Камелот

      Новый семестр так же, как и всегда, начался с шума и толпы невыносимо громких и неуклюжих первокурсников, которые слонялись по этажам, явно не зная, чем себя занять. Лейтенанты иногда покрикивали на них. Особенно провинившиеся драили полы до блеска, и Рюджин даже иногда становилось их жаль. Вспоминались собственные первые месяцы и внушительный список нарядов вне очереди.       Первая неделя прошла хорошо. Ёнджун затих, а Джису и Юна смогли увлечь Рюджин новым заданием по построению тактики, но в вечер субботы всё вышло из-под контроля.       Сейчас, оглядываясь назад, Шин думала, что могла бы заметить странности в поведении подруг. С утра и за обедом они почти всё время молчали, а во время тренировки странно поглядывали на Йеджи, которая, сидя в стороне от всех, листала «Искусство войны» Сунь-цзы. Тогда она решила, что её юнит просто волнуется. Из-за тех, кто остался на каникулах в Академии, новость о ранении Йеджи за пару дней разнеслась почти по всем кадетам.       Только вечерам, уже лёжа в кровати с какой-то монографией о видах табака, Рюджин заметила, что Джису и Юна не сводят с неё глаз.       – Что? – Она отложила книгу в сторону. – Какие-то проблемы?       – Просто хотели поговорить.       – О…       Поняв, что в ближайшее время закончить с монографией не удастся, Рюджин приподнялась на локтях и оглядела подруг. Ей не нравилось взволнованное выражение на их лицах. В последний раз она видела его три года назад, когда они вместе пытались украсть из кухни виски и разбили несколько бутылок. На шум, конечно, сбежались лейтенанты, и весь следующий месяц их юнит потратил на то, чтобы отмыть зубными щётками все туалеты на этаже первокурсников. Стоит ли говорить, что не все из этих ублюдков умели смывать за собой дерьмо?       – Если вы сделали что-то, из-за чего мне снова придётся пихать руку в унитаз, то я сразу скажу, что в этом не участвовала.       – Нет… – Джису замялась. – Мы просто… мы хотели поговорить о вас с Йеджи.       – Блять…       – Нет, Рю, выслушай. Мы волнуемся за тебя. Сперва твоя нога, потом вся эта болтовня о СПРИ и пуля…       – Что?       – Что?       – Ты сказала «болтовня о СПРИ», – нахмурилась Рюджин. – Командиры не выносили эту информацию, значит, тебе рассказал Ёнджун.       – Это неважно…       – Нет, блять, важно! Ты… ты – часть моего юнита, Джису, моя ёбаная семья, и вместо того, чтобы поговорить со мной ты просто… просто веришь ублюдку, который не может смириться с тем, что его бросили!       – Рюджин, успокойся, – попыталась Юна.       – Чёрта с два!       Вскочив с кровати, Рюджин стянула с тумбочки свой костюм и рубашку, подняла берцы. Джису пыталась остановить её, но со стороны это выглядело так, словно она делает это, чтобы не мучала совесть. Да, она пыталась её оставить и всё такое, но… это же Рюджин! За последний год она получила столько дисциплинарных наказаний, сколько юнит не получал за всё время учёбы. Конечно, такого человека бесполезно удерживать.       – Почему ты всегда уходишь от разговора?       – Я ухожу от разговора? Джису, ты за моей спиной болтаешь обо мне с бывшим парнем моей девушки, подозреваешь меня во всяком дерьме и хочешь, чтобы я слушала и кивала? Нет, к чёрту это! Йеджи завязала со СПРИ после того, как мы сошлись, а твой новый парень этому не поверит, потому что он мудак, который не понимает слова «нет».       – Мы просто хотели видеть всю картину.       – И не поговорили со мной? Да, отличная идея от таких же отличных друзей. Типа… блять, этот парень напал на меня, когда у меня была сломана нога, оскорблял, потому что его бывшая начала со мной встречаться, а ты всё равно ему веришь?       – А кому мне верить?! – Джису подняла с кровати, сжимая руки в кулаки. От шеи, заливая щёки, поднималась к ушам багрово-красная краска – верный признак того, что Чхве была в шаге от истерики. – Тебе?! Ты помешалась на Хван, хотя все в школе знают, что она – шлюха!       – Не говори так о моей девушке!       – Или что?! Нет, Ёнджун был прав, ты совсем свихнулась, когда решила, что связаться с Хван – хорошая идея. Вы обе чуть не сдохли!       – Лучше сдохнуть, чем верить такому ублюдку как Ёнджун.       Джису кинулась на Рюджин, но Юна успела ухватить её за талию и бросить на кровать.       Комнаты проносились одна за одной, пока Рюджин наконец не разглядела в месиве из табличек на двери знакомые цифры. Она даже не помнила, была ли дверь заперта или Йеджи встала, чтобы открыть, – память вернулась только в тот момент, когда сильные руки Хван прижали её к себе, а губы прижались к волосам. На губы скользнуло что-то солёное. Слёзы? Дерьмо, кажется, в последний раз она плакала на похоронах родителей, но тогда её жизнь (той, какой Шин её знала) закончилась, а сейчас…       «Твой юнит – твоя семья», – подумала Рюджин. – «Так говорят лейтенанты. Кажется, моя семья мне не верит».       – Эй, – первое, что увидела Шин, когда Йеджи осторожно отстранила её от себя, – полные беспокойства блестящие обсидианы глаз Хван. Её руки легли на щёки, пальцы опустились на скулы, поглаживая их со всей нежностью, на которую только она была способна. – Что случилось? Если что, у меня под кроватью есть целый арсенал на случай какого-нибудь дерьма. Думаю, в шкафу найдутся и мешки для мусора с парой пил, чтобы скрыть улики.       – Ёнджун рассказал Джису о твоих делах со СПРИ.       – О, – Рюджин ожидала, что Йеджи отстранится, но та лишь улыбнулась. – Что ж, ожидаемо. Кажется, он на всё готов пойти, чтобы настроить других кадетов против меня.       – Они ему поверили.       – А могли не поверить? У меня не лучшая репутация. Особенно среди твоих подружек.       – Да, но… это мой юнит.       – Твоя семья, да? Здесь постоянно болтают об этом. Что-то типа «твой юнит – это семья, которую ты выбираешь сам». Меня всегда это раздражало.       – Блять, я так злюсь на них!       – Идём, – Йеджи затянула её в комнату.       Рюджин чувствовала себя марионеткой, привязанной тонкими нитями к красивым пальцам Йеджи. Её усадили на кровать, забрали из рук вещи и ботинки и набросили на плечи что-то тёплое и пушистое, – очевидно, плед с кровати Хван. Минутой позже в руки втолкнули чашку с чем-то горячим. В нос ударил приятный аромат каких-то трав и лесных ягод.       – Чай? – Нахмурилась Шин.       – Да. Предпочитаешь кофе?       – Нет, просто… разве нам разрешают иметь электронные чайники в комнате?       – Ты видела, что лежит в моей тумбочке? – Усмехнулась Хван, опускаясь перед Рюджин на одно колено. – Думаешь, меня волнует какое-то глупое правило, запрещающее иметь в комнате что-то, что может сделать мою жизнь лучше?       – Ну, это явно лучше, чем набор страпонов.       – Ты просто ими не пользовалась, – пожала плечами Йеджи.       – Надеюсь, и не придётся.       Хихиканье сорвалось с пухлых губ девушки напротив. Руки сжали талию, – не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы Рюджин почувствовала себя в безопасности. Нос Хван скользнул по чувствительной коже на шее. Поднявшись выше, она прикусила мочку уха Шин и слегка потянула вниз, отчего по спине пробежали мурашки, а пальцы пробило странной дрожью.       