Камелот

      За всю следующую неделю они ни разу не поговорили.       Рюджин проводила время на общих тренировкой с Джису и Юной или в одиночестве в комнате за книгой. Первые два дня после возвращения из Сеула Йеджи не выходила из комнаты, но затем по школе поползли слухи о новом парне. Ёнджун, – бывший парень Йеджи, – провёл у неё целый день, и даже, – как говорили особенно болтливые ублюдки из крыла для парней, – не вернулся в комнату ночевать.       Этого оказалась достаточно, чтобы Джису и её компания сплетниц объявили, что золотая пара «Камелота» снова вместе.       Рюджин хотела бы сделать вид, что удивлена, но Йеджи и Ёнджун знали друг друга дольше, чем кто-либо в школе. Их родители работали вместе в одной из многочисленных лабораторий Сеула, дружили, и после их смерти детей отправили в один приют. В «Камелот» они тоже попали вместе, даже провстречались до второго курса, но затем расстались. Джису говорила, что из-за «разных взглядов на жизнь», но её подруги были уверены, что во всём виновата Йеджи.       «Это девушка не может держать себя в штанах», – шептались они, когда Хван появлялась в коридоре вместе с симпатичными парнем или девушкой. – «Бедный Ёнджун».       Рюджин пыталась убедить себя, что ей плевать, и Йеджи может проводить время с кем захочет, но злость костром разгоралась в груди. Почему они снова не разговаривают? Она не грубила Хван с их разговора в машине, и всё-таки прошло уже семь дней, а та ни разу даже не попыталась как-то её задеть или вывести на ссору. Что опять было не так?       Видя их в коридоре, Шин представляла, как валит Ёнджуна на пол и бьёт по смазливому личику. Просто, чтобы стереть с губ надоедливую ухмылку победителя. Йеджи – не трофей, который можно показывать людям, и он не должен вести себя так, будто сделал хоть что-то, чтобы её вернуть.       – Ублюдок, – прорычала Рюджин, когда он снова прошёл мимо, по-хозяйски обнимая Йеджи за талию.

***

      К концу второй недели довольная улыбочка сползла с лица Ёнджуна. Он всё чаще выглядел недовольным, – даже злым, – а Йеджи раздражалась по любому поводу. Несколько раз Джихё делала ей замечания из-за слишком грубых ответов и ссор с кадетами. Всё свободное время она проводила в архиве, прячась в тоннах литературы, датированной началом двухтысячных.       В ту ночь юнит Рюджин дежурил на этаже. Юна осталась у комнат, следя за коридорами, ведущими к туалетам. Джису достался коридор с классами, – длинная прямая, заставленная прозрачными шкафами с трофеями лучших учеников. Рюджин патрулировала лестницу и ту часть этажа, где находился архив.       По ночам здесь всегда было тише всего. Кадеты спали в своих комнатах или шныряли по запасной лестнице, думая, как бы украсть из столовой что-то, оставшееся от ужина. Никто не пользовался центральной лестницей, – слишком много камер и сержанты, следящие за тем, чтобы никто не нарушал годами проверенный распорядок.       Рюджин ожидала скуки, но услышала со стороны архива приглушённые голоса. Дверь была чуть приоткрыта, и она разглядела рыжий всплеск волос Хван. Ёнджун, явно недовольный, стоял за большим столом, скрестив руки на груди и наблюдал, как она металась по комнате.       – Это ни к чему не приведёт, – наконец пробормотал он. – Мы тратим время и силы на ерунду.       – На наших родителей, оппа. Мы тратим время на наших родителей.       – Они мертвы, Йеджи, и мы знаем, кто их убил, и без этих бумажек.       – Мы можем найти того, кто это сделал!       – Йеджи, – он потёр пальцами переносицу. – Знаешь, сколько у СПРИ агентов по всему миру? Двадцать тысяч работают только в Африке, но есть ещё около пятидесяти, которые работают по всему миру. Думаешь, из этих семидесяти тысяч мы найдём тех, кто десять лет назад взорвал какую-то лабораторию? Не факт, что они живы, не факт, что заказали кого-то из наших родителей. Ты же знаешь, как это бывает. Просто сопутствующий ущерб.       Рюджин знала о СПРИ столько же, сколько и остальные кадеты. Так называлась независимая военная организация, якобы предоставляющая свои услуги главам стран третьего мира. По документам они работали в Африке, решали вопросы с бандитами, но неофициально подрабатывали наёмными убийствами. «Камелот» находил их следы в делах об убийстве норвежского политика Эвана Муна и таинственной смерти актрисы Рэйчел Эмбер в Лос-Анджелесе, но до прошлого месяца не было ни одного доказательства их работы в Корее.       – Это наш шанс, Ёнджун…       – Наш шанс – эта школа, «Камелот». Найдя убийц, мы не поможем родителям, но, забыв об этом, мы поможем себе. У нас будут деньги, возможности, работа.       – Да плевать мне на работу!       – Чхве! Хван!       Услышав голос, Ёнджун дёрнулся, а Йеджи только выругалась.       – Следи за языком, – нахмурилась Рюджин. – Отбой объявили четыре часа назад. Что вы тут делаете?       – Трахаемся, – выплюнула Йеджи. – Нужно объяснять, что это значит?       – Замечание за оскорбление дежурного.       – Поцелуй меня в задницу, дежурный.       – Йеджи, заткнись, – прорычал Ёнджун. – Извини её, Шин, она слегка не в себе после вашего… эм… задания.       – Да, я заметила.       – Я же говорила, что ты пялишься на меня.       Ёнджун поднял обе руки вверх, будто показывая, что сдаётся, и улыбнулся. Рюджин почувствовала, как тошнота подступила к горлу. Как его самого не тошнит от такой сладости?       – Давай забудем об этом. Нам с Йеджи надо было выбраться, чтобы обсудить прошлое, и мы слегка переборщили. Извини. Больше не повторится.       – Тебе-то я верю, но вот твоя подружка всё ещё под вопросом.       – Я не его подружка.       – Ну, ты сказала, что вы трахались, так что… – пожала плечами Рюджин. – Ты у меня в долгу, Чхве.       – Понял. Спасибо.       – Вместо благодарности следи за своей девушкой. Ну, или трахай её чуть лучше, чтобы перестала ссориться с младшими.       Усмехнувшись, Йеджи в несколько шагов добралась до двери. Длинные пальцы вцепились в узел галстука, с силой притягивая. Губы на секунду прижались к уху, будто целуя, а затем кожу обжёг возбуждённый шёпот:       – Если завидуешь, то сделай это сама, Шин, а не ной, словно глупый подросток.

