и ботинок, вешалка, занятая различного рода плащами и широкими мужскими пальто, шляпная полка, ломящаяся от мужских и женских уборов. Изображающая охоту картина и незамысловатый пейзаж висели на обитых тканью стенах, пара групповых фотографий и барельеф не то с растениями, не то с животными дополняли ансамбль.     Шаги приблизились, и появился сам хозяин. Волосы его, не уложенные кремом, пребывали в чуть большем беспорядке, чем обычно, а зелёный, по-восточному вышитый халат навевал мысли о старинных каминах и родовых поместьях. Он перевёл взгляд с Саши на девушку, усмехнулся чему-то своему и мягко — Саше на секунду показалось, что где-то заработало радио,— сказал ей:     — Спасибо, Лизочка, на этом точно всё. — Она быстро кивнула ему и нервным движением перекинула зонтик из руки в руку. — До понедельника.     — До понедельника. — Попрощалась девушка и выскользнула за дверь.      Меркулов повернулся к нему.      — Я отпустил её на выходные, так что мы сегодня чисто мужской компанией.      У Саши в голове будто что-то щёлкнуло — точно, юное создание приходилось Меркулову женой! Заграничные крема на трюмо и обилие дамских шляп на полке ясно давали понять, что Меркулов живёт не один. Покровительственный тон и обращение на «Вы» немного смущали, но мало ли какие у фломастера причуды. Только что-то молода она для него, промелькнуло у Саши в мыслях, может студентка?     Саша постарался звучать понимающе — ему редко удавались диалоги с женатыми: их шутки его не смешили, да и он редко мог подобрать нужные слова.     — К тёще умотала, а?     — Кто?     Саша недоумённо посмотрел на Меркулова. Шутит, что ли?     — Ну, жена.     Меркулов выглядел так, будто впервые слышал это слово.     — Жена?.. Нет, нет, — Он улыбнулся и покачал головой. — Лизочка моя домработница. Может, и к семье поехала, уж этого не знаю.     Сашины глаза быстро метнулись к правой руке Меркулова. И правда, именно на безымянном пальце кольца не было.      — Простите. — Буркнул он, хотя и сам не до конца понимал, за что извиняется. — Это Вам. — И неловко выставил вперёд деревянную руку с тортом. По ощущениям, лента уже перерезала ему все пальцы и принималась за ладонь.     Чётко очерченные брови Меркулова взметнулись вверх, он осторожно принял коробку.      — Спасибо. Неожиданно, конечно, — Меркулов усмехнулся уголком рта, и Саша почувствовал, как горят уши. Дурак, но не мог же он с пустыми руками притащиться. — Но приятно. Вы раздевайтесь-разувайтесь, проходите, я пока это, — Он приподнял торт. — В холодильник уберу.      Саша с секунду постоял в странном оцепенении, тупо смотря в удаляющуюся спину Меркулова, но отмер и постарался как можно аккуратнее сесть на тумбу. Квартира была похожа на музей, и поэтому казалось преступлением как-то нарушать созданную обстановку. Он быстро пересел на край сиденья, чуть не соскользнув совсем, и, стараясь не задеть грязными кедами начищенные полочки, — он твёрдо поклялся, что перестирает всю свою обувь, как только вернётся домой — принялся развязывать шнурки. Покончив с обувью, он стряхнул с плеч ветровку и повесил её в как можно большем отдалении от стильных пальто Меркулова.       Мельком кинул взгляд на верхнюю полку, — если Меркулов жил один, чьи тогда были шляпы? — быстро наклонился к зеркалу, стойко игнорируя пылающие уши, пару раз махнул рукой по шевелюре и разогнулся, ещё раз оглядываясь вокруг.      Проходите-то проходите, только куда? Из коридора вело две двери, и обе были закрыты. Проход под аркой, куда удалился Меркулов, вёл, очевидно, на кухню, если не в комнаты прислуги, и туда идти смысла не было. Дёргать за ручки и заглядывать вовсюда было как-то неприлично, поэтому Саша остался стоять на месте.     Снова застучали домашние туфли, и Меркулов выплыл из-за того же угла.     — Что ж Вы стоите? — Он прошёл мимо него и толкнул дальнюю дверь. — Нам сюда, только первым делом руки! Помойте и приходите, иначе к новым чертежам я Вас не подпущу.     Саша решился уточнить:      — А где?..      — Первая дверь налево.      Когда Саша зашёл в ванную, он уже не удивился: та была обложена голубоватой плиткой, отливающей серебристой каймой, раковина и ванна сверкали белизной, а за зеркало была заткнута пара фотографических карточек. Одна почти целиком завалилась за раму, а на другой был изображён молодой человек приятной наружности. Он мечтательно улыбался и смотрел немного вбок большими круглыми глазами.     