Камелот

      Было темно.       Выключив свет, Йеджи с тихим вздохом опустилась на кровать, которая на мгновение разорвала тишину спальни неприятным скрипом. Рюджин натянула заботливо одолжённый Хван плед повыше и покрутилась на тонком матрасе, надеясь найти положение удобнее, но пол, очевидно, везде был одинаково жёстким.       – Просто сдайся, – донёсся до слуха знакомый голос.       Рюджин перевернулась.       Йеджи смотрела на неё с кровати, опираясь на согнутую руку как раз на той стороне, где была рана. Часть футболки задралась, обнажая напряжённые мышцы живота и белые бинты, скрывающие прямое доказательство провала Шин. У неё было много травм: переломы, растяжения, ножевые и даже случайное колотое в плечо, но ни одно из них не причиняло ей столько же боли, сколько пулевое на теле Йеджи.       Она не до конца понимала, почему, но одна лишь мысль о том, что с Хван может что-то случиться, приводила к панике. Они так сдружились за это время? Или дело в той симпатии, которая сейчас расцветала в груди, словно белая лилия в пропитанных жаром песках пустыни Сахара. Было ли это приятно? Конечно, но Рюджин знала, что любые чувства, – любая привязанность, – в их мире были почти смертным приговором. Они могли заниматься сексом ради получения удовольствия, но любовь… какой толк в наёмном убийце, который думает об улыбке какой-то девушки больше, чем о задании?       – Мне и здесь хорошо.       – Я даже отсюда слышу, как хрустят твои старые кости. Давай, – она похлопала по матрасу рядом с собой. – Иди сюда.       – Нет.       – Я обещаю, что не буду приставать. Ну, почти не буду.       – Ещё одно слово, и ты будешь носить две повязки, а не одну.       – Если хочешь что-то в меня засунуть, котёнок, то используй пальцы. Так будет приятнее нам обеим.       Рюджин с трудом подавила желание закатить глаза.       – Нет.       – Ну же, котёнок, будь хорошей фальшивой девушкой и ложись на кровать, чтобы я могла немного потрогать тебя за грудь, пока ты будешь спать. Или ты откажешь человеку, который пережил сложную операцию?       – Для человека, который едва не умер, ты слишком много болтаешь.       – Для человека, который в меня влюблён, ты слишком часто убегаешь от возможностей. Давай, – она снова похлопала по месту рядом с собой. – Здесь куда удобнее. И здесь я.       – Бесишь, – выдохнула Рюджин.       Несколько минут она пыталась расслабиться и уснуть, но вскоре к неудобству добавился ещё и холод. Академия почти не отапливались, – генералы считали, что это поможет закалить иммунитет кадетов и подготовить их к тяжёлым условиям работы в северных районах. Шин думала, что за годы, проведённые здесь, сумела приспособиться к низкой температуре, но прохладный ветерок, вырывающийся откуда-то из-под шкафа, заставил поёжиться.       – Дерьмо, – сдавшись, она легла рядом с Йеджи. – Если продолжишь так хихикать, ударю.       – Думаешь, я буду против?       – Я сплю в одной кровати с извращенкой.       – С извращенкой, которая влюблена в тебя последние четыре года. Не удивляйся, если проснёшься без футболки.       