Камелот

      Оказалось, договориться с Джексоном о завтраке было даже слишком просто. Не задавая лишних вопросов, он за несколько минут приготовил блинчики, не забыв щедро полить их кленовым сиропом, заварил две чашки кофе и даже испёк несколько панкейков, поставив рядом с ними заварной крем. Протянув ему пару купюр, Рюджин направилась в комнату Йеджи.       Мимо проходили заспанные кадеты. Некоторые из них, одетые только в форменные рубашки и брюки, спешили в сторону кабинетов старших офицеров, другие только возвращались с заданий. Большинство из них, едва увидев Шин, почтительно отходили в сторону. Рюджин хотелось верить, что дело в её авторитете, но здравый смысл подсказывал, что благодарить за это стоит Хван и её репутацию. Она действительно сломала тому парню, который наступил Рюджин на ногу, пальцы, и с тех пор на них обеих начали поглядывать почти с ужасом.       В комнате так же, как и час назад, стояла тишина, прерываемая лишь очаровательным (по мнению Рюджин) сопением. Йеджи лежала на кровати, накрывшись одеялом почти до подбородка, её рыжие волосы разметались по белой подушке, словно ручейки жидкой меди, и Шин захотелось прикоснуться к ним, зарыться в них пальцами, чтобы почувствовать мягкость, уткнуться носом. Она хотела устроиться рядом с Хван, прижать её к себе и опустить голову на плечо, но смелости хватило лишь на то, чтобы стянуть с неё одеяло.       Застонав так, что сердце Рюджин пропустило несколько ударов, Йеджи перевернулась на спину и улыбнулась.       – Эй, красотка, – рассмеялась она, приподнимаясь на локтях. – Завтрак в постель? Как романтично.       – Это для того, чтобы ты протрезвела.       – А что, тебя замучила совесть, и теперь ты хочешь устроить для меня очень ранний романтический ужин с продолжением?       – Если ты не будешь есть, я просто…       – О, нет, я очень голодна.       Рюджин вздрогнула, когда Йеджи резким движением опрокинула её на кровать и нависла сверху. Мягкие губы прошлись по коже на шее от линии челюсти до ключицы и остановились на впадине, языком прочерчивая от неё линию до воротника футболки. Правая рука остановилась на брюках и легко справилась с ремнём, чтобы затем спуститься к ширинке. Когда зубы сошлись на правой ключице, оставляя розовый след, Шин подалась вперёд бёдрами и прикусила губу, чтобы не застонать.       – Но я думаю, что заслужила сразу перейти к главному угощению, – прошептала Хван. – Вчера ты так хорошо обращалась со мной, так что сегодня я хочу сделать для тебя то же самое. И… о, Боже, Рю, я так хочу прикоснуться к тебе. Если бы ты только знала…       Это был великолепный вид. Йеджи нависала над Рюджин, пока кончики её волос щекотали чувствительную кожу на щеках и шее. Её щёки слегка порозовели, а губы опухли настолько, что Шин с трудом подавила желание повалить её на спину и поцеловать так, как хотела, – грубо и нагло, грязно, вползая языком в рот и кусаясь, словно от этого зависела её жизнь. Она представляла, как срывает с Йеджи топ и обхватывает губами грудь, как обводит языком сосок и посасывает. Жар разливался по телу от каждой новой мысли. Сейчас он собрался в самом низу живота, – прямо над поясом шорт, – и пульсировал, посылая в каждую клетку единственный сигнал – «Я ЕЁ ХОЧУ!». Да, именно капслоком и жирным шрифтом и обязательно кроваво-красными буквами.       – Я… – Рюджин слегка оттолкнула Йеджи и нахмурилась. – У меня ещё никого не было. Ну, в этом плане.       – Серьёзно? Тебе даже куннилингус не делали?       – Н-нет…       Рюджин смущённо отвела взгляд в сторону, но Йеджи опустила правую руку на её щёку и повернула к себе, чтобы посмотреть в глаза. Улыбка появилась на лице. Она прошлась подушечкой большого пальца по скуле, надавила на уголок губ. Когда Рюджин обхватила палец губами, зрачки Хван расширились, а улыбка стремительно превратились в улыбку хищника, наконец загнавшего жертву в свою ловушку.       – Никто, да? – Переспросила она. – Что ж… я рада быть твоей первой.       – Йеджи…       – Скажи, если почувствуешь себя плохо, ладно? Я обещаю, что сразу остановлюсь.       Одного лишь поцелуя в шею оказалось достаточно, чтобы Рюджин позволила себе расслабиться. Она послушно стянула с себя майку и дотронулась до волос Йеджи, когда та зубами стянула с плеча лямку спортивного топа и обхватила губами набухший сосок. Проведя дорожку из поцелуев до низа живота, Хван остановилась, чтобы кончиками пальцев пройтись по обнажённому прессу и выпирающим рёбрам.       – Ты красивая, – прошептала она в кожу. – Ты слишком красивая, а я слишком мало говорю об этом. Я должна чаще рассказывать, как люблю твоё тело, Рюджин. Чёрт, если бы ты хотя бы раз могла взглянуть на себя моими глазами… ты бы сразу поняла, как прекрасна.       Через мгновение Йеджи стянула и брюки и опухшими от поцелуев губами дотронулась до влажной ткани нижнего белья. Когда она сняла и их, Рюджин замерла, чуть сильнее цепляясь за рыжие волосы. Едва ли это было ощутимо, но Хван всё-таки подняла голову и, продолжая оставлять на теле поцелуи, поднялась к лицу Рюджин, чтобы коротко прижаться носом к пульсирующей точке на её шее.       – Если ты не хочешь…       – Хочу, – выдохнула Шин. – Но я… я просто не уверена, что тебе понравится.       – Рюджин, – рассмеялась Йеджи, прикусывая мочку её уха. – Моя прекрасная Рюджин, я мечтала о тебе с тех пор, как нам исполнилось по четырнадцать. Ты правда думаешь, что в тебе может найтись хотя бы что-то, что меня разочарует?       – Я…       – Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что готова сделать ради тебя всё, что угодно, а ты думаешь, что можешь меня разочаровать. Как же глупо…       – Эй!       – Я любя, котёнок.       Хван снова спустилась ниже. Её язык нежный и аккуратный, а движения осторожные, словно она всерьёз переживает, что может навредить Рюджин, и пальцы в ногах сводит от приятных ощущений. Первый всплеск наслаждение накатывает, когда Йеджи скользит языком вверх по клитору, и он пронзает, как молния, заставляет дрожать и цепляться пальцами за простыню, сжимать её в кулаке.       – О…       Это больше, чем просто приятно, потому что бёдра Рюджин дрожали так сильно, что Йеджи пришлось удерживать их до синяков на бледной коже. Шин пыталась сдержаться, задуматься о чём-то другом или просто расслабиться, но тело словно переполнял электрический ток, который, заполняя каждую клетку, стремительно разрывал её на атомы и тут же склеивал. Она цеплялась пальцами за волосы, наверняка делая Хван больно, но та продолжала языком и губами исследовать клитор.       Она водила по нему языком и обхватывала губами, посасывала и давила, пока удовольствие не стало настольно сильным, что у Рюджин не получилось остановиться. В первую секунду это показалось ей свободным падением или полётом, но затем перед глазами промелькнули пульсирующие разноцветные круги, и жар разлился по телу волнами, по силе сравнимыми лишь с цунами. Бёдра и руки продолжали бесконтрольно дрожать, но это была приятная дрожь. Даже слишком приятная, учитывая, насколько смущающе-сильно поблёскивали губы Йеджи, когда она положила голову на живот Шин.       – Кажется, это было неплохо.       – Х-хорошо, – выдохнула Рюджин.       Шин притянула её к себе. На вкус её губы были странными, но приятными, и она целовала их до тех пор, пока Йеджи, задыхаясь, не отстранилась, чтобы устроиться рядом.       – Я хочу ещё, – прошептала она, целуя Рюджин в обнажённое плечо.       – Серьёзно?       – Я же говорила, что думала о тебе с четырнадцати. Конечно, мне не хватит всего двух раз. Пусть даже и таких потрясающих.       – Но мы же ничего не обсуждали. Как это повлияет на то, что мы делаем? На учёбу?       – Почему тебя это волнует? Мы можем встречаться и продолжать расследование. Это ничего не изменит.       – Это многое изменит.       – Рюджин…       – Я… у меня есть к тебе чувства, Йеджи, но ещё у меня есть миссия – найти тех, кто убил моих родителей. Извини, но это важнее.       – А ты совсем не умеешь говорить с девушками после секса. Повезло, что с тобой я, а не какая-нибудь особа почувствительнее.       – Я просто пытаюсь быть с тобой честной.       – И я это ценю, хотя и не до конца понимаю, чего ты боишься.       – Это не страх.       – Страх, Рюджин, – возразила Йеджи, продолжая чертить на животе Шин замысловатые узоры. – Ты ведь понимаешь, что наши отношения ничего не изменят, верно? Я любила тебя до того, как мы всё это начали, и буду любить после того, как мы это закончим.       – Если закончим.       – От того, будешь ли ты со мной, «когда» не изменится на «если».       – Я… я не могу, Йеджи.       – Какая же ты трусиха, – рассмеялась Хван. – Но… я сделаю так, как ты хочешь. Всегда.       – Спасибо.       – Поблагодаришь, когда мы в следующий раз останемся наедине, котёнок, а пока давай просто обнимемся. Я только что неплохо поработала языком, знаешь ли.       – Заткнись.       – Я тоже тебя люблю.

***

      Джису и Юна подсели к ней на обеде. Они неловко переглядывались и подталкивали друг друга, словно так и не смогли решить, кто должен первым начать разговор. В конце концов, инициативу взяла на себя Чхве. В один глоток осушив кружку чая, она опустилась на место напротив и нахмурилась.       – Хван не с тобой?       – Прячется под столом, – бросила Рюджин.       – Серьё…       – Нет, конечно. Она в комнате, занимается отчётами для Джихё.       – О… слушай, я… то есть мы. Конечно же, мы хотели с тобой поговорить.       – Ну, вперёд, – Рюджин водила ложкой по тарелке, деля картофельное пюре на две неравные части. Юна неловко опустилась рядом с Джису и положила руку на её колено, сжимая до побелевших костяшек, но Чхве не обратила на это внимание.       – Нам жаль, что всё так случилось. С Йеджи. Ты права, не стоило верить Ёнджуну.       – Он что, успел что-то натворить?       – Нет, но… – Джису и Юна посмотрели друг на друга. – Мы просто много говорили об этом и поняли, что доверились не тому, кому должны были. Ты – часть нашего юнита, человек, которого мы знаем уже почти пять лет. В первую очередь нам следовало обратиться к тебе.       – Если ты веришь Йеджи, – добавила Юна. – То и мы верим.       – Это извинения?       – Да.       – Я их принимаю.       Улыбка появилась на губах Джису.       – Хорошо. Ты… ты вернёшься в комнату?       – Не сейчас.       – Рюджин…       – Не дави, Джису, – попросила Юна. – Просто… кхм… если ты захочешь вернуться, двери комнаты всегда будут открыты для тебя.       – Спасибо.       – Ты наш друг, Рюджин, – повторила Джису. – Была, есть и будешь.       Рюджин хотела улыбнуться, но перед глазами снова появился образ Йеджи. Она снова скользила поцелуями по телу, руками исследуя талию, и её взгляд выглядел таким нежным, что слёзы сами собой подступали к щекам, а сердце пропускало удар за ударом. Хотелось обнять её, прижать к себе и целовать, пока не заболят губы. И как Джису и Юна, – люди, которых Шин считала друзьями, – могли распускать о ней грязные слухи? Могли верить не ей, – члену своей группы, – а какому-то ревнивому придурку, который не мог смириться с тем, что его разлюбили?       – А Йеджи – моя девушка. Была, есть и будет. И что бы ни болтал Ёнджун, она – не шлюха, и любой, кто скажет что-то подобное ещё раз, будет иметь дело со мной. Даже вы.       Джису хотела возразить, но Юна кивнула.       – Просто дай нам время привыкнуть к этой мысли.       – «Привыкнуть»? Не вы же с ней встречаетесь.       – Прости.       – Плевать, – бросив ложку, Рюджин встала. – Пока я останусь с Йеджи.

