Камелот

      На следующий день Ёнджун так и не появился на занятиях, и в первый же час после начала уроков школа наполнилась слухами. Особенно смелые сплетники говорили, что кое-кто, – все, конечно же, знали, кто именно, – подкараулил его в одном из коридоров, чтобы «поговорить». Итог – оскольчатый перелом правой руки, три сломанных пальца на левой и вывих с разрывом на левой ноге. На Рюджин смотрели с опаской и любопытством, но ей было плевать ровно до того момента, пока на талию не опустились знакомые руки.       Губы прижались к точке за ухом, нежно целуя.       – Детка, – промурлыкала Йеджи, и по коже волной пробежали мурашки.       – Какого… – зашептала Рюджин, но Хван остановила ещё одним поцелуем.       – Просто подыгрывай, котёнок.       Шин хотела сказать, что это глупо, по-детски, и они не обязаны так себя вести, но зубы Хван сошлись на ухе. Лёгкая боль, пульсируя, пробежала по коже, и Рюджин вдруг поймала себя на мысли, что хочется полностью расслабиться, обмякнуть в её руках и позволить поцелуям скользить по коже ниже, – к шее, груди. Она вдруг представила, как длинные пальцы Йеджи проходятся по пуговицам форменной рубашки, заползают под ткань, останавливаясь на груди.       «Так, нет», – подумала Рюджин, отстраняясь. – «К чёрту это!».       – Тебе что-то нужно?       – Ты, – улыбнулась Йеджи. – Хочу проводить на занятия.       – Ты не должна.       – Да, но я хочу, а ты не против.       – Так уверена?       – Конечно, – снова улыбка. – Ты по уши влюблена в меня. Это очевидно.       – Мечтай, Хван.       Твёрдое прикосновение руки Хван на талии вселяло в Рюджин странное чувство безопасности. Мысль о том, что эта девушка рядом, – прикасается, держит за руку, – успокаивала. И не было никаких СПРИ, Ёнджуна и других придурков, которые пытались их убить, только чистое чувство удовольствия от того, что они так близко друг к другу, и желание зайти чуть дальше, – поцеловать, стянуть с плеч пиджак, расстегнуть рубашку, чтобы пройтись языком по татуировке на ключице.       Об этой девушке мечтали почти все кадеты, и теперь Рюджин понимала, – почему. Всё в ней: от цвета глаз, – каштанового, с чёрными вкрапинками, – до по-кошачьему тихой походки завораживало. Она напоминала о таинственных кицунэ или кровожадных бакэнэко из японских легенд. Казалось, будто отвернёшься, пройдёт секунда, и нежность во взгляде сменится первобытной яростью, и она, словно тигрица, повалит, запрыгнет на грудь и вцепится зубами в горло.       По легендам бакэнэко любили устраивать пожары, а затем издалека любоваться, как огонь пожирается жизнь метр за метром, погружая мир в серый пепел. И Йеджи будто поступала так же. Она устроила пожар в расписанной до последнего пункта жизни Рюджин и теперь просто смотрела на то, как та пытается выбраться. Не получалось. Да и, наверное, никогда бы не получилось. Чувства к Хван разливались по телу ядом, медленно заражая каждую клетку. Так, чтобы у жертвы не осталось и шанса спастись, когда она, – такая красивая, – появится, чтобы добить.       – О чём думаешь? – Спросила Йеджи, заметив, что Рюджин не реагирует на её болтовню.       – Ты избила Ёнджуна?       – Хотелось бы, – хмыкнула она. – Он надоел мне со своей ревностью.       – Но ты виделась с ним?       – Да. Встретила вчера, когда он шёл в комнату, попросила отстать от моей девушки и смириться с тем, что я больше ничего к нему не чувствую, а он вышел из себя. Так кричал, что ему плевать на меня, и я просто шлюха, которая его не заслуживает, что поскользнулся и скатился с лестницы. Это попало на камеры, кстати.       – Он назвал тебя шлюхой? Ублюдок! Я…       – Эй, полегче, мой рыцарь, гравитация уже сделала за тебя всю работу, – рассмеялась Хван. – Но мило, что ты решила за меня заступиться. Спасибо.       – Это не потому, что ты мне нравишься.       – Да это потому, что ты любишь меня.       – О, Боже, – Йеджи рассмеялась, и Рюджин внезапно вздрогнула. Её губы остановились на виске, целуя так ласково и нежно, как никогда раньше. – Что это было?       – Моя любовь к тебе, конечно. И ты такая очаровательная, когда смущаешься. Обожаю.       – Я не смущаюсь!       – О, так я могу поцеловать тебя ещё раз?       – Нет!       – Тогда ты смущаешься, – пожала плечами Йеджи. – А если ты смущаешься, то значит что-то чувствуешь ко мне. Миленько.       – Верь в это, если хочешь.       Прикосновение на талии стало ещё тверже. Йеджи прижалась плотнее, грудью прикасаясь к руке, и губы скривились в улыбке.       – Верь в то, что ты этого не хочешь, но очевидно, что я нравлюсь тебе, – она наклонилась к уху, обжигая дыханием кожу. – И ты меня хочешь. А, и ещё, просто для протокола, я тоже очень тебя хочу.