Отставив чашку чая на тумбочку рядом с кроватью, она опустила ладони на плечи Йеджи, слабо отталкивая.       – Нравится? – Прошептала Хван, соблазнительно ухмыляясь. – Если ты хочешь, я могу утешить тебя. Я хороша в этом, помнишь?       – Я… я не могу.       Йеджи отстранилась.       – Почему?       – Мне не нравится идея быть кем-то на одну ночь. Тебе такое нравится, я понимаю, и отсутствие обязательств может казаться привлекательным, но я хочу быть в отношениях с тем, с кем сплю.       – Тогда будь моей девушкой.       – Что? – Рюджин нахмурилась.       – Ты меня слышала. Ты, я, первый поцелуй и официальные отношения.       – Я могу быть с тобой честной, Йеджи?       – Вообще-то я надеялась, что ты была честна со мной всё это время.       – Я не думаю, что могу доверять тебе как своей девушке. Ты говорила, что была влюблена все эти четыре года, но при этом спала с другими, и… тебе это покажется глупым, но мне кажется, что, если человек действительно влюблён, то его не возбуждают другие люди. А если это происходит, то он и не любил.       Лицо Хван снова стало серьёзным.       – Хочешь сказать, я не люблю ту девушку?       – Да.       – Разве не мне лучше знать, что я чувствую? Четыре года, Рюджин… я четыре грёбанных года бегаю за ней, делая всё, чтобы получить хотя бы толику внимания, творю вещи, на которые никогда бы не пошла, а ты говоришь, что всё это – херня, только из-за того, что моя сексуальная жизнь не закончилась в тот же момент, когда я поняла, что влюбилась? Да, мне нравится секс, нравятся девушки и нравится секс с девушками, и что плохого в том, что я занимаюсь им, пока не в отношениях.       – Это вопрос верности.       – Намекаешь, что я не могу быть верной? Я не изменяю, Рюджин.       – Я просто…       Йеджи взяла её руки в свои, осторожно поглаживаю.       – Я не верю, что ты не поняла, кто эта девушка.       – Йеджи…       – Нет, в этот раз я не позволю тебе сбежать. Эта девушка – ты, Рюджин, и мне кажется, всё это время ты догадывалась, но боялась. Так ведь?       Рюджин попыталась вырваться, но хватка Хван стала только крепче. Она смотрела Шин прямо в глаза с явным нетерпением услышать хотя бы что-то, но та не понимала, что могла сказать? Догадывалась? Наверное. Боялась? Наверняка.       Это всё усложнит. Им, – будущим убийцам, которые едва ли перейдут отметку в двадцать пять, – не положено никакое «долго и счастливо». Так, пуля в голову и в землю, и повезёт, если найдётся кто-то достаточно добрый, чтобы кинуть горсть земли сверху. Таким нужны не отношения, а терапия. Ну, или наркотики.       – Ладно, ты не хочешь отвечать. Хорошо, я могу с этим работать. Давай начнём с простого – я люблю тебя, ты любишь меня, и мы должны встречаться.       – Я… – Рюджин снова дёрнулась, и в этот раз Йеджи отпустила. – Мне надо подумать.       – Хорошо, – когда Хван направилась к двери, Шин коснулась её запястья.       – Куда ты?       – Ну, очевидно, что после такого ты со мной не останешься, а я не хочу, чтобы ты одна бродила по коридорам. В комнату ты тоже не можешь вернуться, а в комнате моего юнита есть свободная кровать.       – Нет, это же твоя комната, и твоя рана пока не так хорошо затянулась.       – И что?       – Я останусь, как и ты. Ты ляжешь на кровать, я – на пол. Договорились?       Лицо Йеджи смягчилось.       – Хорошо, но ты возьмёшь тёплое одеяло.       – Конечно возьму, – усмехнулась Рюджин. – Я не собираюсь мёрзнуть на полу.       – Моя девочка. Сейчас, я достану для тебя подушку, хотя…       – Я не собираюсь спать с тобой.       – Ну, стоило попытаться.