Камелот

      Рюджин вытянула ноги, разминая затёкшие пальцы. Ветер трепал короткие волосы, забираясь под ткани пиджака и белой рубашки. Мурашки носились по коже. Она сидела на каменных ступенях у входа в школу, наблюдая, как её курс бегает по кругу под насмешливые окрики Джихё и оры учителей из открытых окон. Йеджи, как и всегда, вырвалась вперёд. Яркие всполохи рыжего, – будто блуждающий огонь из старинных легенд, – то появлялись, то исчезали за зелёно-коричневой стеной низких корейских сосен, и сердце Шин постоянно слегка ускоряло свой бег.       После драки лейтенант настояла, чтобы Рюджин всегда находилась рядом со своим курсом, и Шин даже не пыталась спорить. В коридорах их всё ещё обсуждали, шептались, что Йеджи ушла к ней, разбив Ёнджуну сердце, жалели его, пробуждая в Рюджин желание истерически хохотать. Этот парень был просто ревнивым придурком с раздутым эго. Как к нему вообще можно чувствовать что-то, кроме презрения?       – Даже манекены из тира бегают быстрее, чем вы, безногие идиоты! Чхве, ты хочешь сдохнуть?! Тогда, блять, не отставай!       Взгляд Рюджин снова скользнул по телу Йеджи, задерживаясь на подтянутых мышцах пресса, и жар залил щёки. Где-то в районе живота, пульсируя, рос будто бы сотканный из лавы комок. Он становился всё больше и больше, царапал изнутри рёбра, пока лёгкие словно бы наполнялись жидким огнём, выжигающим всё на своём пути.       Их тренировали держать себя в руках в любой ситуации, но Хван Йеджи, как и всегда, стала исключением из правил. В ней было что-то, к чему Рюджин не смогла привыкнуть даже за годы совместной учёбы, что-то, что давало ей преимущество перед остальными кадетами. Весь её образ, – легкомысленная ухмылочка, расхлябанность в одежде, томный взгляд, – был лишь частью игры для публики.       Настоящая Хван Йеджи, – та, с которой Рюджин столкнулась во время миссии, – никогда не вела себя непрофессионально. Никаких шуток, лишь уверенность в собственных силах и своём контроле над ситуацией. То, что нужно для будущего профессионального наёмного убийцы. Если бы Рюджин предложили поспорить на то, кто из кадетов проживёт дольше всего, она без раздумий поставила все деньги на Йеджи. Нет, она определённо переживёт их всех.       – Эй!       Рюджин приготовилась к драке. Ёнджун? Что ему надо? Эта лестница, конечно, не такая высокая, как в здании, но её достаточно, чтобы свернуть ему шею. По крайней мере, Шин определённо попытается.       – Хочешь снова попасть в госпиталь?       – Извини.       Рюджин нахмурилась.       – Что?       – Мне не стоило бросаться на тебя тогда. Просто ты сказала про Йеджи, а я повёл себя как ревнивый придурок. В общем, мне жаль.       – Ты что, снова головой ударился?       – Нет, – он осторожно опустился рядом. – После того, как я упал, Йеджи приходила ко мне. Мы долго говорили и… не знаю, кажется, всё приходит в норму?       – В норму, да? Вы, ребята, снова сошлись?       – Ты же не любишь её, Шин. Вы слишком разные, чтобы быть вместе, так зачем держаться за неё? Из-за хорошего секса? Она занимается им с каждым, кто не против.       – Тогда почему ты держишься?       – Люблю её, – хмыкнул он, взглядом цепляя пробегающую мимо Йеджи. – Я хочу её вернуть, и она не против. Она сама сказала мне об этом, когда приходила, чтобы проверить, так что… я не хочу звучать грубо, но… лучше отойди в сторону. Она не для тебя, Рюджин.       – Не тебе, блять, решать, – прорычала Шин.       – Просто хочу избавить тебя от лишней боли. Брось её первой. Тогда хотя бы уйдёшь с гордостью, а не станешь очередной девушкой, которую бросила Хван Йеджи.