Рюджин вздрогнула, когда Йеджи осторожно и едва ощутимо прижалась губами к пульсирующей точке на шее, а затем опустила голову на плечо. Рука легла на талию, притягивая ещё ближе. Её длинные рыжие локоны слегка щекотали чувствительную кожу в районе ключиц, и Шин неожиданно для самой себя захотелось провести по ним пальцами, почувствовать их мягкость.       – С твоей повязкой всё будет в порядке?       – А это сейчас имеет значение? – Ответила Йеджи шёпотом. – Или… ты за меня волнуешься?       – Не хочу проснуться в крови.       – Я тоже за тебя волнуюсь. Честно говоря, когда ты повредила ногу, я чуть с ума не сошла, пока везла тебя в Академию. Хотела наброситься на каждого, кого встречала, потому что злилась. Всё думала о том, что не смогла тебе помочь, спасти, и… – она снова приподнялась на руке, нависая над Рюджин так, чтобы кончики волос касались щеки. – Если ты сейчас в таком же состоянии, то постарайся не винить себя. Это вышло… ну, вернее, вошло случайно. Ты слышала, что говорил тот парень, они даже не должны были в нас стрелять, просто запаниковали. Это всего лишь шальная пуля.       – От которой ты могла умереть.       – Как и от многих других вещей. Вспомни агентов СПРИ в отеле, Ёнджуна, наши тренировки, тот домик в горах. Мы кадеты, котёнок, и это значит, что нет ни дня, когда наша жизнь не подвергалась бы опасности. Я не хочу умирать, но глупо отрицать, что такое возможно. Конечно, ты можешь тратить часы, размышляя о том, как умрёшь, оплакивая себя, но какой в этом смысл? Уменьшить количество жидкости в организме? Я знаю способ поприятнее.       – Почему ты всё сводишь к сексу?       – Потому что ты рядом. И потому что я не хочу видеть, как ты переживаешь из-за того, что не можешь изменить. Я не виню тебя, так что и ты себя. Хотя… если хочешь извиниться, то…       – Я не буду спать с тобой, пока твоя рана не зарастёт.       – О, значит, после…       – Нет, Йеджи.       Рассмеявшись, она наклонилась к уху Рюджин. На мгновение прикусив мочку, Хван провела языком по хрящу и прошептала:       – Рано или поздно ты согласишься, котёнок.       – Только в твоих мечтах.       – Ты когда-нибудь слышала о том, что мысли материальны?       Йеджи потребовалось всего несколько минут, чтобы уснуть. Рюджин повернулась так, чтобы позволить ей снова обнять себя за талию, опустила руку на плечо, слегка сжимая. Ей захотелось провести кончиками пальцев по лицу, которое сейчас выглядело таким умиротворённым, что сердце невольно сжималось. Наверное, если бы её родители остались живы, она добилась бы больших успехов в химии или любой другой области, стала звездой. У неё была бы совершенно другая жизнь, – счастливая и яркая, роскошная, полная приключений и удовольствия. Куда лучше, чем всё то, что ждало их в будущем.       Жалость к той, – совсем юной Йеджи, которую она никогда не видела, – наполнила сознание. Какой она была до смерти отца и матери? Такой же раздражающей, как сейчас, или милой? Что ей нравилось? О чём она мечтала? Были ли кто-то, – может, какой-нибудь мальчик из класса, – о котором она думала перед тем, как уснуть?       Шин закрыла глаза, когда почувствовала копошение на своей груди.       – Котёнок? – Позвала Йеджи сонным голосом.       – Что?       – Ты же знаешь, что я сделаю всё, чтобы ты была в порядке? Я обещаю.

