Steps towards

Ацуши медленно шел по осеннему парку. Его ноги сами привели его сюда — в место, где он когда-то находил умиротворение. Над головой шелестели золотые листья гинкго, время от времени срываясь с ветвей и опускаясь на землю, словно угасшие искры. Закат окрасил небо в приглушенные розовые и оранжевые тона. Но, несмотря на теплоту пейзажа, внутри него царила ледяная пустота. Он остановился у скамейки под высоким деревом, листья которого уже осыпали землю тонким золотым ковром. Медленно сел, достал термос и фарфоровую чашку, серебристо серую, с блестящими серебряными звездами — одну из первых вещей, купленных им на первую зарплату в Агентстве. Эта мелочь должна была приносить радость, но сейчас в ней не было утешения. Руки, чуть дрожащие от ветра и внутреннего напряжения, осторожно налили чай. Хризантемовый аромат заполнил воздух, мягкий и успокаивающий, как слабое эхо чего-то светлого, давно ушедшего. Обхватив чашку ладонями, он попытался впитать её тепло, но ощущал только холод — не снаружи, а внутри. Его взгляд скользил по осеннему пейзажу, но он не замечал ни красоты падающих листьев, ни бликов заката на воде в пруду неподалеку. Мысли, подобно хищным теням, вновь и вновь возвращались к моменту, от которого он пытался сбежать. К тому проклятому кораблю. Акутагава. Этот образ горел в его памяти, не уступая реальности. Он казался настолько ярким, что затмевал все вокруг. Ацуши мог бы поклясться, что чувствует запах его крови и слышит холодное звяканье металлического лезвия. Смерть брюнета, его обещание, эта короткая, невозможная встреча… Все это врезалось в сознание, как неотвратимый рок. Даже теперь, зная, что Акутагава жив, он не мог избавиться от гнетущего чувства вины. Он вспомнил, как Акутагава в последний раз встретил его взгляд. Тот момент был полон боли, отчуждения и решимости. Тогда, на корабле, Ацуши понял, что их враг, Фукучи, превосходил их обоих. Слишком опытный, слишком сильный. И он — слабый, дрожащий, беспомощный — не смог стать равным Акутагаве. Брюнет принял смертельный удар на себя. Заставил напарника сбежать, насильно вытолкав в безопасное место. Даже сейчас Ацуши не мог забыть, как тот, покрытый ранами, потащил его прочь, не давая шанса остаться и сражаться рядом. Он должен был быть сильнее. Тогда бы Рюноске не пришлось… Память подбрасывала осколки той сцены. Алую кровь на белоснежной рубашке. Холодный взгляд, в котором, несмотря ни на что, теплилась тень надежды. И ту улыбку. Прощальную. Ацуши никогда не думал, что сможет увидеть её, но тем более — в такой момент. Это была лёгкая, почти мимолётная улыбка, которую он однажды попросил у брюнета. Улыбка, что была подарком и прощанием одновременно. “Почему?” Мысль эта вновь пронзила его. Он не мог понять, что двигало его извечным соперником. Почему тот выбрал смерть, а не возможность выжить ценой жизни Ацуши? Почему он настоял на этом, даже усмехаясь перед самой гранью? “Беги скорее, дурак.” Этот голос вновь раздался в голове, резкий, пропитанный привычной издёвкой. Но на этот раз в нем было что-то иное. Тёплое. Ацуши сжал чашку сильнее. Его пальцы задрожали. Он закрыл глаза, стараясь удержать слёзы, которые подступили к горлу. Он ненавидел это чувство беспомощности, отчаяния. А осень вокруг — такая красивая, такая совершенная — казалась ему лишь декорацией к неизбежной трагедии. — Эй, малыш, ты вообще дышишь? — прозвучал