Камелот

      Шаги Джихё эхом отражались от пустых стен коридора. Йеджи и Рюджин стояли, прислонившись друг к другу плечами и выпрямив спины так, что они уже начали ныть. Руки прижимались к швам форменных курток.       – Слушайте внимательно, – начала лейтенант, останавливаясь прямо перед ними. – Сейчас вы не просто лучшие кадеты курса, но и центр всеобщего внимания.              Официально дело, связанное со СПРИ, закрыто, и с вас обеих сняты любые подозрения, но это «Камелот», а значит, мы должны на все сто процентов быть уверены в собственных агентах.       – Мы уже в курсе насчёт сопровождения, мэм.       – Не сомневалась, Хван. Жаль, что ты не в курсе, как прятать вещи перед обыском.       – В курсе, мэм, – отчеканила Йеджи. – Просто не храню в комнате ничего запрещённого.       – Лучше бы, блять, хранила, проблем было бы меньше. Ладно, – помассировав пальцами переносицу, Джихё устало выдохнула. – Хромая и подстреленная… и это мои лучшие кадеты. Где я умудрилась так нагрешить?       – БДСМ, мэм.       – Заткнись, Хван. Всё, что мне нужно, чтобы вы обе вернулись в Академию полностью здоровыми. Никаких переломов, Шин. Никаких пулевых, Хван. Ясно?       – Да, мэм, – сказали они одновременно.       – Не заставляйте «Камелот» оплачивать ваши похороны.       – Если до этого дойдёт, можете воспользоваться моим счётом, – усмехнулась Йеджи. – Только можете положить нас в один гроб. И чтобы я была сверху.       – Ещё одно слово, и ты останешься здесь, чтобы надраивать полы языком.       – Отличная тренировка.       – Ты что-то сказала, Хван?       – Никак нет, мэм, – Йеджи встала ещё ровнее. – Мы с Рюджин будем в полном порядке. Так ведь, Рюджин?       – Конечно, мэм, – кивнула Шин. – Нам просто не везло. Такое случается.       – Ну, сделайте так, чтобы не случалось. Будет обидно лишиться двух таких жутких заноз в моей заднице.

***

      Большую часть пути они молчали. Уже знакомая «Импала» плавно ехала по почти пустой дороге, поднимая в воздух густые клубы коричневой и желтоватой пыли. Йеджи потягивала купленный на заправке кофе, пока Рюджин думала о деталях миссии. В этот раз им доверили дело повышенной сложности, – настоящий заказ на какого-то сравнительно крупного криминального авторитета. Дело осложнялось наличием у него охраны, – четырёх амбалов, вооружённых пистолетами-пулемётами и метательными ножами. К тому же за ними наблюдали.       Хван игнорировала это, но Шин несколько раз замечала позади подозрительную чёрную машину с тонированными стёклами. Что за игры в шпионов? Они считают их настолько тупыми, что преследуют на машине, будто сошедшей с постера какого-нибудь дешёвого фильма о шпионах, почти не скрываясь? И эти люди руководят обучением? Что ж, тогда очевидно, почему столько агентов не доживают до двадцати пяти.       – Ты слишком нервничаешь.       После трёх часов почти полного игнорирования Йеджи всё-таки решила обратить на Рюджин внимание.       – Ну, извини, что не хочу погибнуть до начала нашей миссии.       – Я всё уже продумала. Охрана помешает нам подобраться к нему, значит, мы должны действовать хитрее. В деле есть отчёты о его денежных операциях, выписки из медицинской книжки, даже несколько фотографий из его любимого места, – миленького борделя в его районе. Это отличный фундамент для создания лучшего из возможных планов.       – Рассказывай.       – Судя по датам на фотографиях, каждую пятницу он проводит в одном и том же стриптиз-клубе. В это же время, судя по данным, которые есть у «Камелота», там выступает некая Кармен со своим очень популярным номером. Наш объект всегда приезжает в клуб за двадцать минут до начала и уезжает через полчаса. Обычно он действует хаотично, что мешает придумать хороший план для устранения, но в этом он постоянен, а значит – слаб.       – Это, конечно, звучит круто, но почему бы нам просто не украсть винтовку и не застрелить его, пока он выходит из машины?       – Потому что в этом нет никакого изящества, – Йеджи закатила глаза.       – Это убийство. Оно и не должно быть изящным.       – Это работа, и мы должны делать её красиво.       – Результативно, – поправила Рюджин. – Никого не волнует, как ты устранишь цель, лишь когда ты её устранишь. Не нужно изобретать велосипед и отыскивать слабые места жертвы, когда ты уже знаешь, что самые слабые места в человеческом теле – лобовая часть головы, шея и солнечное сплетение. Всё, что нужно сделать, – не промахнуться.       – Ты меня даже не дослушаешь?       – Говори, хотя я не понимаю, для чего усложнять такое простое дело.       – Ну, ты же для чего-то усложняешь наши отношения, хотя всё, что тебе нужно сделать, – затащить меня в постель.       Усмехнувшись одной половиной губ, Йеджи выудила из небольшого рюкзака план стриптиз-клуба. Он занимал собственное здание высотой в два этажа и делился на несколько секторов: бар у входа, сцена с несколькими шестами и отдельная сцена для звезды клуба – Кармен. На втором этаже располагалось несколько спален на случай, если клиент и танцовщица понравятся друг другу.       – У него аллергия на пенициллин. Если мы найдём место с достаточно хорошим обзором, то сможем выстрелить в него дротиком.       – Думаешь, у его охраны не окажется с собой лекарства на этот случай?       – Конечно, окажется, но для этого мне и нужна ты. Здание старое, поэтому вся электросистема концентрируется в одной точке, – щитке на обратной стороне здания. После того, как ты вырубишь свет, поднимется суматоха, и его охрана даже не заметит, что боссу плохо.       – Хорошо, охрана может не заметить, но что, если шприц с препаратом окажется у него в кармане? Цель знает о своей аллергии и скорее всего готова к подобным вещам.       – Но не в стриптиз-клубе.       – Это слишком рискованно.       – А когда мы перестали рисковать? Выстрел непременно привлечёт внимание и приведёт к мысли о заказном убийстве, а удушье от отёка, вызванного аллергией, можно списать на несчастный случай.       – Если не заметят прокол от дротика или сам дротик.       – Да, есть некоторые детали…       – Нам не говорили, что нужно представить убийство как несчастный случай, значит, не следует придумывать велосипед и составлять сложные планы из тысячи частей. Укради винтовку и выстрели, и работа будет закончена.       – Это слишком скучно, – выдохнула Йеджи, откинувшись на переднее пассажирское.       – Это убийство, Йеджи, – повторила Шин, переводя взгляд на пустую дорогу. Машина исчезла, остался лишь плотный столп пыли, постепенно растворяющийся в прохладном воздухе. Она хотела бы выдохнуть, но здравый смысл подсказывал, что на этом преследование не закончится, – возможно, за следующим поворотом их уже поджидает такая же чёрная машина с тонированными стёклами, набитая тупыми и чудом дожившими до своего возраста агентами.       – Не сбивай с меня розовые очки, котёнок. Раз уж это стало моей работой, я хочу делать её изящно, понимаешь? Можно выстрелить, да, но какая в этом романтика?       – В смерти не должно быть романтики. Это конец.       – Или начало. Это наверняка глупо, но я почему-то верю, что, когда умру, встречусь с родителями. Им скорее всего не понравится то количество людей, которое я отправила на тот свет, но, если подумать, это всё отчасти случилось по их вине. Не стоило умирать, если не хотели, чтобы ваша дочь стала супер горячей наёмной убийцей.       – Разве это не перекладывание ответственности?       – Скорее всего, но мне плевать. Я убиваю людей за деньги, конечно, у меня есть проблемы с психикой. Привычка перекладывать ответственность – меньшая из них.       – А твой интерес к… ну, ко всем тем вещам, которые ты хранишь в своей тумбочке.       – Ты можешь называть вещи своими именами, котёнок, – усмехнулась Йеджи. – Вибраторы, зажимы для сосков, наручники, анальные пробки, – что именно тебя интересует?       – Теперь уже ничего.       Рюджин старалась взять себя под контроль, но тепло всё равно подступило к щекам. Судя по широкой улыбке Йеджи, она заметила её смущение и теперь с удовольствием наблюдала за тем, как ярко-розовый румянец заливал всё лицо, заползая даже на уши. Это бесило. Почему рядом с этой девушкой Шин не могла держать себя в руках? Что в ней было такого особенного? Ну, помимо идеального лица и постоянных пошлых шуток, от которых сердце пропускало удар за ударом.       – Такие вещи лучше изучать на практике. Понимаешь намёк?       – Конечно.       – Просто хотела убедиться. Знаешь, после того как я флиртовала с тобой четыре года, нужно убедиться в твоём уровне интеллекта.       – Заткнись, Хван.       – Заткни меня.       – Йеджи!       – Ясно, – отмахнувшись, она отвернулась. – Тогда хотя бы включи музыку. У меня есть диск с лучшими песнями для секса.       – Хван…       – Ясно, затыкаюсь. Но ты всё равно можешь над этим подумать.