***

      После драки в коридоре Джихё заявила, что больше никогда не позволит Шин просто бродить по школе во время занятий. Она всё ещё не могла заниматься на том же уровне, что и остальные кадеты, поэтому лейтенант составила для неё специальный комплекс, направленный на ускорение выздоровления. Пока остальные подтягивались, отжимались, дрались, Рюджин делала растяжку и тихо материлась.       Чёрт, было так много шансов приземлиться нормально, просто растянуть ногу, но не сломать, но ей, как всегда, не повезло. Если бы у неё вышло, они с Йеджи бы остались, поймали агента, выпытали из него, какого хрена происходит и сейчас просто ненавидели бы друг друга так же, как раньше. Но нет! Конечно, блять, нет!       Конечно, Рюджин обязана была покалечиться, чтобы Хван тащила её на себе до машины и врала, что они ходили на свидание! Да, супер! Спасибо, Вселенная, Шин поняла, что не нравится тебе! Можешь больше не устраивать такое дерьмо, пожалуйста.       Сдув с лица выбившуюся из причёски прядь, Рюджин опустилась на скамейку, вытягивая вперёд ноги. Правая всё ещё ныла, неприятно пульсируя в районе стопы. Шнурки развязались.       Шин потянулась, чтобы завязать, но Йеджи оказалась быстрее.       Она опустилась на одно колено, поднимая ногу Рюджин и улыбнулась. Её форменная футболка, пропитанная потом после тяжёлой тренировки, лежала рядом с рингом. Взгляд скользнул по обнажённым плечам, мышцам, рельефному прессу, останавливаясь на груди, скрытой только тонкой тканью спортивного топа. В животе у Рюджин будто сошёл с ума рой бешеных ос. Они кололи изнутри, мешая дышать и думать. В мыслях было лишь пульсирующее кроваво-красным: «Йеджи, Йеджи, Йеджи…».       – Ты действительно разделась, чтобы ко мне подойди?       – Хотела намекнуть, что не шутила, когда сказала, что хочу тебя. Достаточно понятно?       – Да, особенно после того, как ты это сказала.       Йеджи завязывала шнурки, глядя на Рюджин сверху вниз, и что-то в груди сжалось. Видеть всегда уверенную Хван Йеджи такой, – подчиняющейся, стоящей на коленях, – было слишком возбуждающе. Шин легко могла представить, как она скользит пальцами по ноге, останавливаясь на поясе брюк, играет с пряжкой, водит пальцем по ширинке. Так… горячо и красиво одновременно.       Это сведёт её с ума.       – Кстати, хочешь ещё один забавный факт обо мне?       – Нет.       – Ну, мне плевать, – пожала плечами Йеджи. – Мне нравится стоять на коленях в определённых случаях. Например, когда в моей комнате красивая девушка, а свет приглушён, и, может быть, играет тихая музыка. Что думаешь об этом?       – Что ты извращенка?       – Если это кажется тебе извращением, то как ты вообще занимаешься сексом, Рюджин? Или… о, нет, только не говори, что не думала о таком.       – Я просто больше сосредоточена на учёбе.       – О, круто, я встречаюсь с пуританкой, которая никогда ни с кем не трахалась. Да, круто, именно об этом я мечтала со второго курса.       – У меня были девушки!       – Без обид, милая, но я не верю, – улыбнулась Хван.       Остальные кадеты пытались сделать вид, что больше заинтересованы в драке на ринге, но было очевидно, что все смотрели на них. Даже Джихё. Она, скрестив руки на груди, наблюдала за ними, будто ожидая, что Хван и Шин так же, как и раньше, устроят потасовку, повалятся на пол, молотя друг друга кулаками. Что ж, лучше драка, чем бесстыдный флирт.       – Вот так, – проведя пальцами от стопы до колена, Йеджи встала и прижалась к уху Рюджин, делая вид, что целует в щёку. – Я буду у хранилища через час после отбоя.