***

      Рюджин старалась не думать о болтовне Ёнджуна. Он всегда был придурком, принимающим фантазии за действительность, и ненавидел Йеджи, так какой смысл ей к нему возвращаться? Ради их плана? Но для него он был так же бесполезен, как и для всего другого, кроме совершения тупых поступков.       И, – тем не менее, – Йеджи была у него.       Когда тренировка закончилась, Рюджин проверила журналы на выходе из медпункта, и, судя по записям, за последние пять дней Йеджи была у него почти восемь раз. Для чего? Просто поговорить о прошлом? Заставить извиниться перед Рюджин? Или… Шин отгоняла от себя любые мысли, связанные с этим, но что, если Хван просто устала? Она привыкла, что все прыгают в её постель через час после знакомства, а Рюджин прямо говорила, что ничего не хочет, и…       Может, Йеджи вообще начала всё это только для того, чтобы затащить её в постель? Да, это было сложно и опасно, но Хван такое даже нравилось. Она всегда говорила, что ничего не разжигает страсть так же сильно, как звук сирен и выстрелы за спиной. В школе сирен не было, но Джихё, другие лейтенанты и директор могла оказаться страшнее кучки тупых копов.       Рюджин хотела повалить Ёнджуна на землю, наброситься с кулаками, но тогда Джихё в очередной раз отправила бы её оттирать туалеты. Он не заслуживал её злости. Нет, Йеджи бы не вернулась к нему. Ей нравился кто-то другой, – девушка, которая не отвечала ей взаимностью, – и она бы даже не посмотрела на такой мусор, как бывший парень.       – Эй, Шин!       Рубашка Йеджи была расстёгнута до четвёртой пуговицы. На шее висело махровое полотенце. С мокрых волос стекали по шее под ткань рубашки капли, и Рюджин поймала себя на мысли, что хочет пройтись по ним языком, почувствовать вкус её мягкой на вид кожи. Когда она стала такой горячей? Нет, риторический вопрос. Для Рюджин Хван Йеджи всегда была самой горячей девушкой в Академии.       – Эй, – ответила Рюджин, скрещивая руки на груди.       – Что-то случилось?       – Нет. А что?       – Ты выглядишь так, будто узнала, что я буду ночевать у тебя в комнате. Кстати…       – И не мечтай, Хван, – хмыкнула Шин. – Но ты можешь прийти сегодня вечером.       – Вечером… о, чёрт… у меня планы?       – Занимаешься делами без меня?       – Просто домашнее задание, – Йеджи попыталась втянуть объятия, но Рюджин увернулась. – Не обижайся.       – Я не обижаюсь.       – Рюджин…       – Всё нормально, Хван. Серьёзно. Займёмся этим завтра.       – Но…       – Всё нормально!

***

      Рюджин стояла, прижавшись спиной к стене, и провожала взглядом счастливую на вид пару. Ёнджун вёл Йеджи в сторону небольшой зоны отдыха, обсаженной корейскими соснами и клумбами с кроваво-красными цветами. Его рука лежала на её плече, её – на его талии.       Шин прикусила губу, поднимая голову, чтобы сдержать полное злобы рычание. Эта сука… всё это время она просто использовала Рюджин, чтобы… да чёрт знает для чего! Факт в любом случае остаётся фактом, – ёбаная Хван Йеджи использовала её. Огромная чёрная точка. И крест со стекловатой на её чёртову могилу.       Пусть катится в ад!

