Камелот

      К тому часу, как они выехали из Сеула, дороги были почти пусты. С обочин поднималась в воздух коричневая и серая пыль, которая оседала на металлических боках «Импалы» плотной плёнкой. Джихё наверняка сделала бы им несколько замечаний по поводу чистоты машины, но сейчас это оставалось последним, что волновало Рюджин.       Они переспали…       Нет, не так.       Они занимались сексом в туалете бара, пока приставленные к ним агенты наверняка пытались это подслушать.       По шкале от «обычный вторник» до «ебать как странно» это событие определённо больше подходило ко второму пункту, и Рюджин не представляла, как будет разбираться с этим. Очевидно, им придётся поговорить, но какую позицию ей стоит занять? Сказать, что это было пьяной ошибкой? Признаться в чувствах? Попросить чуть больше времени, чтобы всё обдумать? В любом из этих случаев их отношения неуклонно изменились и кто знает, к чему бы это привело.       Официально «Камелот» не запрещал своим агентам вступать в отношения, но в условиях, когда лишь один из десяти агентов доживал до двадцати пяти лет, любовь сама по себе уходила на второй план. Они думали о другом: трате денег, оружии, сексе на одну ночь. В их жизнях, – как и в жизни Шин, – не было места для стабильных отношений. Особенно с человеком, который подвергал себя опасности настолько часто.       – Я даже отсюда слышу, как ты думаешь, – подала голос Йеджи.       Она полулежала на переднем пассажирском, закинув ноги на приборную панель и полуприкрыв глаза. Её рубашка оставалась расстёгнута до третьей пуговицы, и взгляд Рюджин то и дело заползал под ткань, – в то место, где поднималась и опускалась в ритм дыхания грудь. Она пыталась заставить себя смотреть на дорогу, но всякий раз срывалась и мысленно материла себя за это. Конечно, Хван красива, но её внешность не должна отвлекать Шин от мыслей о том, что делать дальше.       Чёрт, единственный раз, когда она сделала всё так, как хотела, может привести к катастрофе!       – Рюджин… – пропела Йеджи. – Я серьёзно, перестань думать и просто расслабься.       – Тебе легко говорить.       – Конечно, ведь это не меня полчаса назад трахнули в туалете. Или… ой, нет, именно меня.       – Извини.       – Не извиняйся, это был хороший секс.       Сильнее вцепившись пальцами в руль, Рюджин выдохнула. Нужно было сосредоточиться на чём-то действительно важном, например, отчёте для Джихё или показаниях тех агентов, которые следили за ними от Академии до Сеула, но Йеджи… вспоминать об ощущении её кожи на собственных пальцах и не думать о том, чтобы это повторить было слишком тяжело. Хотелось послать всё к чёрту, припарковать машину в тихом месте и затащить Хван на колени, чтобы снова прижаться губами к её ключицам, спуститься ниже, – к груди, – залезать под ткань джинсов и нижнего белья, чтобы почувствовать на пальцах тепло и влагу. Мысли об её стонах не давали нормально дышать, и Шин всё сильнее вжималась в спинку водительского сидения, чтобы заставить себя успокоиться.       Их могли убить, а она думала только о том, как снова переспать с горячей девушкой, как какой-нибудь подросток, проходящий через переходный возраст. Как же, блять, глупо!       – Ты вообще не можешь перестать беспокоиться об этом, да? – Снова спросила Йеджи. – Рюджин… это был просто секс.       – Если бы это был просто секс, я бы не чувствовала себя так.       – Как?       – Не знаю… это было неправильно, но… но мне так хочется повторить.       – Тогда, может, это всё-таки было правильно?       – Не то время.       – «Время»… – повторила Йеджи, расслабленно ухмыляясь одной половиной губ. – А когда будет «то время», Рюджин? После того, как мы разберёмся со СПРИ? После того, как мы окончим Академию?       – Я не знаю.       – Не знаешь, потому что дело не во времени, Рюджин. Не время строит отношения, а люди. Время лишь проверяет их на прочность, и, если человек говорит «сейчас не то время», скорее всего он просто не хочет бороться с теми обстоятельствами, которые стоят перед ним. Понимаешь, о чём я?       – Понимаю, что ты ещё пьяна.       – И что? Признай, что боишься, Рюджин. Мы травмированы, давай не будем этого отрицать, но ты… с тобой всё сложнее, чем со мной.       – Разве?       – Конечно. Ты думаешь, что я сложнее переживала смерть родителей, потому что была подростком, когда их убили, но мне кажется, что чем младше ребёнок, тем сложнее ему принять тот факт, что родители больше не с ним. Дети зависимы от родителей, для них они кто-то типа богов, понимаешь? И вот, в какой-то момент эти боги просто… уходят. И что случается с ребёнком? В нём постепенно разрастается разочарование в тех вещах, которые раньше казались постоянными. А из этого разочарования вырастают проблемы с доверием и так всё дальше и дальше, пока ребёнок не превращается в подростка, а затем и во взрослого. С ним взрослеют и его проблемы.       – На что ты намекаешь?       – На то, что ты не хочешь быть со мной, потому что считаешь, будто это подвергнет меня опасности.       – Это подвергнет тебя опасности.       – Не это, Рюджин. Я будущая наёмная убийца, которая сейчас охотится за другими наёмными убийцами. Неужели ты думаешь, что моя жизнь будет в большей опасности из-за стабильных моногамных отношений с очень глупой, но очень красивой девушкой.       – Я не глупая.       – Разумеется, поэтому ты и поймёшь, как глупо это звучит. Если я умру, то это случится не из-за тебя, а из-за тех решений, которые я приняла.       – Я могла бы тебе помочь…       – Шин Рюджин… – промурлыкала Йеджи, кончиками пальцев мягко скользя от её предплечья к кисти. – Возьми меня за руку, Шин Рюджин, и перестань думать о будущем. Сейчас я здесь и думаю только о том, как хочу поцеловать тебя снова, а остальное не имеет значения.       Ощущение руки Йеджи в её руке успокаивало. Рюджин переплела их пальцы и опустила руки на колено, наслаждаясь ощущением тепла и тяжести на своей ладони, и улыбка сама по себе появилась на губах. Конечно, это ничего не изменило, и страх, поселившийся в глубине её сознания, никуда не ушёл, но от мысли о том, что Хван здесь, – совсем рядом, – стало легче. Шин могла позаботиться о ней, спасти и от СПРИ, и от прочих ублюдков, которые захотели бы ей навредить, а потом… потом они бы, наверное, просто сбежали куда-нибудь.       «Мечты», – жёстко отрезал внутренний голос.       – Не думай, Рюджин, – попросила Йеджи, сильнее сжимая её руку. – Просто позволь себе хотя бы несколько минут ни о чём не думать.