***

      Когда косые лучи солнца забегали по кровати, Рюджин со стоном приоткрыла один глаз. Тело ныло. Прошлой ночью она провела несколько часов, пытаясь не шевелиться, чтобы не потревожить Йеджи, и уснула только после того, как небо за окном стало бледно-розовым. Рука инстинктивно прошлась по кровати, ожидая дотронуться до Хван, но рядом никого не было.       Сев, она потёрла глаза. Йеджи стояла у стола, бесшумно возясь с парой тарелок, от которых поднимался пар. Только сейчас Шин почувствовала витающий в воздухе приятный аромат апельсина.       – С добрым утром, котёнок.       – С добрым, – ответила Рюджин. – Что это?       – Завтрак в постель. Три лучших блюда нашего ресторана, три звезды Мишлен.       – Ого.       – Лучший сервис только для самой красивой девушки Камелота, – с нежной улыбкой Йеджи протянула ей тарелку с кашей, перемешанной с кусочками фруктов, марципаном и парой кусочков сливочного масла. В другой руке она держала кружку кофе со сливками. – И латте-арт, конечно.       – Ты… подожди, ты умеешь рисовать на кофе?       – Это даже легче, чем синтезировать цианид. Смотри, я нарисовала котёнка.       Возможно, при удачном стечении обстоятельств, в будущем Рюджин удастся поесть в одном из тех пафосных ресторанов на последних этажах небоскрёбов, но ни одно их блюда не сможет стать вкуснее каши, которую приготовила для неё Йеджи. Да, возможно, она была слишком сладкой или переваренной, но её приготовила Йеджи, и этого уже было достаточно, чтобы Шин сказала, что это вкусно. И кофе… котёнок выглядел криво, а правое ухо вообще больше напоминало лапу, но Рюджин не смогла подавить улыбку. Это было так мило.       – Ну, – Йеджи наклонилась к ней, чтобы поцеловать в щёку. – Это действительно три звезды Мишлен?       – Я бы добавила и четвёртую.       – Да!       – Хотя... ты сказала, что блюда три.       – На десерт – взбитые сливки. Их нужно есть с повара. Для лучшего вкуса, конечно же.       Сейчас, лёжа в залитой светом комнате, Рюджин на секунду поверила в то, что не существует ни Камелота, ни Академии, ни СПРИ. Есть они, – Рюджин и Йеджи, – их завтрак, кофе, и им не нужно тренироваться по десять часов в сутки, чтобы научиться выживать, изучать составы ядов и стрелять по мишеням в тире. Они живут так же, как обычные люди, – работают или учатся, ходят в бары, чтобы развлечься, спорят о том, что приготовить на ужин. Наверное, кто-то назвал бы это скукой, но для Шин это постепенно становилось мечтой.       – Сегодня нет уроков, так что можешь остаться в моей комнате, – предложила Хван. – Я схожу на перевязку и вернусь.       Рюджин втянуло в реальность. Нет, Камелот, а вместе с ним и СПРИ существовали, и они с Йеджи уже влезли в достаточно большие неприятности. Пути назад нет.       – Как думаешь, кем были те люди, которые в нас стреляли?       – Скорее всего СПРИ. Если здесь, конечно, не замешана третья группировка, о которой мы не знаем.       – Но почему кто-то говорил по нам не стрелять? Если они хотят держать место в тайне, то разве не должны убивать каждого, кто подходит слишком близко?       – Хотелось бы мне знать, Рюджин. Когда кто-то нарушил приказ, мужчина, который велел не стрелять, убил его. Это показывает, как для него было важно, чтобы никто из нас не погиб. Можно подумать, что дело в том, что выстрелы привлекут внимание, но то место было далеко. Я проверила полицейские волны за то время, пока мы были там, и к ним не поступило ни одного сообщения о выстрелах в том районе.       – Нужно подвести итоги. Мой отец работал инженером и изобрел некий замок с особенным кодом.             – Верно. Очевидно, что его убили, потому что хотели добраться до чертежей, но кто? И что это за компания? Почему она закрылась? Почему компания Уджина купила здание, в котором она располагалась?       – И кто устроил взрыв в университете? Это не в духе СПРИ или обычных террористов, значит, есть кто-то ещё. Кому это могло быть выгодно? То есть… они разрабатывали новый вид кислоты или…       – Кажется, в следующий раз нам придётся ехать ко мне, – усмехнулась Йеджи.       – Думаешь, твои родители сохранили свои исследования?       – Я знаю, что они их сохранили. Вопрос лишь в том, где именно. Они были параноиками и не стали бы доверять никому, кроме себя.       Рюджин кивнула.       – Теперь за нами наверняка будут следить.       – Пусть следят. Я знаю, как от них оторваться. Поверь, котёнок, тебя может удивить не только моя красота.