Камелот

      Сердце Рюджин билось быстрее по мере того, как она подходила к двери в комнату Йеджи. В этой части общежития почти не было людей, – кадеты, за исключением, конечно же, Хван, – предпочитали проводить свободное время со своими юнитами, поэтому их одиночные комнаты пустовали. Это было удобно: никаких свидетелей или просто любопытных, проходящих мимо.       Йеджи открыла почти сразу.       Пиджак и рубашка, – как и всегда слегка мятые, – висели на стуле. Брюки вместе с берцами валялись под кроватью. На ней были только спортивный топ и широкие чёрные шорты. Взгляд невольно скользнул по витиеватым A.C.A.B. на ключице и зацепился за край ткани, рискуя опуститься ниже: на грудь и тонкие линии пресса. Дыхание внезапно перехватило.       Рюджин видела красивые тела, – все кадеты занимались спортом и переодевались вместе, – но никогда раньше ей не хотелось прикоснуться, провести пальцами, почувствовать подушечками мягкость кожи и твёрдость мышц. Мысли о том каково это – быть с Хван, – заполнили голову. В школе говорили и о том, какая она грубая, и о том, как любит нежность и долгие прелюдии, но что из этого было правдой? Что ей действительно нравилось?       – Нравится то, что видишь? – Улыбнулась Йеджи.       – Нет.       – Не ври. Ты принесла что-то для меня? Новые улики?       – Вообще-то… – Рюджин неловко переступила с ноги на ногу. – Это что-то типа благодарности за упорный труд и всё такое.       – Благодарности? – Йеджи попыталась посмотреть за спину, но Рюджин успела повернуться. – Ну же, котёнок, хватит играть. Я хочу знать, что это. Это что-то милое? Или… детка, ты же не принесла плётку? Я не против такого, но разве первый раз не должен быть нежным?       – Ох, заткнись, извращенка, это просто мороженое.       – А тарелкой будешь ты? Пожалуйста, скажи, что да!       – Нет. Либо бери и ешь, либо я ухожу.       – Нет! – Йеджи схватила её за руку, притягивая к себе. – Я просто шучу, котёнок. Конечно, я очень рада, что вы с мороженым здесь. Лучше одной моей любимой вещи в комнате может быть только две моих любимых вещи!       – Ты только что назвала меня вещью, Хван?       – Ты знаешь, что я имела в виду. Давай, – она потянула её за стол, сталкивая в сторону тетради, заметки и учебники. – Устроим хороший вечер. Ты, я и мороженое. Что может быть лучше?       – Просто я и мороженое? – Хмыкнула Рюджин.       – Не будь занудой, я знаю, что нравлюсь тебе. Иначе ты не купила бы мороженое.       – Уже жалею об этом.       Йеджи читала «Государя» Никколо Макиавелли, – одну из тех книг, которые генерал рекомендовал прочитать каждому кадету. На пожелтевших от времени страницах чернели пометки карандашом и гелевой ручкой, то тут, то там были приклеены яркие полосы стикеров с нарисованными от руки смайликами. Даже на обложке был смайлик: подмигивающий и с высунутым языком.       Вся комната Хван была заставлена книгами по тактике ведения боёв, химии, биологии. В углу стола высокой стопкой лежали биографии Джулии Тофано, Маты Хари, госпожи Цзин, «Тихие убийцы» Питера Макинниса и «Падение дома Ашеров» По. На кровати, – с закладкой посередине, – лежала ещё одна. «Граф Монте-Кристо».       – Кажется, мы дошли уже очень далеко, – хмыкнула Шин, взглядом указывая на тетрадь, которую Йеджи смахнула на пол. – Поедем на каникулах?       – Да, не стоит привлекать внимание, уезжая из школы посреди семестра. У нас есть время. К тому же, – Рюджин вздрогнула, почувствовав, как длинные тонкие пальцы опустились на её запястья, на секунду нежно сжимая, прежде чем снова отстраниться. – Я не хочу подвергать тебя опасности. Сейчас ты не в том состоянии, чтобы снова встревать в неприятности.       – Моя нога почти восстановилась.       – Ты прихрамываешь каждый раз, когда становится холоднее.       – Это пройдёт, – попыталась возмутиться Рюджин, но рука Йеджи легла на её колено, массируя его. – Я серьёзно, я в порядке.       – Я не отпущу тебя, пока не буду окончательно уверена, что ты здорова. Я… я просто не могу подвергнуть тебя опасности.       – Это часть нашей работы.       – Но это, – она кивнула на тетрадь. – Не наша работа. Я начала это, потому что думала, что смогу защитить тебя, но… ты могла умереть, Рюджин. Если бы нам не повезло, мы обе могли бы уже быть мертвы, понимаешь?       – Это не везение, а профессионализм.       Открыв контейнер с мороженым, Йеджи достала из упаковки пластиковую ложку.       – Не имеет значения, насколько ты профессионален, когда против тебя отряд вооружённых до зубов ублюдков. Мы не в аниме, чтобы переживать масштабные битвы только из-за того, что главные герои не умирают. Мы, блять, даже не главные герои, Рюджин, мы просто подростки, которые умеют убивать. Вот и всё.       – Не знаю, как ты, Хван, но я не планирую умирать, – Шин скрестила руки на груди.       – Да, я тоже, но мы не можем игнорировать то, что это рано или поздно случится. И чтобы это случилось как можно позднее, нам стоит быть осторожнее, поэтому давай не будем вести себя как идиотки и просто подождём. Есть другие способы вести расследование.       – Например?       Рюджин старалась игнорировать липкие оранжевые капли от мороженого в уголках её губ. Йеджи ела мороженое как пятилетний ребёнок, набивая рот, пока оно не начинало вываливаться, и даже это Шин считала милым. Поняв это, она вздрогнула и опустила взгляд в пол. Разве ей могло казаться милым что-то, что делала Йеджи? Нет! Конечно, блять, нет!       Эта девушка была раздражающей, горячей, тупой. Какой угодно, но только не милой.       – Расскажи, что ты помнишь. Если твой отец имел дело с этим дерьмом, ты можешь вспомнить что-нибудь.       – Да, но их с мамой убили, когда мне было пять. Не думаю, что вообще хоть что-нибудь помню чётко.       – Детали тоже подойдут. Кем он был?       – Мама говорила, что она работает с «железками». Собирает и разбирает их, «делает умными». Может, кто-то типа инженера?       – Может быть. Ты говорила, у вас был большой дом?       – Семь комнат, три ванных, большой задний двор и гараж на четыре машины, – пожала плечами Рюджин.       – Ладно, это действительно большой дом, – кивнула Йеджи.       – Компания закрылась где-то за полгода до смерти родителей. После этого папа купил несколько пистолетов. Он спрятал оружие по всему дому, даже оставил небольшой револьвер в моей комнате.       Йеджи отвлеклась от мороженого.       – В комнате пятилетнего ребёнка?       – Он не знал, что я видела, как он его прятал.       Воспоминания о родителях почти не приносили Рюджин боли. Она использовала их как причину ненавидеть мир, злиться на каждого встречного, и накапливать негативные, – чёрные и кроваво-красные, – чувства в груди, чтобы потом кидаться на врага с утроенной силой. Сейчас не осталось даже этого. Шин научилась принимать их смерть как данность, факт, с которым приходилось мириться. Два плюс два равно четырём, Земля круглая, мама и папа мертвы, и ты либо принимаешь это, либо сходишь с ума.       – В одну из ночей к нам пришли. Группа придурков в масках. Родителей увели, а я спряталась за шкафом, в том же месте, где отец прятал пистолет. Сама не знаю, как получилось застрелить первого, наверное, просто случайность, а потом… я просто стреляла, пока они не убежали.       – О…       – В любом случае, родителей убили ещё до того, как я прикончила первого. Те, кто остался в живых, убрался сразу после того, как услышал полицейскую сирену.       – И скольких ты убила?       – Троих. И ранила копа, но это не считается.       Ложка упала Йеджи на колени, и она ругнулась, стряхивая капли на пол.       – Ладно, ты была ещё более крутым ребёнком, чем я.       – Да, не так много пятилеток убивает людей, ворвавшихся в их дом. В любом случае, полицейские посчитали это ограблением, потому что пропали какие-то мамины украшения. Даже не самые дорогие.       – Учитывая, что мы нашли адрес последней работы твоего отца в бумагах Уджина, могу сказать, что это точно было связано с делами. Они наверняка занимались чем-то незаконным, но связано ли это со СПРИ?       – Ну, я впервые услышала о них, когда поступила сюда, так что не знаю. Может, отец просто варил мет или собирал оружие. В гостиной был сейф, в котором он хранил бумаги. Он не показывал их даже маме.       – Они смогли его вскрыть?       Рюджин закрыла глаза, снова вспоминая гостиную. В последний раз. Когда она была там, на стенах засыхали кровь и мозги её родителей. Их стащили вниз ещё сонными, – в пижамах, – привязали к стульям, а потом по очереди выстрели в головы из охотничьего ружья. От черепов не осталось ничего, кроме нижних челюстей, держащихся только на тонких бледно-розовых ниточках сухожилий. Осколки костей ссыхались на ковре с отшмётками мозгов.       Сейф был прямо за их спинами. На панели для ввода кода – кровь и серые куски. Значит, его не открывали. По крайней мере после того, как застрелили родителей.       – Нет, он был закрыт, когда я спустилась.       – Может, бумаги всё ещё там? Ты до сих пор владеешь домом?       – Да, но дело ещё не закрыто, так что там может быть полицейское отцепление.       – Спустя тринадцать лет? Нет, я больше беспокоюсь из-за того, что бумаги, которые твой отец спрятал, уже достали. Нужно проверить.       – А твои родители?       Рюджин пожалела об этом вопросе в тот же момент, как он сорвался с губ. В прошлый раз они едва не подрались из-за того, что Йеджи не хотела отвечать, не разговаривали несколько дней. Сейчас Хван могла снова выставить её, объявить бойкот, устроить ещё какое-нибудь дерьмо.       – Погибли во время взрыва лаборатории при Сеульском университете. На месте нашли остаточные следы от взрывчатки, но так и не смогли выяснить, кто это устроил. Никто не взял на себя ответственность.       – И ты думаешь, это СПРИ?       – Я знаю, что это СПРИ, – в глазах Йеджи внезапно появился уже знакомый Шин огонь. – Незадолго до смерти папа ругался в кабинете с парнем со значком СПРИ, и я пару раз видела таких, когда заходила к родителям после школы. Ёнджун говорит, что мне могло показаться, но, блять, мне было одиннадцать, а не три, я отличала эти ёбаные значки от другого дерьма.       – Эй, – Рюджин коснулась её руки, и взгляд Хван смягчился. – Мы выясним, кто убил наших родителей и отомстим. Я обещаю.       – А можешь пообещать кое-что ещё?       – Что именно?       – Когда мы это сделаем, – Йеджи переплела их пальцы, поднимая вверх, чтобы нежно прижаться губами к ладони Рюджин. – Давай поедим персиковое мороженое в каком-нибудь хорошем кафе на Чеджу. Только ты и я. Как свидание.       – Это будет не свидание, но да, я обещаю, что, когда мы закончим, то поедим мороженое.       – Обязательно персиковое. Это моё любимое.       Она выглядела такой милой, что сердце Шин сжалось от необъяснимой нежности.       – Хорошо, обязательно персиковое, – усмехнулась Рюджин. – Ты, я и персиковое мороженое на Чеджу. Обещаю.