***

      Они разделили хранилище на три равные зоны, и Рюджин встала у входа, ожидая, когда Йеджи появится. Она не беспокоилась о том, что их могут увидеть. Сейчас Юна и Джису наверняка уже нашли по удобному месту и либо спали, либо читали пронесённые тайком книги. Так делали все, и даже Джихё знала и не возражала. Никому и никогда не приходила в голову мысль тайком пробираться в хранилище.       Спустя пару минут Хван тихо вошла в коридор.       – Нашла, куда положили документы?       – Да, это в конце моей зоны охраны.       – До следующей проверки около десяти минут.       – Должны успеть.       Они проходили мимо полок, заваленных пыльными папками с бумагами, мусором и прочим дерьмом, которое здесь просто прятали. Никто не интересовался тем, что происходит в хранилище, поэтому сюда приносили весь хлам, который нельзя было выбрасывать: документы, старые карты, фотографии, уже не имеющее практического значения. Бумаги Уджина лежали вдалеке от остальных, рядом с тем, что удалось достать другим студентам.       Йеджи быстро перехватила их из рук Рюджин, скользя пальцем по белой бумаге.       – Просто дневник закупок, – хмыкнула Хван.       – Ну, они обычно находятся у финансовых директоров. Не вижу ничего странного.       – Да, но… не знаю, в этом есть что-то ненормальное. Ты видела выписки со счетов, Уджин в то время обычно трахал свою любовницу в отеле на другом конце города. Он не трудоголик, не стал бы задерживаться в офисе. Значит, что-то его заставило.       – Может, проблемы с налоговой или просто дела бизнеса?       – У него команда помощников, которые в состоянии решить всё за него. Нет, тут что-то важное, и я думаю, это связано с документами, которые мы украли.       – Думаешь, он спонсировал что-то незаконное и перешёл дорогу СПРИ?       – Или он платил как раз СПРИ и его устранили как свидетеля. В любом случае, тут есть улики, которые могут помочь нам понять, в какое дерьмо вляпался этот ублюдок. Я просмотрю всë ночью.       Йеджи собиралась уйти, но тишину коридора разорвали тяжёлые шаги, и она стремительно опустилась на колени, скрываясь за невысокой дубовой тумбочкой без ножек. Лицо оказалось напротив ширинки Рюджин.       «Мать твою», – подумала Шин, но оказалось уже слишком поздно. Джихё вошла в архив, обводя взглядом пыльные полки.       – Шин, – она пыталась звучать строго, но уголки губ поднимались в подобии улыбки. – Прячешься здесь?       – Просто проводила обход, мэм.       – Одна?       – Да, мэм.       Вдруг пальцы Йеджи прошлись по внутренней стороне бедра, останавливаясь в паре сантиметров от промежности. Хитрая ухмылка появилась на лице.       – Как проходит дежурство? Нога не беспокоит?       – Просто ноет иногда. Ничего серьёзного, мэм.       – И ты одна?       – Конечно.       – Значит, никакая рыжая сейчас не прячется где-то недалеко, ожидая, когда я уйду? – Усмехнулась Джихё.       Улыбка Йеджи стала шире. Рука остановилась на промежности, зажимая между пальцев собачку, будто готовясь потянуть вниз.       – Нет.       – Шин, я достаточно хорошо знаю Хван, чтобы быть абсолютно уверенной, что она где-то здесь. Скорее всего стоит на коленях за этой тумбой.       – Всё ещё не представляю, о чём вы, мэм.       Йеджи выглядела так, будто из последних сил сдерживала смех. Она уже готовилась подвинуться ближе, но Рюджин отшатнулась и попыталась встать по струнке. Пусть Джихё думает, что они встретились, чтобы переспать. Лишь бы не узнала, в какое дерьмо они на самом деле вляпались.       – Просто будьте осторожнее с этим. «Камелот» не против отношений между кадетами, но никому не понравится, если они увидят, как вы двое… занимаетесь делами.       – Да, мэм.       Когда шаги Джихё затихли, Йеджи повалилась на пол, смеясь, зажав рукой рот.       – Чёрт, она же явно знает, что такое «секс». Почему она не может сказать «занимаетесь сексом»?       – Заткнись, Йеджи.       – Но это забавно, дорогая.       – Да… да, забавно, но тебе пора сваливать. Может прийти другой лейтенант.       – О, нет, две студентки переспали. Теперь «Камелот» рухнет.       – Я серьёзно, Хван.       – Я понимаю. Увидимся завтра?       – Конечно.