***

      План, который придумала Рюджин, был прост. Они расположились на крышах двух ближайших к парковке стриптиз-клуба зданиях, заранее стащив из оружейного магазина пару достаточно хороших винтовок, и приготовились ждать. Йеджи даже не пыталась спорить, лишь напомнила о том, что нужно надеть пару латексных перчаток и щедро посыпать их тальком.       – Вижу цель, – сообщила Хван.       – Револьвер с тобой?       – Разумеется. Волнуешься?       – Не знаю. Просто… наверное, я всегда немного напряжена.       – Тебе нужно больше заниматься сексом.       – Заткнись.       Когда нужная машина остановилась на ВИП-месте в углу парковки, Рюджин плотнее прижалась к потрескавшемуся бетону и приготовилась нажать на курок. Ей уже приходилось стрелять по людям, – на миссиях «Камелота» и во время их с Йеджи расследования, – но каждый раз её руки будто бы немного дрожали. Не от предвкушения, а от осознания того, что одно её действие, небольшое усилие сейчас оборвёт чью-то жизнь. Это не заставляло её сомневаться или медлить, просто проскальзывало в голове в виде случайной мысли, почти сразу исчезая среди других размышлений о побеге или ужине, который она может себе позволить. Интересно, думала ли Йеджи также?       – Дамы вперёд, – раздался из наушника голос Хван.       Рюджин нажала на курок.       Пуля попала точно в цель. Объект покачнулся, потянувшись рукой к груди, но мгновением позже упал лицом прямо в грязь. Его охранники вытащили пистолеты-пулемёты, размахивая ими в разные стороны, и это вызвало на губах Шин ухмылку. Какие же тупицы… просто глупые и бездарные ублюдки, которые не смогли даже продумать возможность нападения снайпера.       – Бросай оружие и перчатки, – сказала Рюджин, отползая к выходу.       – Думаешь, они нас засекли?       – Пока нет, но не будем их недооценивать. Жду тебя в условленном месте.       – Конечно, босс.

***

      Когда Рюджин добралась до машины, Йеджи уже сидела на переднем пассажирской с парой рожков персикового мороженой и литровой бутылкой «Колы Зеро». Её рубашка была расстёгнута до третьей пуговицы, а липкая капля растаявшего пломбира стекала по шее к открытому декольте. Это выглядело слишком хорошо, чтобы быть случайностью.       – С успешной миссией, котёнок, – улыбнулась Хван, протягивая Шин мороженое.       – Вытрись.       – Ты о… а, – скривив губы в соблазнительной улыбке, Йеджи подцепила пальцем воротник рубашки, ещё больше обнажая грудь, и подалась вперёд. Взгляд Рюджин скользнул в декольте. Твою мать… – Тебе не нравится?       Дурацкая капля остановилась прямо у края топа, и Шин постаралась отвлечься на что-то, чуть менее сексуальное, но все мысли в одну секунду сфокусировались лишь на Йеджи. Какого чёрта из всех людей на свете ей досталась в напарники самая горячая девушка «Камелота»? И второй вопрос – как Рюджин позволила себе в неё влюбиться?       – Это слишком.       – Слишком горячо?       – Нет, просто слишком.       Рюджин попыталась сосредоточиться на мороженом, но вид ссыхающейся на груди капли стоял перед глазами, будто впечатанный в подкорку мозга. Она чувствовала странное жжение в центре живота, которое с каждой секунду становилось всё сильнее и перерастало в тяжесть, мешающую дышать и нормально думать. Им нужно было отчитаться о деле, попросить разрешения задержаться в Сеуле, чтобы попасть в дом Хванов, но всё, что волновало Шин, – желание слизать этот до нелепости приторный оранжевый пломбир прямо с Йеджи.       – Ты хочешь, чтобы я и на мороженое не могла нормально смотреть?       – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Если ты думаешь, что мне понравилось тратить такое вкусное мороженое, чтобы тебя соблазнить… вообще да, ты права, но мне бы и съесть его хотелось. Желательно с тебя.       – Перестань сексуализировать еду!       – Тогда начни сексуализировать меня!       – О, Боже, – проведя пальцами по носу, Рюджин достала из бардачка коммутатор. – Ищи ключи, нам всё ещё нужно заняться работой.       – Ты убиваешь всё настроение.       Джихё ответила почти сразу.       – Что на этот раз? – Спросила она уставшим голосом. – Вызывать национальную гвардию? Вертолёты?       – Мы закончили миссию.       – Уже?       – Это было просто. Выстрел в голову из снайперской винтовки.       На заднем плане раздался странный писк.       – Всё, я получила уведомление от вашего куратора. Да, цель устранена. Поздравляю.       – На миссию выделялось двое суток, так что я хотела спросить, не можем ли мы с Йеджи остаться на ночь в городе?       – Для чего?       – Свидание! – Крикнула Хван.       – Полагаю, в Уставе это кодируется как «личные цели», – пробормотала Рюджин.       – В моём Уставе это кодируется как «я заставлю Хван оттирать Академию зубной щёткой, если она не заткнётся».       – Вы даёте разрешение, мэм?       Судя по полному усталости вздоху Джихё, она всерьёз задумывалась над тем, чтобы уйти на пенсию, и Рюджин могла её понять. В первые годы учёбы они доводили её до тихих истерик своими ссорами и драками, обычно приносящими материальный ущерб Академии, а в последнее время Йеджи почти совсем забыла о субординации. Если Шин научилась воспринимать её шутки как белый шум (ну, почти), то лейтенант Пак всё ещё на секунду замирала, будто не веря, что у Хван хватило смелости сказать что-то подобное старшему по званию.       – Завтра в двенадцать вы должны явиться ко мне с отчётом. До этого времени можете находиться в Сеуле.       – Да, мэм.       – Явиться целыми, Рюджин. Это важно.       – Конечно.       – Она лучшая, – улыбнулась Йеджи, когда Джихё отключилась от линии связи.       – Тогда перестань её бесить.       – Нет. Мне нравится, как она выглядит, когда делает вид, что злится на нас.       – Рано или поздно она выпишет тебе сотню нарядов вне очереди.       – Я это переживу, – пожав плечами, Хван удобнее устроилась на сидении и кивнула в сторону ближайшего поворота. – Нам нужно съехать на эту улицу. Чуть дальше, километра через три, будет любимый бар моих родителей. Зайдём туда.       – В бар?       Уголок губ Йеджи дрогнул.       – У нас же свидание.

***

      Бар, о котором говорила Йеджи, занимал почти весь первый этаж современного на вид небоскрёба почти в центре города. Неоновые отблески вывесок, украшающих вход, у которого стоял сурового вида охранник, красиво отражались от зеркальных стен. Очередь растянулась почти на сто метров. Парни и девушки переминались с ноги на ногу, иногда приподнимаясь на цыпочках, чтобы узнать, не двинулась ли очередь, но все оставались на месте. Наверное, помещение было забито.       – Это элитное место, – объяснила Хван. – В этом небоскрёбе живут не самые простые люди, так что внутрь пускают либо по приглашениям, либо за очень большие взятки.       – Разве это выгодно для заведения?       – Клиенты этого бара известнейшие политики, актёры, айдолы и прочий популярный сброд. Для них ничего не стоит потратить за вечер больше сотни миллионов вон. Поверь, даже если все места в Сеуле закроются, у этого бара будет достаточно денег, чтобы проработать ещё лет двадцать.       – И как нам туда попасть? Вентиляция? Притворимся официантами?       – Просто войдём.       – Но…       – Доверься мне, Рюджин.       Шин хотела сказать, что Йеджи стоит хотя бы застегнуть рубашку, но та просто направилась прямо ко входу в клуб. Несколько парней из очереди попытались оскорбить её и даже затянуть к себе, но пары крепких ударов от Рюджин оказалось достаточно, чтобы все заткнулись. Охранник преградил ей вход, но почти сразу замер. Хван выудила из кармана белую карту со встроенным чипом.       – П-прошу прощения, – пробормотал он, отступая на шаг. – Проходите.       – Вам следовало бы знать жильцов в лицо, – ухмыльнулась Йеджи. – Идём, дорогая. Мне жаль, что тебе пришлось ждать, но я не ожидала, что они поставят на вход такого тупицу.       – Я… я просто не думал, что… извините…       – Просто пропусти нас.       Внутри бар выглядел почти так же современно и роскошно, как и снаружи. У стены стояли в ряд стеклянные шкафы, заставленные элитными сортами различного алкоголя. Приятный красноватый свет создавал романтичную атмосферу, и Рюджин вздрогнула, когда Йеджи опустила руки на её талию и притянула к себе, губами касаясь пульсирующей точки на шеи. Чувство жара заполнило грудь. Она дёрнулась, но хватка Йеджи стала лишь крепче.       – Теперь слушай меня внимательно, котёнок. В конце зала есть несколько лифтов, ведущих на этажи. Нам нужен крайний справа, – это единственный вход в пентахаус. Ключ есть только у меня.       – Значит, нужно просто пройти?       – Прямо за нами зашла пара каких-то стариков. Держатся прямо, руки на ремнях. Кто-то из «Камелота».       – Становится сложнее.       – Мягко говоря. Чтобы пройти незаметно, нужно дождаться, пока из кухни выйдет толпа официантов, чтобы заменить еду на шведском столе. Это случается раз в час, и у нас осталось тридцать секунд.       – Тридцать… Йеджи!       – Просто иди за мной и постарайся не облажаться.       Рюджин вдруг показалось, что мир замедлился. Улучив момент, Йеджи утянула её за спину одного из клиентов, чтобы затем быстро добраться до ближайшего к лифту дивана. Когда первые официанты закрыли собой двери лифта, Хван затянула Рюджин внутрь и приложила к панели карту.       – Миссия выполнена, – улыбнулась она.       – Шикарный план, – кивнула Шин. – Вопрос в другом, – как мы, блять, вернёмся? Тоже будем ждать официантов? За час они исследуют весь бар и поймут, что нас нет.       – Я же не совсем идиотка, Рюджин. Вход один, да, но выходов несколько.       – В каком смысле?       – Мои родители были параноиками, – пожала плечами Йеджи. – Я знаю, что в пентхаусе существует как минимум три или четыре запасных выхода на случай, если кто-то попытается пробиться к нам через лифт. К тому же сама система лифта спроектирована так, чтобы при спуске он мог останавливаться на любом этаже, а при подъёме только в пентахаусе.       – Ничего не поняла, – нахмурилась Рюджин.       – Тебе и не нужно, котёнок. В нашей паре за интеллект отвечаю я.       Рюджин ожидала увидеть ту же картину, что царила и в её доме: слой пыли на мебели, сваленные в кучи старые вещи, грязные окна, но внутри царила идеальная чистота. Всё было разложено по местам, и казалось, будто хозяин всего несколько минут назад спустился в бар или ушёл по делам. Йеджи замерла, не решаясь сделать первый шаг, и Шин коснулась её руки.       – Уверена, что готова?       – Нет, но сейчас это не имеет значения.       Хван с благоговением рассматривала оставшиеся от родителей вещи. Повсюду висели семейные фото: мужчина и женщина едва ли старше сорока обнимали совсем маленькую Йеджи, целовали её в щёки. Судя по снимкам, они успели побывать в Париже и Лос-Анджелесе, Токио, Мадриде, на Чеджу, даже в Сиднее, хотя здесь, – в Сеуле, – этот город казался такой же сказочной выдумкой, как Страна Чудес или Неверлэнд. За всю жизнь Рюджин пересекла границу единожды, когда на одной из миссий в районе острова Чеджу случайно направила лодку в сторону Японии, а Йеджи видела красивейшие города мира.       – У нас не так много времени, – напомнила Шин.       – Помню. Дай мне минуту, чтобы вспомнить, где отец расставил свои тайники.       Рюджин ожидала пару небольших потайных ячеек в полу или стенах, но всего за пять минут Йеджи открыла около десяти небольших проёмов. Они были повсюду: встроены в мебель и стены, прикрыты паркетом, спрятаны в ступенях и перилах лестницы, ведущей на второй этаж. Когда Хван говорила, что её родители были параноиками, она действительно имела в виду параноиков. То есть… стоп, это что, тайник в тайнике?! Нет, это даже для будущего наёмного убийцы с проблемами с доверием слишком!       – Серьёзно, папа?! – Прошипела Йеджи, открывая очередной тайник. – Ладно, возможно, мама бы права, когда говорила, что тебе стоит обратиться к психотерапевту.       – Нашла что-нибудь?       – Только старые счета. Или… вот оно!       С торжествующим криком Йеджи достала из очередного тайника стянутую резинками кипу бумаг, исписанную едва различимыми химическими формулами.       – Тут все исследования.       – Можем уходить?       – Пару минут.       Рюджин хотела сказать, что у них нет времени, и агенты «Камелота» наверняка уже поняли, куда они пропали, но одного взгляда на Йеджи оказалось достаточно, чтобы всё внутри неё сжалось от боли. Она выглядела потерянной и побитой, похожей на выброшенного на улицу щенка, который от бессилия был готов тыкаться носом в ноги каждого с тщетной надеждой на то, что кто-нибудь подберёт, отмоет, обогреет. И можно ли было ей отказать?       – Ладно.       Её взгляд опустился на один из снимков. За семь лет, прошедших со смерти её родителей, она очень изменилось. Не внешне, – то лицо, которой Рюджин видела на многочисленных фотографиях, – было почти полной копией той Йеджи, которую она знала, а внутренне. Её улыбка стала наглее и злее, а взгляд наполнился чем-то ядовитым и жутким. Она могла улыбаться и вести себя мило, но это не означало, что у неё получилось полностью смириться с гибелью семьи. Рюджин потеряла свою в пять, – в том возрасте, когда психика сравнительно легко справляется с потрясениями, – но Йеджи уже исполнилось одиннадцать, и ей пришлось столкнуться с осознанием простого и от этого ещё более жуткого факта, – теперь она осталась одна.       Может это и не сломало её, но наверняка надломило, превратив милую девушку в кадета «Камелота», будущего жестокого монстра.       – Я готова, – когда Рюджин обернулась, Йеджи прижимала к груди одну из фотографий.       – Точно?       – Нет, но времени у нас больше нет. Идём, тут есть лестница.       – Лестница?! А для чего мы разыгрывали спектакль с официантами?!       – Увидишь.

***

      Кажется, пентхаус оставался таким чистым только из-за того, что вся пыль каким-то волшебным образом перемещалась на запасную лестницу. Пыль и грязь не просто лежали на ступенях и перилах, а буквально образовывали плотный ковёр, кусками налипающий на одежду и обувь. От стен исходил удушливый запах гнили. Хотелось заткнуть нос, но Йеджи тянула Рюджин за собой вниз, к едва различимой в сумраке полоске света глубоко под ними.       – Лестница ведёт в небольшое помещение за баром. Сейчас там склад, но, отодвинув пару коробок, мы сможем выйти в зал.       – Твой ключ не оставил цифровых следов?       – Нет, всё должно быть настроено так, чтобы любые следы удалялись в течение минуты. Вопрос безопасности.       – Твои родители точно были просто учёными? Всё выглядит так, будто мы вломились в дом мистера и миссис Смит.       – Они достаточно часто работали с организациями, о которых лучше не болтать. К тому же выполняли заказы от правительства Кореи. С такими работодателями рано или поздно начнёшь задумываться, что нужно сделать, чтобы умереть своей смертью.       – Что в тех бумагах, которые ты достала?       – Нужно посмотреть внимательнее, но на первый взгляд это выглядит как формула чего-то, напоминающего кислоту или что-то в этом духе. В общем, некая опасная субстанция.       – Теперь вернёмся в Академию?       – А ты хочешь?       Рюджин едва не врезалась в Йеджи, которая резко замерла прямо по центру лестницы.       – Конечно.       – Я… я хочу выпить, Рюджин. Много выпить.       – Ты в порядке?       – Нет. Я… последние несколько лет я провела, пытаясь убедить себя в том, что то, чем занимаемся, нормально, но теперь… вспоминать родителей, вспоминать себя тогда, когда всё ещё не покатилось прямым рейсом в ад, слишком больно. Мне нужно как-то справиться с этим.       – Алкоголь – не лучший выход.       – Я хочу, чтобы ты присмотрела за мной, пока я буду пить, и отвезла в Академию, а не читала мораль. Ты это сделаешь?       – Давай просто вернёмся.       – Возвращайся одна.       – Но…       – Просто возьми документы и езжай, а я доберусь завтра.       – Ты ведь понимаешь, что я тебя не оставлю?       – Конечно, – судя по голосу, Йеджи улыбнулась. – Это моя маленькая манипуляция. Можешь согласиться с ней и остаться со мной или уехать, я не собираюсь на тебя обижаться.       – Ох… ладно… ладно, я останусь.       У них получилось незаметно пробраться мимо бармена и пары официантов и устроиться за барной стойкой, по пути захватив с одного столиков пару коктейлей. Агенты ждали их у лифта, и Йеджи рассмеялась, заметив, как округлились глаза одного из них, когда он наконец заметил свою цель. Он даже ещё раз взглянул на двери лифта, словно хотел убедиться, что они всё ещё закрыты, и Хван помахала ему рукой.       – Нам влетит, – пробормотала Рюджин.       – Я с этим разберусь.       – Но…       – Расслабься, – за один глоток осушив коктейль, Йеджи приобняла Шин за плечо. – Я знаю, что делаю. Почти всегда.       – Да, ключевое слово «почти».