низкий, слегка насмешливый голос рядом с ним. Ацуши вздрогнул и резко открыл глаза. Он поднял взгляд и увидел перед собой мужчину с рыжими волосами, одетого в длинное пальто. Незнакомец стоял всего в шаге от него, держал в руке чашку кофе, а лёгкий осенний ветер играл с его причёской. — Ну? — продолжил мужчина, приподняв одну бровь. — Ты так застыл, что я уже подумал, не решил ли ты стать статуей в этом парке. Рыжеволосый рассмеялся коротким, слегка хрипловатым смехом, а затем бесцеремонно сел рядом с ним на скамейку. — Что это с тобой? — небрежно бросил он, ставя свою чашку рядом. Ацуши, всё ещё ошарашенный, быстро отвёл взгляд, чувствуя, как его щеки начинают теплеть. — Ничего… Всё в порядке, — пробормотал он, пытаясь улыбнуться. Но его голос прозвучал настолько неубедительно, что даже сам он не поверил в свои слова. — «Всё в порядке», — передразнил рыжеволосый, запрокинув голову. — Так говорят только те, у кого, как раз, всё совсем не в порядке. Ацуши промолчал, уткнувшись взглядом в свою чашку. — Ну ладно, не хочешь говорить — твоё дело, — продолжил мужчина, чуть откинувшись назад и вытягивая ноги. Он смотрел на золотую листву, будто это была его главная цель. — Осень красивая, правда? Легче забыть про дерьмо, когда вокруг такие пейзажи. Ацуши по-прежнему молчал, но его взгляд ненадолго дрогнул. Рыжеволосый заметил это и усмехнулся. — Хм. А что за чай у тебя? — спросил он, кивнув в сторону чашки. — Хризантемы, — тихо ответил Ацуши, машинально обхватив ладонями фарфор. — Хризантемы, говоришь? — мужчина усмехнулся чуть шире. — Ну ты гурман, парень. Знаешь, этот чай — штука сезонная. Лёгкий, с медовым привкусом. Я, правда, больше по крепкому алкоголю, но пробовал его. Он сделал паузу и взглянул на Ацуши. — Благодаря одному знакомому, — добавил он, глядя на молодого человека так, будто намеренно выжидал реакции. Ацуши приподнял голову, насторожившись. — Знакомому? — Да, Акутагаве, — спокойно произнёс мужчина. Имя ударило Ацуши по нервам. Его пальцы крепче сжали чашку, дыхание стало чуть тяжелее. Он поднял на собеседника взгляд, в котором смешались напряжение и неуверенная надежда. — Вы… вы знали его? Рыжеволосый хмыкнул и чуть склонил голову вбок. — Знал? Знаю. Мы с ним работали бок о бок довольно долго. Если уж на то пошло, он мой подопечный. Так что да, киддо, я знаю Акутагаву. — Подопечный? — переспросил Ацуши, чувствуя, как в его груди всё сильнее сжимается. — В Мафии? — Угу, в Мафии, — невозмутимо подтвердил мужчина, глядя куда-то вдаль. — Накахара Чуя, если ты не в курсе. Имя и титул быстро сложились в сознании Ацуши. Он слышал об этом человеке от Дазая. “Божественная кара Мафии.” Один из самых опасных, жестоких и сильных исполнителей. Но взгляд Чуи был неожиданно мягким, и в его тоне не было угрозы. — А ты, должно быть, и есть тот самый оборотень, за которого давали семь миллионов, — продолжил Чуя, чуть ухмыльнувшись. — Что ж, теперь понятно, почему ты так погрустнел. Ацуши открыл было рот, но не нашёл слов. Чуя заметил это и слегка прищурился. — Ты явно беспокоишься о нём, — заключил он, голос стал чуть тише, но не менее уверенным. — Нет… То есть, да, — Ацуши нервно сглотнул и, после паузы, честно добавил: — Просто интересно, как он… себя чувствует. Чуя молча смотрел на него несколько секунд, а затем медленно улыбнулся, но улыбка эта не была насмешливой. Скорее, усталой. — Как себя