Камелот

      За последнюю неделю Рюджин провела в архиве примерно три полных дня. Они с Йеджи изучали отчёты с мест происшествий, показания агентов, фотографии с мест убийств. О схеме действий СПРИ «Камелот» знал достаточно. Они подсылали к жертве двух или трёх агентов, которые встраивались в его жизнь в роли подчинённых или новых сотрудников. После короткого, – всего в несколько дней, – периода адаптации они планировали несчастные случаи: аварии, аллергии, бытовые взрывы или, – в редких случаях, – имитаций ограблений, заканчивающихся «случайным» убийством.       Они избегали привычной для «Камелота» схемы с участием снайпера и хорошей винтовки, предпочитая действовать осторожно. Единственное, что выпадало из схемы, – убийство Уджина, но Йеджи предположила, что действительно могло быть ограбление, которое вышло из-под контроля.       – Они ведь зарабатывают деньги разными способами, – пожала плечами Хван, когда Рюджин указала на это.       – Я всё ещё не могу понять, как агенты узнали, где я.       – Очевидно, что кто-то им подсказал, – Йеджи откинулась на спинку стула, закидывая ноги на стол. – Пока нас не было, Джису и Юна рассказали всем в школе, что на выходные поедут в особняк Чхве на свадьбу какой-то родственницы. Об этом знали и кадеты, и лейтенанты, и генерал.       – Но почему никто не пришёл в горы? Там достать меня было бы легче, чем на мероприятии с кучей охраны?       – Джихё сказала, что наша поездка была… «неофициальной». Проще говоря, она сослала нас подальше от школы, чтобы наши ссоры не раздражали генерала. Другим лейтенантам сказала, что мы «на миссии». Даже сам генерал не знал, где мы.       – Значит. Если в школе есть крыса, то это не Джихё, – кивнула Рюджин. – Что ж, осталось всего около тысячи человек. Какая мелочь.       – Подозреваем всех, – заключила Йеджи.       Шин ловила себя на мысли, что любуется ею. Расстёгнутая рубашка свисала с плеч, открывая вид на аккуратную грудь. Футболка задралась, и взгляд Рюджин опустился на кубики пресса, чтобы скользнуть к напряжённым мышцам на шее. Было в Хван что-то, что невозможно было игнорировать. Может, идеальные черты лица или глаза, схожие по форме с лисьими, или… может, дело было просто в ней, – такой красивой и умной, и смелой, что сложно было не влюбиться?       – Эй, Шин! – Йеджи даже не вздрогнула, когда Ёнджун появился на пороге. Только с любопытством посмотрела на Рюджин. – Тебя зовут.       – Кто?       – Джихё.       – Я сейчас. Не начинай без меня.       – Даже не думала, детка.       Как только Рюджин вышла, Ёнджун утянул её за собой в один из тёмных углов за шкафом с наградами. Пальцы сошлись на запястье, сжимая до боли. Шин попыталась вырваться, но Чхве держал слишком крепко.       – Какого хера?       – Что у вас с Йеджи?       – Не твоё дело, – отрезала Рюджин. – Отпусти.       – Я задал вопрос, Шин.       – А я послала тебя нахуй.       Она хотела его ударить, но вовремя вспомнила, что он знал о СПРИ и мог рассказать лейтенантам, что догадывается, будто Рюджин и Йеджи во внеучебное время занимаются расследования. Конечно, их бы не отчислили, но ограничили доступ к архиву, а значит – срубили бы на корню возможность выйти на того, кто хотел убить Рюджин. Нет, нужно было действовать по-другому, хитрее. Как Йеджи.       – У нас что-то типа свидания, – соврала Шин.       – Свидания? С Йеджи?       – Это из-за того, что она завалила меня на последней тренировки. Я пообещала, что пойду с ней на свидание, если проиграю. В любое место, которое она выберет.       – И она выбрала архив?       – Там почти никогда никого не бывает, – пожала плечами Рюджин. – Она сказала, что хочет помочь мне с химией, и там достаточно тихо, чтобы мы могли это сделать.       – Не связывайся с ней, Шин.       – Не твоё дело, с кем я связываюсь, Чхве. Или что, ты её ревнуешь?       Он навис на ней так, словно собирался толкнуть, и гулко прорычал:       – Не твоё дело.

***

      Рюджин знала, что иногда Йеджи ведёт себя странно. Бывали дни, когда она ходила, склонив голову, и материлась на каждого, кто спрашивал, как у неë дела, а затем исчезала за дверью своей комнаты, пропуская ужин. Хван была книгой, запечатанной от посторонних глаз, закрытой на самый крепкий из замков, ключ от которого затерялся на дне океана. И Шин ныряла так глубоко, как могла, но воздуха никогда не хватало.       – Хван?       – Да, котёнок, – Йеджи отвлеклась от записей.       – Почему ты занимаешься всем этим дерьмом со СПРИ?       – Почему ты спрашиваешь об этом?       – Мы работаем вместе, я хочу доверять тебе.       – То есть сейчас ты мне не доверяешь?       – Не очень.       Йеджи посмотрела Рюджин прямо в глаза и усмехнулась. Шин почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а сердца забилось с утроенной скоростью. Такая красивая…       – Хорошо. Задай вопрос, и я отвечу.       – Как ты оказалась в «Камелоте»?       – Пас.       – Это так не работает.       – Не хочу отвечать.       – Это не настолько большая тайна, Хван. Очевидно, что ты сирота. Ты же не убила своих родителей или что-то в этом духе.       Рюджин надеялась, что это звучит как шутка, но лицо Йеджи стало глубоко-красным. Она сжала зубы, брови сошлись в одну линию, и скулы внезапно стали острыми, словно кусок стекла. Шин почти чувствовала, как он втыкается в её кожу, сползая по запястью вместе с кожей, болью и горячими каплями крови.       – П-прости… я не хотела…       – Тебе лучше уйти, – сказала Йеджи холодным, как зимний ветер, голосом.       – Мне жаль.       – Уйди, Шин. Сейчас!       – Да… да, прости.