***

      Йеджи отмечает, что, когда она пьяна, Рюджин кажется ещё более привлекательной. Сейчас, – в красном свете висящих над баром ламп, – её глаза казались ещё более тёмными, глубокими, словно пара магических колодцев, и слегка подёрнутыми пьяной дымкой. Она пила виски, обхватив стакан изящными длинными пальцами, и пара капель стекало по ним, пробуждая в Йеджи желание пройтись по ним языком. Её маленькая шалость с мороженым не шла ни в какое сравнение с тем огнём, который просыпался в груди при виде этой картины.       А её руки…       Боже, её плечи всегда выглядели настолько крепкими? Если да, то зачем она потратила четыре года, пытаясь придумать способ, как заговорить первой, если можно было просто притянуть её к себе и поцеловать? Конечно, это закончилось бы апперкотом в челюсть, но Йеджи смогла это пережить.       «Не глупи», – подумала Хван, заканчивая ряд разноцветных шотов. – «Даже если она не влюблена в тебя, то как минимум испытывает влечение. Просто предложи. Если она не захочет, то просто откажется».       – Хочешь потанцевать?       – Что? – Рюджин нахмурилась.       – Потанцевать? – Йеджи кивнула в сторону танцпола в десятке метров от барной стойки. – Те два придурка всё ещё здесь, так что мы могли бы… если ты хочешь, конечно.       Отставив пустой стакан в сторону, Рюджин кивнула.       – Давай.       – Ты… ты уверена?       – Ну, если ты можешь держаться на ногах, то почему бы и нет? Тем более, если это для дела.       Песня сменилась на более медленную, когда Йеджи затянула Рюджин почти в самый центр танцующей толпы. Руки опустились на её плечи, даже сквозь ткань широкой толстовки почувствовав крепость развитых благодаря постоянным тренировкам бицепсов. Дыхание перехватило. Она была так близко, – на расстоянии меньше метра, – и смотрела снизу вверх потемневшими от возбуждениями глазами. Это выглядела как мечта, как утренний сон, который в любую секунду мог раствориться, оставшись в памяти очередным напоминанием об опущенной возможности.       Набрав больше воздуха в грудь, Йеджи провела дорожку из поцелуев от плеча до уха, прикусила мочку и потянула вниз. С губ Рюджин сорвался стон. Хван хотелось большего. Не просто целовать её в шею, а заползать пальцами под одежду, прикасаясь к напряжённому прессу и аккуратной груди, исследовать губами каждый сантиметр кожи, изучать тело, запоминая реакцию на каждое движение. Она хотела узнать, как Рюджин целуется. Любит ли она доминировать или подчиняться, углубляет ли поцелуй первой? Был бы их поцелуй на вкус такой же терпкий, как виски, или сладкий, как шоты, которые пила Хван?       Рюджин пьяна, – как и Йеджи, – но сейчас это почти не имеет значения.       – Я хочу поцеловать тебя, – прошептала Хван. – Можно?       – Д-да.       Сначала это похоже на бесчисленное количество первых поцелуев, которые были у Йеджи. Это неловко и жёстко, грубовато, и их зубы столкнулись, слегка царапнув внутреннюю часть губ, но мгновение спустя Рюджин слегка наклонила голову, чтобы подстроиться под ритм поцелуя. Это глубоко и грязно, и достаточно, чтобы мир вокруг них замедлился.       И это прекраснее всех поцелуев, которые у Хван были раньше.       – Идём за мной.       Нет, это определённо сон, потому что та Рюджин, которую Йеджи знает, никогда бы не потащила её за собой в сторону туалетов. Это всё лишь очередная нелепая фантазия, яркое пятно среди стандартных серых будней обучения в Академии, то, чего она никогда не переживёт в реальности. Может, она и нравится Рюджин, но в ней слишком много сомнений. Ей хочется прожить подольше, – слишком странное для Йеджи желание, – и поэтому она достаточно осторожна. А Хван… ну, после смерти родителей собственная жизнь перестала казаться ей настолько ценной.       