чувствует? — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Жив, если ты об этом. Но, скажу честно, этот бедный ребенок не знает, как чувствовать. Ацуши смотрел на него, не отрываясь. — Но ты это и так знаешь, да? Последняя фраза звучала так, будто Чуя говорил не только об Акутагаве, но и о себе. Мужчина поставил чашку на скамейку и скрестил руки на груди, его взгляд всё ещё был направлен на золотую листву вокруг. — Ты всегда так много думаешь? — спросил он, бросив короткий взгляд на Ацуши. Тот снова вздрогнул от неожиданного вопроса, но в этот раз не стал отрицать очевидное. — Наверное, — тихо ответил он, слабо улыбнувшись, но его голос звучал глухо. Чуя усмехнулся и покачал головой. — Знаешь, когда я впервые начал работать с Мафией, у меня тоже была дурная привычка всё обдумывать. Каждый шаг, каждое слово, каждый взгляд — будто от этого хоть что-то менялось. — И вы… перестали? — Ацуши не смог скрыть удивления. — Ха, да не то чтобы совсем, — хмыкнул Чуя. — Но я понял, что зацикливаться на мыслях — это всё равно что ходить по кругу. Чем больше копаешься, тем меньше шансов вылезти. Ацуши промолчал, опустив взгляд на чашку. Чуя, глядя на него, вздохнул, словно сдаваясь. — Ладно, давай честно. Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Угадай, кто или что стало причиной? Ацуши замялся, не находя, что сказать. Он прекрасно знал, что разговор идёт в сторону, которую он хотел бы избежать, но Чуя, кажется, был настроен выяснить правду. — Слушай, — продолжил Чуя, его голос стал чуть мягче. — Я знаю, что ты думаешь о нём. О нём и о том, что произошло. Ацуши замер, его пальцы крепче сжали чашку. — Акутагава… он ведь вернулся, — начал Чуя, бросив взгляд в сторону, будто обдумывая, что сказать дальше. — Живым. Чего никто не ожидал. Даже он сам. Ацуши поднял взгляд, его глаза расширились. — Он… вернулся? — переспросил он, хотя знал это лучше всех. — Вернулся, — подтвердил Чуя. — Но… стал другим. Он задумался на мгновение, затем добавил: — Он всегда был непростым, это ты и сам знаешь. Одиночка. Но раньше он хотя бы пытался… держаться своей команды. Теперь же… он стал ещё более отстранённым. Ацуши напрягся, чувствуя, как эти слова медленно, но уверенно оседают у него в груди. — Что вы имеете в виду? — тихо спросил он. Чуя взглянул на него краем глаза, его выражение стало серьёзным. — Это сложно объяснить. Словно он существует где-то на границе. Стоит на берегу реки и смотрит на другой, но не собирается переправляться. Эти слова ударили Ацуши сильнее, чем он ожидал. — Он… не держится за свою команду? — его голос был едва слышен. — Нет, не сказал бы, что совсем, — ответил Чуя. — Но раньше он хоть немного старался… А сейчас будто решил, что это больше не его дело. Ацуши отвёл взгляд, его руки задрожали, когда он крепче сжал чашку. — Почему? — выдохнул Ацуши, почти не осознавая, что сказал это вслух. — Ты спрашиваешь это у меня? — Чуя наконец посмотрел на него. — Может, ты лучше меня знаешь, почему он стал таким. Ацуши опустил взгляд, его руки задрожали. Алый поток крови, лёгкая улыбка Акутагавы, звук металла, разрезающего воздух… Всё это ожило перед глазами, вызывая болезненное жжение в груди. — Потому что он умер из-за меня, — прошептал он. Чуя не стал отвечать сразу. Он только посмотрел на Ацуши чуть дольше, чем обычно, будто пытаясь понять, насколько глубока эта вина, которую тот чувствует. Ацуши, не замечая реакции рыжеволосого, продолжал