***

      Их юнит дежурил на следующий день. Рюджин прогуливалась по этажу, изредка поглядывая за затянувшими облаками небо за небольшими окнами почти под самым потолком. Голову заполняла Хван Йеджи.       Шин хорошо понимала, что облажалась. У всех в Академии было прошлое, – по большей части, несчастливое, – и некоторые отчаянно хотели скрыть его от остальных. Тут учились дети, которых продали в рабство их же родители, дети, от которых отказались, оставленные на обочине дороги и просто лишённые любви. Здесь никто не спрашивал. Ты мог быть «трудным подростком» в прошлом, но тут это никого не интересовало, потому что все кадеты считали себя такими же.       Рюджин казалось, будто, спросив о прошлом, она нарушила негласное правило.       – О чём думаешь? – Раздался за спиной вкрадчивый голос.       Шин развернулась, чтобы ударить, но руку перехватили, чтобы спустя секунду нежно прикоснуться губами к побитым костяшкам.       – Йеджи?       – Пару минут назад была, – улыбнулась Хван. – Доброй ночи, котёнок.       – Что тебе нужно?       Йеджи сделала шаг вперёд, почти вплотную прижимаясь к Рюджин.       – Мне не стоило тебя выгонять вчера. Прости.       – Не нужно было вмешиваться в твою жизнь.       – Ты просто хотела знать больше, чтобы доверять мне. Это нормально. Мне стоило просто… не знаю… может, сразу сказать, что это тяжёлая тема. И я не привыкла о ней говорить.       Рюджин не могла не думать, как красиво выглядела Йеджи, когда тусклый белый уличный свет танцевал на её лице. В тёмных глазах, кружась, сверкали искры, а вечная нахальная ухмылочка на губах заставляло всё внутри Шин трепетать от предвкушения чего-то горячего. Хотелось прикоснуться к её лицу, но смелости не хватало.       – Вообще-то… – Грудь Йеджи прижалась к груди Рюджин. – У меня был план на случай, если ты всё-таки не захочешь меня прощать.       – П-план?       – Да, – она наклонилась, касаясь носом носа Шин, и замерла. – Очень хороший план.       Рюджин почувствовала, как горячее дыхание обожгло её щёку. Йеджи опустилась ниже – так, чтобы их лица оказались на одном уровне, – и соблазнительно улыбнулась.       Это было глупо. Если бы всего полгода назад кто-то сказал Шин, что она будет проводить дежурство, дожидаясь, пока её поцелует Хван Йеджи, она рассмеялась бы этому чудаку в лицо, но сейчас… сейчас каждая клеточка её тела сходила с ума от мысли, что Йеджи действительно хочет её поцеловать.       – Ты будешь доверять мне, если я сделаю это, котёнок?       – Шин! – Тишину коридора разорвал громовой голос Джихё. Йеджи резко отскочила в сторону, ударяясь головой об один из шкафчиков с наградами. – И Хван. Почему я не удивлена?       – Из-извините, мэм, – попыталась Рюджин, но Йеджи прервала его коротким жестом.       – Это моя вина, мэм, – вступилась она. – Я… я облажалась и решила прийти сюда, чтобы извиниться. Мне жаль.       – С тобой я поговорю позже.       – Пожалуйста, мэм. Я облажалась, не Рюджин.       От уверенного тона Йеджи низ живота Рюджин скручивало в пульсирующий узел. Хотелось схватить её за плечи, развернуть и впиться поцелуем в маняще розовые губы. Все сны (которые ей, конечно же, не снились) пронеслись перед глазами. На языке появился приятный вишнёвый привкус.       – Мэм…       – Возвращайся в комнате, Хван. Шин, продолжай дежурство.       – Никакого наказания?       – Первое и последнее предупреждение. В следующий раз будете оттирать все туалеты на этаже.       – Да, мэм!

***

      – У меня есть идея, – начала Рюджин, когда они остались наедине в архиве. С тех пор, как Ёнджун заметил их, они решили встречаться по ночам, чтобы, если кто-то всё-таки их застал, списать это… на что бы то ни было.       – Нет, Шин.       – Ты даже не знаешь, что я хотела сказать.       – Скоро у нас каникулы, и ты хотела предложить выманить СПРИ, уехав куда-нибудь.       – Ты должна признать, что это хорошая идея!       Йеджи отвлеклась от исследования папок, чтобы посмотреть на Рюджин.       – Тебя могут убить.       – Ты будешь со мной. Ты должна признать, что исследования не приносят ничего полезного. Мы знаем, что это за организация, но на этом всё. У «Камелота» нет с ними никаких связей. Давай... мы придумаем хороший план! Мы можем…       – Нет, Рюджин.       – Но… просто подумай. Это хороший шанс!       – Шанс никогда не будет хорошим, если он будет связан с угрозой твоей жизни. Давай, вернись к работе.