***

      Йеджи не говорила с Рюджин примерно неделю. Большую часть времени она проводила в мужской части общежития, – как поговаривали особенно смелые сплетники, – в комнате Ёнджуна. По Академии снова ползли слухи о том, что они сошлись, и некоторые девочки даже плакали, громко заявляя, что она его недостойна. В другое время Шин бы врезала им, но сейчас ей хотелось ударить только Йеджи.       – Ты в порядке? – Юна осторожно коснулась её плеча. – Это задание по химии? Ты начала делать его час назад и ещё даже не закончила.       – Просто думаю.       – О… – Джису неловко посмотрела на Юну. – Слушай, все эти слухи просто бред. Я знаю, что она бывает у него не так часто, как говорят.       – Мне плевать на Хван.       – Если хочешь, мы можем избить её. Не слишком сильно.       – Скорее она вас, – горько хмыкнула Рюджин, постукивая пальцами по столу. – Нет, к чёрту её. С Ёнджуном она или нет, я не хочу с ней разговаривать.       – Да, но, может, это просто ошибка? Или он пытался манипулировать ею? Ёнджун хороший парень, но, когда дело касается Йеджи, начинает сходить с ума. Он помешан на ней.       – Значит, он идиот.       Рюджин попыталась сосредоточиться на глупых формулах, но цифры расплывались по бумаге, словно краска. Это злило. Почему она продолжала думать о девушке, которая этого не заслуживала? Нет, она должна не просто злиться на эту суку, а искать тихое место для двойного убийства и выкапывать большую яму, чтобы залить её щёлочью, кислотой и прочим дерьмом, которое проело бы даже их мерзкие кости. Так, чтобы не осталось даже воспоминаний об этих ублюдках.       Она почти закончила с анализом местности, когда дверь за спиной скрипнула, и голоса подруг стихли.       Даже здесь, – на другом конце комнаты, – Шин чувствовала аромат духов Йеджи. Что-то с нотками дерева и чего-то сложного и роскошного, восточного. Духи Хван, как и всё остальное, что ей принадлежало, наверное, стоило столько же, сколько вся их комната, включая их с Юной, и это злило Шин ещё сильнее.       Богатая сука.       Богатая лживая сука.       И не имеет значение, что на карте Рюджин ещё больше денег, – она продолжит считать Хван просто эгоистичной стервой с золотой ложкой во рту.       – Вы что, призрака увидели? – Рассмеялась Йеджи. – Можете выйти? Я хочу поговорить с Рюджин.       – Мы не…       – Всё в порядке, Джису, – отозвалась Рюджин. – Просто вернитесь через пять минут, чтобы помочь мне избавиться от тела.       – Не думаю, что ты хороша настолько, котёнок.       Рюджин вздрогнула, когда губы Йеджи прижались к шее. Когда зубы сомкнулись, и она слегка втянула кожу, пульсирующее ядро внутри будто взорвалось, выбрасывая в кровь раскалённую лаву. Что-то в Шин сломалось, – ей захотелось повалить Хван на кровать, сорвать дурацкую рубашку и брюки, пройтись губами ниже, ко шву белья и попробовать её на вкус. Так, чтобы она больше никогда не вспомнила о Ёнджуне и его не слишком впечатляющем отростке.       – Что ты, блять, делаешь? – Зарычала Рюджин, найдя в себе силы отстраниться.       Хван довольно улыбнулась, протягивая букет розовых тюльпанов.       – Извиняюсь.       – Серьёзно?! Ты… нет, к чёрту тебя!       – Мне жаль, что я неделю не разговаривала с тобой…       – О, так ты думаешь дело только в этом, – Рюджин вскочила со стула, толкая её в плечи. Злость кроваво-красными пятнами проступала в сознании, желая вырвать на поверхность. Она даже подумала, что готова убить Йеджи, но вовремя отодвинула руку, чтобы ударить по стену. Тонкий гипсокартон провалился под силой удара. – Сука!       – Эй, полегче! Котёнок, ты так пальцы сломаешь…       – Говори это своему Ёнджуну!       – Ён… причём тут он… – отбросив цветы на ближайшую кровать, Йеджи взяла её за руки. – Котёнок, мне так жаль. Клянусь, это вообще не то, о чём ты подумала.       – Он сказал, что вы сошлись?       – Что? Нет! Я убью этого ублюдка… нет, мы… он… он подошёл ко мне и заявил, что расскажет Джихё о СПРИ и остальном, если я не соглашусь провести с ним время. Я просто пыталась задержать всё это, чтобы перепрятать улики. Я не думала, что он сказал тебе такое, просто не хотела впутывать. Ты бы сразу избила его. Рюджин… – ладони опустились на щёку. – Я бы никогда к нему не вернулась. Не после того, что мы сделали. Теперь, когда ты рядом, я не могу думать ни о нём, ни о ком-либо ещё в школе. Есть только ты.       – А та девушка, в которую ты влюблена?       – Она ещё большая тупица, чем я думала, – хмыкнула Йеджи, прижимаясь лбом ко лбу Рюджин. – Но я всё ещё её люблю. Очень.