***

      Рюджин поняла, что это плохо закончится в тот же момент, когда острая боль пронзила стопу. Всё было нормально, она шла по коридору к классу химии, когда кто-то из первокурсников пробежал мимо, случайно толкая в плечо и наступая на больную ногу. В другое время она бы просто назвала его «ублюдком» и забыла, но сейчас ей пришлось сжать зубы, чтобы не застонать от резкого приступа рези в ноге.       Шин прислонилась к стене, пытаясь понять, может ли наступить на стопу, когда знакомые руки легли на талию и опустили на ближайшую скамейку. Секунду спустя Йеджи опустилась перед ней на колени, быстро справляясь со шнуровкой на берцах.       – Я его запомнила, – сообщила она, полным злобы взглядом стреляя в сторону коридора, в котором скрылся первокурсник. – Найду и сломаю пальцы.       – Он просто идиот.       – Чем раньше научится быть осторожным, тем дольше проживёт. Давай, – освободив ногу от обуви, она осторожно провела пальцами по стопе, всё ещё затянутой в бинт. – Ничего слишком опасного. Он сильно надавил?       – Нет. Думаю, просто слегка ударил по косточке.       – Хорошо, тогда сломаю на один палец меньше, раз ублюдок не так безнадёжен.       Она чуть приподняла штанину, водя холодными пальцами по заживающим синякам. Её прикосновения успокаивали, и Рюджин вдруг подумала, что хотела бы, чтобы Йеджи поднялась выше, расстегнула ширинку и ремень, залезла под рубашки, коснувшись пресса и сжав грудь. То, как Хван смотрела на неё, этот взгляд, полный нежности и одновременно желания, заставлял тело наливаться жаром и дрожать в предвкушении чего-то большего.       – Ты в порядке? – От хриплого шёпота по коже пробежали мурашки.       – Да.       – Я могу понести тебя, если будет очень болеть. Или мы можем пойти в медпункт.       – Нет, я просто подожду, пока это пройдёт, ты сама сказала, что ничего серьёзного. Не нужно так волноваться из-за мелочи.       – Я всегда волнуюсь за тех, кого люблю, котёнок, – ответила Йеджи, осторожно массируя стопу.       Рюджин ожидала, что она переведёт это в шутку, скажет что-то типа «жаль, ты не в их числе», попытается сделать вид, что это не было, но Хван продолжила разминать её пальцы, глядя Шин прямо в глаза. Какого чёрта? Это очередной розыгрыш? Попытка смутить? Что вообще в голову у этой рыжей стервы?       – Я не буду спать с тобой только из-за того, что ты это сказала.       Это прозвучало так глупо, как только возможно, но Йеджи рассмеялась.       – Я и не надеялась. Ты явно из тех девушек, которые занимаются сексом только после третьего свидания. Ничего, я подожду.       – У нас даже первого не будет.       – Будет, Рюджин. Ты в меня влюблена, просто пока не понимаешь. Скоро сама будешь умолять меня сходить куда-нибудь.       – Только в ад, чтобы оставить тебя там.       – Интересное место для первого свидания, но я предпочитаю классику. Может, всё-таки посмотрим на закат на реке Хан? Это романтично и не так дорого для первого свидания.       – С тобой я даже во «Flavors» не пойду.       – Зря, там отличная кухня, – хмыкнула Йеджи. – И я бы заплатила и за тебя тоже.       Рюджин закатила глаза, надеясь, что румянец проявился не так сильно. Конечно, она была не против поесть в одном из лучших ресторанов Сеула, – да и вообще в любом, если Хван платила, – но Йеджи не нужно об этом знать. Она наверняка говорила такое каждой девушке, с которой спала, и теперь надеется, что и на Шин сработает. Нет, они просто партнёры по работе, коллеги, может, немного друзья, но не больше.       Она собиралась сказать об этом, когда злобный взгляд Ёнджуна впился прямо в лицо.       – Твой бывший на три часа, – хмыкнула Рюджин.       – Этот ублюдок? Опять? – Йеджи поморщилась. – Не думай о нём.       – Он не помешает?       – Ну, если попробует, я сама столкну его с лестницы. Расслабься. Он просто ревнивый идиот, который не простил, что я его бросила.       – Ты? Он говорил, что расстался с тобой из-за измены?       – Я сказала ему, что люблю другого человека, и он вышел из себя, кричал, что я никогда не найду никого лучше, чем он. Мне не хотелось тратить время на это, так что я просто позволила ему наговорить дерьма. В любом случае, все в школе хотят меня даже несмотря на всю его болтовню.       – О, Хван Йеджи была влюблена? Кто этот несчастный?       – Несчастная, – поправила Хван. – Горячая девушка, но абсолютная идиотка. Ладно, пора идти на химию, если не хотим, чтобы госпожа Мёи испытывала на нас свои новые реактивы. Сможешь встать?       – Да, уже легче. Спасибо, Хван.       – Пригласи меня на свидание и будем в расчёте, котёнок.       – Мечтай.       – О, поверь, я мечтаю совсем не о свидании. Скорее о том, что будет после. Ты без рубашки…       – Заткнись.       – Ладно, отложим на вечер.