***

      Йеджи не отпустила её ни в гараже, ни на пути в их теперь общую комнату, ни в самой комнате. Она стягивала с себя вещи, принимала лекарства от похмелья и пыталась поудобнее устроиться в кровати, держа Рюджин за руку, пока та свободной рукой выуживала из ящиков бумагу и ручку для написания отчёта. Хван предлагала помочь, но к этому часу её речь уже превратилась в сонный бред, и она уснула почти сразу после того, как её голова коснулась подушки.       Шин кратко описала поездку до Сеула и подготовку к убийству, рассказала, где они взяли оружие и почему решили занять именно эти позиции, описала жертву и охрану. Обычно кадеты не углублялись в детали, – учителям было достаточно самого факта успешно выполненной миссии, – но Рюджин понимала, что их дело будут рассматривать так тщательно, как только возможно. Люди, которые следили за ними, предоставят свои отчёты, и, если хоть что-то не совпадёт у них снова будут проблемы.       Рюджин может справиться с допросами, но очередной обыск… Джихё, наверное, лишится последних нервных клеток, если снова увидит коллекцию в тумбочке Хван. Наверное, в прошлой жизни она действительно совершила слишком много грехов. Закончив отчёт краткой выпиской из произошедшего в клубе, Рюджин пробежала взглядом по строчкам и снова посмотрела на Йеджи. Она лежала на спине, раскинув руки в стороны, а её лицо выглядело настолько умиротворённым и нежным, что сердце пропустило несколько ударов. Осторожно освободив ладонь, Шин наклонилась, чтобы прижаться губами к её щеке, и вышла из комнаты.       Джихё была в своём кабинете и не удивилась, когда Рюджин вошла одна.       – Похмелье? – С пониманием спросила она.       – Думаю, она всё ещё пьяна.       – Эта девушка… ладно, я поговорю с ней об этом позже. Ты принесла отчёт?       Глазами изучив ровные строки, Джихё кивнула и отложила листы в сторону.       – Что-то не так? – Поинтересовалась Рюджин.       – Нет, всё совпадает с теми показаниями, которые дали те, кто вас контролировал.       – То есть следил за нами?       – Контролировал, – поправила Джихё. – Будет лучше, если ты начнёшь использовать это слово.       – Ладно. Но, видимо, вас всё-таки что-то беспокоит, раз вы меня не отпускаете.       – Агенты упомянули, что потеряли вас из виду в баре.       – Мы отошли к барной стойке.       – Они потеряли вас дважды.       – Мы… – Рюджин почувствовала, как тепло поднялось к щекам.       Джихё тоже заметила, потому что покачала головой и быстро сказала:       – Не продолжай. Полагаю, если они всё-таки решат вас допросить, Хван перескажет все подробности.       – Не сомневайтесь.       – Поверь, в ней я точно не собираюсь сомневаться. Особенно если дело касается её длинного языка.       – Да, во всех отношениях длинного.       – Рюджин!       – Я молчала, мэм.       – Вот и молчи, – хмыкнула Джихё. – Хватит мне одной вечно возбуждённой занозы в заднице. Ладно, – откинувшись на мягкую спинку стула, она снова взяла в руки отчёт и пробежалась по нему взглядом, а затем кивнула и опять посмотрела на Рюджин. – До завтрашнего дня вы с Хван можете быть свободны. Постарайтесь никуда не влипнуть. Снова.       – Да, мэм.       Стукнув каблуком армейского ботинка о пол, Рюджин развернулась и вышла.