***

      После этого Йеджи будто бы окончательно сошла с ума.       Она срывалась на других студентов, лезла в драки на тренировках и несколько раз довела Джихё до криков, получив три внеочередных уборки во всех туалетах этажа и дежурство на кухне. Рюджин старалась держаться, но любая встреча с Йеджи выводила из равновесия. Они кричали до охрипших голосов и боли в горле, толкали, едва не дрались, но Джису и Юна всегда оказывались рядом, чтобы их разнять.       – Достаточно, Шин, – Крикнула Джису, когда после стычки с Хван их юниту снова сняли пять баллов. Они оказались в шаге от второго места, а значит, – в шаге от лишения увольнительных на эти выходные.       Кадеты, занимающие первый места в личном и командном зачётах, получали некоторые привилегии. Например, они могли рассчитывать на отдельную комнату или три дня выходных в любом месте за собственный счёт. В следующем месяце одна из многочисленных родственниц Джису собиралась выходить замуж, и весь их юнит был в числе приглашённых. Чхве уже представляла, как примеряет платье подружки невесты, несёт букет к алтарю и пьёт самое дорогое шампанское в их шикарном особняке на утёсе в одном из самых красивых мест в Корее.       Чхве Джису всегда была исключением из правил. Её родители ещё были живы. Они попали в «Камелот» в яркие восьмидесятые и сделали стремительную карьеру, всего за двадцать лет дослужившись до генералов и получив места в совете, который координировал всю работу агентов. Чхве не могли не взять, но несмотря на статус, она работала почти так же много, как и Рюджин. Говорила, что не хочет, чтобы её считали «золотой девочкой», хотя Шин не думала, что кто-либо вообще думал о том, чтобы так к ней относиться. Её полюбили с того дня, как она впервые вышла на ринг и представилась.       – Ваши драки с Хван портят нашу статистику.       – Не я их начинаю, – буркнула Рюджин.       – Но ты их продолжаешь. Это не песочница, в которой можно сказать «он первый начал» и продолжить играть. Ты должна это прекратить.       – Но…       – Никаких «но», Шин. Ты – не Йеджи, которой плевать на свой юнит и их баллы. Ты – часть команды, наш друг, и мы всегда тебя поддержим, но есть вещи, в которых ты идёшь против. Бей Хван на тренировках, но в коридорах, не нужно втягивать меня и Юну в ваши проблемы.       – Я… слушай, мне действительно жаль, но… я не знаю, что происходит. Я злюсь, когда вижу её. Я жду, что она будет кричать на меня, раздражать, как обычно, но она проходит мимо, и я просто впадаю в ярость. Почему ей плевать на меня? Ей не должно быть плевать на меня.       – И поэтому ты бьёшь её? – Нахмурилась Джису, но Шин заметила, как пробежали во взгляде знакомые насмешливые огоньки.       – Да… потому что, если я не буду это делать, она никогда снова на меня не посмотрит.       – Тебе кто-нибудь говорил, что ты тупица?       – Ты.       – И я была права. Ты тупица, Шин. Самая большая в этом здании. Ты и Йеджи. Вы двое должны сойтись и перестать ебать друг другу мозги.       Рюджин усмехнулась. Скорее бы небо упало на землю, чем они с Хван начали встречаться. Это почти то же самое, что встретить Санта-Клауса или найти горшок золота на конце радуги.       – Прости, – выдохнула Шин, виновато опуская голову. – Я знаю, что не должна так поступать, но… я ненавижу её.       – Почему?       – Я не знаю. У этого должна быть причина?       – Обычно да.       – Я просто… я чувствовала это с того дня, как она впервые посмотрела на меня. Это выглядело так, будто она бросала вызов, и у меня не было шанса отказаться. Она смотрела на меня как на грязь, и я просто должна была доказать ей, что чего-то стою.       – Разберись в себе, Шин. Это всё, что я могу сказать. Мы с Юной любим тебя, но ты должна понимать, что у всего есть границы. Не подведи юнит.