Саше молодой человек кого-то напоминал, и он рассматривал это открытое, без единой родинки лицо, пока намыливал руки и смывал пену. Так и не выудив из памяти ничего дельного, он быстро вытёр пальцы цветастым полотенцем и вышел.      Когда он вошёл в кабинет, Меркулов уже возился с каким-то чертежом. Саша быстро огляделся вокруг.      Вот тут-то и собралось всё пижонское, что он ожидал увидеть в его кабинете в «Вышезаре». Маски народов мира на стенах, натюрморты с восточными фруктами, разномастные каменистые породы и горки песка в округлых колбах-футлярах на выступающих полках шкафов. Уже обновлённая карта висела у окна, поблёскивая на солнце цветными головками булавок и жирными линиями красного маркера. Мебели, как ни странно, было относительно мало: рабочий стол у окна, большой шкаф с прозрачными дверцами, маленький диванчик в углу, да пара комодов у стен.     Меркулов наконец поднял голову от эскиза и жестом подозвал его ближе.     — Я всё думал, что нам делать с нижней частью костюма. Помните, что Вы сказали вчера про ботинки и устойчивость? — Саша кивнул, подходя и становясь за плечом Меркулова. Ещё бы не помнить, он над этим бился уже три дня. — Я полночи сидел, пытался что-то на эту же тему собрать. — Он провёл пальцем по чертежу, и Саша впервые увидел работу его мысли на бумаге: обычно Меркулов приносил уже отредактированные эскизы, на которых всё было чётко и ясно изложено, а сейчас перед ним был черновик, который ещё никто не удосужился почистить. Чёрные линии летали наискосок через весь лист, подписи обнаруживались в самых неожиданных местах, буквы наскакивали друг на друга, а изначальный рисунок был едва различим под всем этим нагромождением. Саша мысленно поблагодарил небо, что до этого момента имел дело с более-менее готовыми эскизами.      — Крутил и так и этак, но не давалось оно мне. Уже спать лёг, и тут меня осенило: зачем настраивать гравитацию изнутри, если мы просто можем прикрепить всё необходимое снаружи? — Он широким движением извлёк откуда-то снизу другой чертёж, выполненный на Институтской белой бумаге. У него спёр, что ли? Тут всё было ещё непонятнее: видимо, Меркулов боялся упустить возникшую идею, и чертил новый эскиз чересчур резкими, отрывистыми штрихами. — Мы слишком увлеклись идеей перенастройки костюма и добавлением внутренних элементов, когда всё, что было нужно — это добавить как бы имитацию магнитных ботинок на внешнюю сторону ступов!     Саша постарался присмотреться к каракулям Меркулова и заметил начерченные рядом утяжеляющие ботинки с Джупа.     — Я не говорю, что нужно менять наш усреднённый ботинок на Джуповский, — Меркулов замахал руками. — Что, если просто добавить магнитный слой? Как плёнку? Даже не нужно встраивать её внутрь ботинка, мы можем нанести её как спрей на подошву и покрыть сверху защитным слоем, чтобы экстремальная температура не могла её «смыть».     Саша задумался. Он и правда не думал о таком решении гравитационной проблемы. Последнее время они так закопались в техническую составляющую скафандра, что совершенно забыли о простой физике предмета. Конечно, всё было не так просто и нельзя было при каждом неудобстве ляпать что-то на основной корпус, но сама идея, что слой можно было добавлять, не реструктурируя подошву изнутри..      — Всё гениальное просто. — Пробормотал он себе под нос, потирая подбородок. Саша поднял взгляд на Меркулова. — И что, есть такой магнитный спрей?      Меркулов дёрнул плечом.      — Почти. Я уже связывался с Вашими, они сказали, что подумают. Это не Ваш отдел, — Он выставил руку в упреждающем жесте. — Поэтому нам остаётся только ждать, но, говорят, шансы неплохие.     Саша понял, что отбивает ногой быстрый ритм и усилием заставил себя прекратить. Но, правда, если решение существовало и лежало на такой поверхности, и именно Меркулов его с этой поверхности вытащил и уже принялся претворять в жизнь, это.. дорогого стоило.      — Это, — Слегка охрипшим голосом выдавил он и прокашлялся. — Гениально, Евгений Васильевич.      Меркулов насмешливо улыбнулся.      — Ну же, Саша, Вы можете лучше. — Он погрозил ему пальцем, дразня. — Всего один вопрос и ни одного замечания? Не верю.      Саша нахмурился и сложил руки на груди.      — Когда работа хорошо сделана, я могу это признать, Евгений Васильевич. Я же не из вредности Вам замечания делаю, а по делу. Сейчас у меня нареканий нет.      Улыбка застыла на лице Меркулова, и тот как будто смущенно отвёл глаза.      — Кхм. Хорошо, в таком случае спасибо. — В задумчивости постучав пальцем по чертежу, он уже тише продолжил. — Конечно, тут ещё дорабатывать и дорабатывать, но основная идея, я надеюсь, ясна?      