***

      Едва Шин вошла, Йеджи притянула её к себе и прижалась губами к губам, оставляя на них нежный поцелуй с тёплым привкусом кофе и кленового сиропа. Она попыталась опустить руки на задницу, но Рюджин легко (и почти игриво) шлёпнула её по ладоням и отстранилась.       – Ну, Рю, – заныла Хван.       – У нас есть работа.       – А у меня есть потребности. Если говорить конкретнее, то сексуальные. Если говорить ещё конкретнее, то сексуальное желание стянуть с тебя одежду и заняться любовью прямо на этом столе.       – А у меня есть потребности побыть в тишине.       – Хорошо, я буду затыкать тебе рот поцелуями, чтобы ты не стонала.       – Йеджи…       – Стоило попытаться, – рассмеялась Хван, целуя Шин в шею.       Притянув Рюджин к столу, она провела пальцами по бумагам своего отца. Большая часть из них была исписана непонятными формулами и расчётами, а меньшую занимали короткие заметки, касающихся неких опытов, проводимых во взорванном институте. Судя по всему, испытание на полигоне или в реальных условиях не проводилось, а значит, эффективность вещества, которое разрабатывали родители Йеджи, находилась под вопросом. К тому же оставалось неясным, для чего его разрабатывали и кто, если не СПРИ, мог желать закрытия проекта.       – Уже выяснила, что это?       – Как я и думала, смесь кислот и усилителя. Очень редкая дрянь, которая в теории может прожечь любой органический или неорганический предмет за достаточно короткое время.       – И для чего оно могло разрабатываться?       – Сложно сказать. Чисто в теории заинтересоваться такой штукой могли все от руководства стран третьего мира до «Камелота».       – Здесь нет ничего о спонсоре исследований?       – Только запись о неком Шиву, который заходил за несколько дней до взрыва.       – И что в записи?       – То же, что и я сказала. Вот, смотри. «8:39, заходил Шиву».       – В списке погибших при взрыве его точно не было. Выходит, о разработке знал кто-то не из команды твоего отца.       – Знал, но не смог продолжить работу.       – Если он не нашёл бумаги, то вряд ли их с твоим отцом связывали дружеские отношения.       Йеджи пожала плечами.       – У моего отца ни с кем не было дружеских отношений. Он доверял только мне и матери, хотя насчёт себя я не уверена.       – Мы можем проверить список сотрудников института, в котором работали твои родители. Найдём всех Шиву, потом проверим их на причастность к нашему делу и в конце придём к нужному.       – Это займёт много времени. Если мы вообще найдём того самого Шиву среди сотрудников.       – Ну, другого плана у нас нет, верно?       Йеджи подошла ближе, опуская руки на шею Рюджин.       – Если только ты не хочешь с этим закончить.       – Нет.       – Рю, просто подумай…       – Я должна знать, Йеджи. Особенно теперь, когда мы напали хоть на какой-то след. И мне всё равно, будешь ли ты на моей стороне или нет.       Разумеется, ей было не всё равно. Рюджин хотела знать, что Йеджи рядом, хотела чувствовать надёжное плечо, на которое можно было опереться, и, самое главное, хотела понимать, что ей всегда будет, куда вернуться. После смерти родителей «дом» перестал казаться чем-то реальным, став скорее эфемерной картинкой где-то на задворках сознания, но сейчас, – рядом с Хван, – он наконец начал обретать физическое воплощение. Её домом стала Йеджи: её комната и кровать, стол, книги и даже разбросанные по всему пространству вещи. Шин не могла потерять это.       – Конечно, я на твоей стороне. Без меня ты погибнешь.       – Кто бы говорил, – Рюджин взглядом указала на живот.       – Я подставилась под пулю, чтобы заработать красивый шрам. Слухи говорят, что тебе нравятся мускулистые девушки со шрамами.       – Слухи врут.       – Вот как, – хихикнув, Йеджи наклонилась к лицу Шин, чтобы оставить на щеке нежный поцелуй. – Тогда какие же девушки тебе нравятся на самом деле?       – Рыжие.       – М… я в твоём вкусе?       – Возможно.       – Рюджин…       – Да, – выдохнула Шин. – Да, ты в моём вкусе.