***

      Они представляли из себя довольно жалкое зрелище. Лацканы пиджаков оторваны, на рубашках не хватает пуговиц, брюки в пыли и грязи, а лица в кровавых потёках и запёкшихся алых пятнах. По щеке Рюджин, – от уха до линии челюсти, – шёл глубокий на вид порез. Губы Хван сейчас больше напоминала раздавленный фрукт, чем что-либо человеческое.       Грубо.       Глупо.       Так, чтобы сделать больнее.       Джихё поморщилась, вспоминая, как хватала их за воротники, словно котят, чтобы оттащить друг друга. Те три недели, что они провели в ссоре, тянулись для неё, словно два тяжёлых года. Они ссорились несколько раз в день, едва не начиная бить друг друга, и ничего не помогало. Даже Шин, – абсолютно командный во всех отношениях игрок, – забывала о своём юните, когда дело доходило до ссор с Хван.       Сам генерал, вызвав её в кабинет, заявил, что, если она не разберётся с «проблемой», он будет вынужден решить её сам. Что это означало Джихё знала лучше, чем кто-либо, – отчисление и новые проблемы, в основном, конечно же, с законом. И хотя Хван и Шин доставляли неприятность, терять их Пак не хотела.       – Не знаю, почему вы это делаете, – начала она, скользя внимательным взглядом по разбитым лицам. – Впрочем, меня это не волнует. Вы всегда соперничали, и это хорошо для обучения, но в последнее время это перешло все границы. Драка на центральной лестнице? Серьёзно?       Рюджин кивнула.       Всё началось с того, что Хван просто задела её плечом, когда спускалась, и не извинилась. Оскорбление шло одно за другим, пока не закончилось резким хуком в челюсть от Йеджи. Возможно, избивая друг друга до кровавого месива на костяшках, они случайно прокатились на пару пролётов вниз и сбили компанию сержантов во главе с Джихё.       Но это было абсолютно случайно!       – На сколько баллов ваш юнит опережал второе место три недели назад, Шин?       – Шестьдесят, мэм.       – А сейчас?       – На три балла, мэм.       – Джису и Юна довольны?       – Нет, мэм.       Джихё кивнула.       – А твой юнит, Хван? На каком он месте?       – Шестое, мэм.       – Ты довольна этим?       – Нет, мэм.       – Это твой худший результат за всё время, Хван, – ещё раз оглядев их красные от спёкшейся крови лица, Пак выудила из открытого ящика набитую документами папку. – Мне надоело терпеть ваши драки на территории Академии. Это не место для решения личных проблем, поэтому я нашла для вас такое задание, которое поможет и мне, и вам.       Рюджин свела брови в одну линию. Она слышала, что у командования было право отправлять студентов старших курсов на миссии по их желанию, но никто раньше никогда так не делал. Им придётся неделями месить грязь в джунглях Амазонки? Или работать под палящим солнцем в Египте? Может, им поручат драться с альпаками в Куско?       – Мэм…       – Никаких возражений, Шин.       – Я не пыталась возражать, просто хотела сказать, что убью её раньше, чем мы доберёмся до места.       – Кто кого убьёт, – усмехнулась Йеджи.       – Заткнись.       – Заткни меня сама, трусиха.       – Заткнитесь обе! – Громкий удар кулака о стол на время вернул Рюджин в чувства. – Вы пробудете там так долго, пока либо не помиритесь, либо не убьёте друг друга. Ясно?       – Да, мэм!