Саша кивнул и постарался попасть пальцем в один из Джуповских ботинок.      — Да, но я бы всё-таки не полагался полностью на спрей в таком случае. Ребята у нас надёжные, но, сами понимаете, сроки и неожиданность запроса, — Меркулов за его спиной хмыкнул. Судя по звуку, он достал из кармана сигарету и раскуривал её, пока Саша разбирался с чертежом. — Всякое может быть. Видите эти зазубрины на Джуповских ботинках? Что, если их как бы отсоединить и превратить в насадки для межпланетных ступов? Знаете, как у коньков, которые крепятся на ботинки?      Ладонь с зажатой в пальцах сигаретой легла на чертёж. На секунду забыв про технику безопасности, Саша мельком подумал о том, как элегантно смотрелась эта окольцованная кисть на белоснежном фоне.      — Хорошее сравнение. — В потеплевшем голосе Меркулова слышалась лёгкая усмешка. От этого мягкого мурчания волоски на шее встали дыбом. — Да, как запасной вариант, может сработать. Мы не сможем отвечать за надёжность крепления в таком случае, хотя, если сделать его сложнее, чем на детских коньках..      Он провёл ладонью по рисунку и потянулся к краю стола, на котором стоял стакан с карандашами.      — Позвольте, — Рука Меркулова мягко проскользила по его плечу, задевая рукав, и Саша весь покрылся мурашками. Да что с ним такое? — Так, если мы возьмём жгуты и штыри как основу, — Он отложил сигарету и принялся чертить на свободном краю листка. Кажется, Саша начинал понимать, откуда берётся беспорядочность в эскизах. — И закрепим всё это дело вот так, — На бумаге появился схематично перерисованный «в профиль» ботинок с Джупа, к которому прибавились крепления и затяжки. — Нет, точно нужен будет какой-нибудь гвоздик.. На голени или на стопе?      Саша, не ожидая, что к нему обратятся в ближайшие пару минут, сперва протянул невразумительное «Эээ», но, стыдясь своего поведения, собрался и пробормотал:      — На голени. Так будет держаться лучше, как.. как кеды.      Меркулов усмехнулся и пририсовал маленькую точку к голеностопу.      — Что-то Вас всё на сравнения тянет, но так даже лучше, — Он принялся заштриховывать отдельные части наброска. — Легче понять. Ну, для начала хватит. — Меркулов распрямился, отступая на шаг и издали любуясь своим творением. — Что думаете?      Саша посмотрел на получившийся рисунок. Ботинок с креплением выглядел как помесь медицинской повязки и римских сандалий, но смотрелся надёжнее, чем то, что Саша по первости представил у себя в голове.      — Хорошо, только не переборщили ли Вы с креплением вот здесь? — Он показал пальцем. — Я бы оставил один жгут.      Меркулов затянулся уже изрядно истлевшей сигаретой.      — Нет, крест-накрест всё-таки надёжнее. Впрочем, — Он быстро поставил закорючку, которая, наверное, была крохотным знаком вопроса. — Это запасной вариант, тут ещё думать можно. Ладно, — Окурок был точным движением отброшен в пепельницу. — Пока хватит. Позже нормально перечерчу, но это уже без Вас, и скорее всего завтра, а сейчас у нас по расписанию обед! Нельзя только о винтиках думать, знаете ли.      «Думать о винтиках» в переводе с Меркуловского означало «Делать свою работу», но так как со своей ролью тот справлялся хорошо, Саша не возражал против пижонских формулировок.      Меркулов потянулся, разминая затёкшие руки, и Саша тоже слегка крутанул кистью, недовольно выслушав тихий хруст. Зарядку он сегодня впопыхах сделать забыл.      — А что у нас сегодня на обед? — Совсем осмелев, спросил он.      Меркулов улыбнулся и пошёл в направлении кухни.      — Лизочка щей на два дня наварила, их и будем есть. И Ваш торт, кстати! — Когда Саша с ним поравнялся, Меркулов немного сбавил шаг. — Как Вы удачно подгадали, у меня с утра даже повод для него появился.      — Какой же это?      Меркулов улыбнулся ещё шире, и Саша невольно засмотрелся на этот актёрский загорелый профиль.      — Мои маленькие наконец-то защитились. Полным составом! — Он гордо поднял палец. — Кирилл Александрович всех одобрил, всем дипломы раздал, да ещё похвалил некоторых в придачу. Наденьку даже работать в «Вышезар» пригласили! Стажёром, естественно, но какая честь!      Саша повторил улыбку Меркулова. Да, помнил он себя пару лет назад: ещё молодой совсем, желторотый, он тоже защищался у Кирилла Александровича и тоже кончил с отличием, поступив на практику в Институт.      Он искренне порадовался за ребят:      — Поздравляю! Успехов им, в добрый путь!      И с удовольствием смотрел на всё сильнее расцветающую улыбку Меркулова.