***

      Рюджин нашла Йеджи в архиве. Она сидела за столом, закинув на него ноги, и листала листы, украденные из сейфа. Рядом лежала уже знакомая тетрадь, которая будто бы стала ещё толще. Рюджин хотела спросить, но вспомнила, чем закончился разговор о родителях. Нет, она не хотела ссориться снова.       – Эй!       – О, детка, привет. Поела?       – Уже давно. Ты не ужинала?       – Нужно было заняться работой.       Похлопав по стулу рядом с собой, Хван протянула ей бумаги и список адресов. Один из них показался Рюджин смутно знакомым. Перед глазами лентой старого фильма пронеслись воспоминания о совсем раннем детстве. Тогда у неё была своя комната, – большая, устеленная мягкими коврами с высоким ворсом, заваленная игрушками, – мама, которая её любила, и папа, который носил на руках. Они жили счастливо, хорошо проводили время, играли на заднем дворе, но в один день всё рухнуло.       Но этот адрес… почему при взгляде на него в памяти всплыло это?       – Сперва я подумала, что это просто стандартные покупки лабораторий, но все здания заброшены уже несколько лет. Я проверила и в прошлом их часто перекупала компания за компанией. Докопаться было сложно, но первыми этими зданиями всегда владела компания «ArthurTechnology». Я пыталась искать, но о них нет никаких упоминаний ни в одном источнике. Сейчас компания вроде бы ликвидирована, но я наткнулась на как минимум двадцать дочерних фирм.       – Сейчас, когда ты сказала о компании, я вспомнила, откуда знаю этот адрес, – Рюджин ткнула в лицо. – Мой отец работал в этом здании, и мы с мамой несколько раз приходили, чтобы его встретить.       – И кем он был?       – Не помню. Кажется, инженер или что-то типа. Он никогда не рассказывал, чем занимается.       – Чёрт, – Йеджи опустила руку на её ладонь, мягко сжимая. – Мне жаль.       – Не твоя вина. Если мой отец имел отношения к этому дерьму, то я понимаю, почему за ними с мамой пришли. Мы должны поехать туда.       – Нет, Рюджин…       – Но ты знаешь, что я права! Если папа работал над каким-то незаконным дерьмом, то мог влезть в неприятности.       – Но не факт, что это была работа на СПРИ. «Серийники» тогда ещё даже не заявили о себе в Корее.       – Да, но… не знаю, Йеджи, это очень странное совпадение.       – Понимаю, котёнок.       Она потёрла пальцами переносицу, и всё внутри Рюджин замерло. Конечно, отец мог и не иметь отношения к СПРИ, а заниматься наркотиками, оружием или просто влезть в кучу долгов и не вернуть их. Десятки причин, по которым его и маму могли бы убить, но… если это всё-таки СПРИ, у Шин появлялся шанс отомстить.       – Мы поедем, но только при условии, что сперва ты окончательно восстановишься.       – Конечно.       – И ты не будешь лезть в неприятности. Не факт, что твой отец был связан с этим. Помни об этом.       – Да, конечно. Спасибо, Йеджи.       – Без проблем.

***

      Они брели по коридору, соприкасаясь плечами, пока Йеджи болтала о каникулах на острове Чеджу.       – Я должна как-нибудь отвезти тебя на море, – сказала Хван, касаясь руки Рюджин. – Ты когда-нибудь была там?       – Нет. Не люблю пляжи.       – Ну, тогда просто посиди в стороне и посмотри, как хорошо я выгляжу в купальнике. В любом случае, ты поедешь со мной. У нас будет свидание.       – Свидание? Серьёзно?       – Конечно, – гордо кивнула Йеджи. – Вечером, поплавав, мы отойдём в тихое место, откуда будет открываться потрясающий вид на закат, сядем рядом, я положу голову на твоё плечо. Мы будем есть персиковое мороженое и смотреть, как солнце опускается в море.       – Почему с персиковым?       – Это мой любимый вкус.       Она продолжала говорить, как мечтает, что однажды они, держась за руки, пройдутся по пляжу, пока тёплое море будет ласкать их ноги, и Рюджин слушала. Ей нравился голос, ощущение руки в руке и чувство лёгкости в груди. Йеджи постепенно заполняла каждую клетку её сознания, впитываясь так глубоко, как только возможно, и Шин совершенно не возражала.       Когда Хван, снова поцеловав её в щёку, ушла, Рюджин спустилась на кухню. Джексон работал там с того дня, как Шин появилась в школе и всегда за небольшую плату доставал для кадетов то, что считалось запрещённым. Кто-то из лейтенантов знал, но не был против, – понимал, что несмотря на прошлое, ученики продолжали оставаться детьми, которым иногда хотелось чего-то вкусного.       – Ван, – позвала Рюджин, и парень поднял голову.       – О, второй номер. Не ожидал. Как дела?       – Есть дело.       – Двадцать тысяч вон, и я выполню любое твоё желание.       – Килограмм персикового мороженого к завтрашнему вечеру.       – О, это сложно.       – Дам сто тысяч.       – Договорились, – Джексон попытался протянуть руку, но Рюджин уже отвернулась. – О, ладно, вежливость, очевидно, не твоё.       – Завтра вечером мороженое должно быть здесь, Ван.