***

      Рюджин поняла, что это закончится катастрофой в тот же момент, когда увидела задание.       Изредка «Камелот» поручал кадетам часть не очень важной, по меркам совета, работы: устранение слабых целей, добыча информации, слежка. Этот случай был одним из таких. Судя по документам, несколько месяцев назад «Камелоту» поручили отыскать некого политика. Получив более ста миллионов долларов в качестве взятки, он затерялся где-то на огромных просторах Земного шара. Агенты искали его повсюду, – от Арктики до Антарктики, – а провинившимся кадетам поручили следить за одной из его резеденций.       В другое время Шин посчитала бы это отпуском, но это резиденция располагалась в горах, а наблюдательный пункт представлял собой сколоченный наспех сарай чуть выше по склону. Там не было никакого отопления, кроме пары слабых электронных печей, водопровода и канализации. Единственной связью с миром оставалось радио, по которому тайными сигналами сообщалось о прибытии нового вертолёта.       Большую часть единственной комнаты занимало оборудование для прослушивания. Камеры не ставили, – опасались, что холод испортит батарею, и кому-то придётся идти в дом, чтобы её поменять, а микрофоны были надёжно защищены плотными стенами и утеплённым полом. Впрочем, в них тоже не было необходимости. Вряд ли парень, укравшись сто миллионов долларов, вернулся бы в то место, где его наверняка стали бы искать.       – И когда нас заберут? – Спросила Йеджи, закончив раскладывать на промёрзшем полу одеяла и пару матрасов.       – Через две недели, если всё пойдёт по плану, и мы в очередной раз не поссоримся.       – А если поссоримся?       – Месяц.       – Мы здесь до шестого курса, – усмехнулась Хван.       – Слушай… буду честной, я тебя ненавижу, но у меня есть юнит, которому я должна, поэтому я хочу, чтобы мы заключили нейтралитет на эти две недели.       – Так?       – Мы работаем. Тебе плевать на меня, мне на тебя.       – Тогда не разговаривай со мной.       – С удовольствием.

***

      Рюджин ощутила всю прелесть горной погоды через четыре дня. К вечеру метель усилилась настолько, что видимость сократилась до двух-трёх сантиметров. Холод проникал сквозь щели в стенах, скользил по полу, и даже подвинутые почти вплотную слабые электронные печи не спасали. Хван дрожала под тремя одеялами, и Шин почувствовала, как что-то давно забытое наполняет грудь.       – Эй, – позвала она, и дрожь затихла.       – Не говори со мной.       – Ты сама сказала, что хочешь, чтобы я чаще говорила с тобой первой. Я делаю это.       – Чего ты хочешь?       – Иди ко мне.       Йеджи приподнялась на локтях, глядя на Рюджин так, словно видела её впервые.       – Извини?       Шин откинула одеяла в сторону. Они спали в тёплых толстовках и термо-белье, и это не смогло бы стать чем-то неловким. Просто способ спастись от холода.       – Бери свои одеяла и ложись ко мне. Так у нас будет больше тепла на квадратный сантиметр.       – А ещё я слышала, что секс помогает согреться.       – Не надейся. Ну, ляжешь со мной или умрёшь от холода?       – Ладно, но только потому, что мир не должен потерять такой талант, как я.       – Да, как скажешь, выскочка.       Примерно минуту Рюджин не двигалась, каждой клеточкой тела чувствуя, как ёрзает рядом Йеджи. Они прижимались вплотную, переплетаясь ногами, как пары из дурацких фильмов Юны, и это казалось настолько нелепым, что хотелось смеяться. Разве могли они быть вместе? Это звучало так же абсурдно, как новость о том, что кто-то объявил войну кошкам.       – Шин, – тихо позвала Йеджи, уткнувшись носом в согретый дыханием воротник толстовки.       – Да?       – Может, продлим нейтралитет? Я… я действительно немного сходила с ума, когда пыталась драться с тобой, и мне жаль. Давай просто прекратим это и не будем разговаривать друг с другом.       – Это разумное решение, – кивнула Рюджин.       – И.       – Что «и»?       – Я извинилась.       – Ладно, мне тоже жаль. Не стоило отвечать на твоё дерьмо.       – Шин Рюджин, красноречива, как и всегда, – руки Хван сомкнулись на талии, прижимая Рюджин так близко, как только возможно. – Спокойной ночи, угрюмый кот.       – Заткнись. И спокойной ночи.