Когда Шин распахнула дверь в крайнюю кабинку, Йеджи забыла, сколько выпила. Они собирались… нет, не так. Рюджин собиралась затащить её в кабинку и трахнуть как в каких-нибудь старых фильмах о «плохих» парнях и развратных девушках, пока за ними наблюдали агенты «Камелота». Сегодня что, Рождество? Она наконец попала в рай? Если да, то спасибо, лесбийская богиня или кто бы там ни был!       – Ты уверена, что хочешь? – Спросила Шин, прижимая Хван к пластиковой стене кабинки.       – Я уверена в этом последние четыре года, Шин Рюджин.       – Тогда… это мой первый раз, и я хочу, чтобы тебе было приятно, так что тебе придётся помогать.       – Всё в порядке, – прошептала Йеджи, целуя Рюджин в шею. – Начинай.       Йеджи едва подавила стон, когда рука Рюджин прошлась по пуговицам на джинсах, расстёгивая их, и скользнула за ткань нижнего белья. Она была не уверена, – Хван чувствовала это по дрожи пальцев, – но старалась, тщательно раздумывая над каждым следующим шагом. Она почти видела, как крутились в голове Рюджин шестерёнки.       – Просто сделай это.       Пальцы скользнули внутрь.       – Так? – Прошептала Рюджин.       – Да… да, это идеально.       Пара чёрных от возбуждения глаз остановилась на лице Йеджи, с интересом изучая реакцию. Йеджи зарылась рукой в короткие пряди, слегка сжимая их, чтобы оттянуть назад, и зажала зубами нижнюю губу Рюджин. Кожа лопнула. Алая капля тёплой крови упала прямо на рубашку, кляксой расплывшись на белой ткани.       Хван смутно почувствовала, как Рюджин подняла её ногу так, чтобы поставить на сидение унитаза, и опустила большой палец на клитор, массируя его так, что внутри живота разлился жар. Знакомое давление нарастало. Шин подалась вперёд, утыкаясь губами в татуировку на ключице, прошлась по ней языком. Нащупав край толстовки, Йеджи стянула её, чтобы увидеть потрясающие плечи и идеальный рельеф мышц на спине. Ей почти захотелось на время отстраниться от неё, чтобы посмотреть на шесть кубиков на прессе, но желание чувствовать ещё больше остановило.       Хотелось, чтобы Рюджин просто продолжила двигаться, вгоняя пальцы так глубоко, как только возможно.       Она кусала Шин за шею, с удовольствия чувствуя, как та постанывает от возбуждения, пока до слуха не донёсся звук открывающейся двери и девичьи голоса. Судя по цоканью каблуков, они подошли к зеркалу. Плохой знак. Ни одна девушка не поправляет макияж меньше, чем за пять минут, а этого времени достаточно, чтобы Рюджин слегка протрезвела и снова смутилась.       Когда Шин двинулась, Йеджи приготовилась услышать отказ или просьбу остановиться, но та прошептала:       – Тебе придётся быть потише.       Зубы впились в ключицу Хван. Свободная рука зажала рот, пока длинные пальцы двигались всё быстрее, почти доводя Йеджи до громких и полных страсти криков. Рюджин была так близко. Она дышала ей в шею, бормоча что-то о том, как хорошо Хван выглядит, целовала, языком проводила по коже. Тело отвечало дрожью.       – Это хорошо? – Прошептала Шин.       – Потрясающе.       Сладкое, ноющее в районе живота облегчение вместе с дрожью распространилось от пальцев Рюджин по всему телу. Мягкие губы снова оказались на губах Йеджи.       – Думаешь, они нас услышали? – Спросила она, притягивая Шин к себе.       – Наверняка. Ты умудряешься быть громкой даже в такой ситуации.       – В этом главное удовольствие, котёнок. Чёрт, кажется, я слишком пьяна.       – Я не понесу тебя на руках.       – Рюджин…       Оставив ещё один поцелуй на губах Йеджи, Рюджин застегнула её джинсы и завела за ухо рыжий локон.       – Идём к машине.       – Самое романтичное утро в моей жизни.