крутить в голове всё услышанное. Теперь это был не просто груз вины, который он носил в себе. Это был вызов. Он вдруг осознал, что должен сделать. “Если раньше он не позволял себе строить связи, потому что думал, что скоро умрёт, то теперь у него нет этой причины. Но вместо того чтобы жить, он отстраняется ещё больше.” В его сердце разгоралось что-то новое — неистовое желание вырвать Акутагаву из этого мрака. Вернуть ему веру, дать понять, что жизнь не просто продолжается, но ещё может быть наполнена большим смыслом, чем отчаянное желание доказать свою ценность в глазах Дазая. “Если я не помогу ему, то кто?” Чуя, заметив, как Ацуши замыкается в себе, чуть наклонился вперёд, подаваясь ближе, но сохраняя непринуждённость. — Знаешь, малыш, — начал он спокойно, с лёгкой, почти незаметной улыбкой, — если хочешь, давай завтра вечером прогуляемся. Осенью парк выглядит лучше всего, да и чай на свежем воздухе всегда вкуснее. Ацуши поднял на него взгляд, немного удивлённый таким предложением. — Прогуляться? — переспросил он, будто не до конца понял смысл сказанного. — Ну да, — кивнул Чуя, облокотившись на спинку скамейки. — Выпьем чего-нибудь тёплого, поговорим. К тому же я всё ещё не поблагодарил тебя за то, что вернул мой кошелёк. Надо же отплатить за такую услугу. Ацуши чуть улыбнулся, неловко глядя в сторону. Он вспомнил, как неделю назад случайно нашёл кошелёк Чуи в баре и вернул его хозяину. Тогда всё началось с короткого «Спасибо», а закончилось разговором, который внезапно перерос в знакомство. Рыжеволосый, внимательно наблюдая за ним, добавил чуть мягче: — Это… что-то вроде благодарности. Так что не думай, что я тебя просто так в свою компанию зову. Ацуши чуть растерянно кивнул. — Хорошо… — сказал он тихо, но в его голосе слышалось едва заметное облегчение. Чуя усмехнулся и, на мгновение задумавшись, посмотрел куда-то вдаль. — Кстати, если тебе интересно, могу подсказать пару чаёв, которые нравятся Акутагаве, — заметил он как бы между делом. Имя брюнета заставило Ацуши вновь поднять на него взгляд. В его глазах отразились и волнение, и интерес. — Правда? — спросил он, почти шёпотом, будто боялся, что это предложение окажется шуткой. — Конечно, — подтвердил Чуя, его усмешка стала чуть шире. — Рюноске знает о чаях больше, чем любой нормальный человек. Даже когда я был его наставником, он мог часами обсуждать их с такой серьёзностью, будто это самое важное в мире. Ацуши неожиданно улыбнулся. Это была тихая, скромная улыбка, но в ней отражалось искреннее чувство благодарности. — Спасибо, — тихо сказал он. Чуя отмахнулся, как будто это было несущественно. — Да ладно. Это всего лишь чай. Ну что, завтра здесь, в это же время? Ацуши, немного поколебавшись, на этот раз кивнул увереннее. — Да, договорились. Чуя поднялся, поправляя ворот пальто, и бросил на него последний взгляд. — Только не вздумай завтра снова сидеть тут с таким видом, будто тебе некуда идти, — сказал он, его тон был чуть строгим, но неожиданно тёплым. — Завтра увидимся, малыш. Он ушёл, оставив за собой лёгкий запах кофе и тихий шорох листвы под ногами. Ацуши провожал его взглядом, чувствуя, как в груди становится чуть легче. Это предложение — столь простое, но наполненное заботой, — оставило у него тёплое чувство, будто он впервые за долгое время не один. Отпив немного остывшего чая, Ацуши закрыл глаза и позволил себе ненадолго забыть о вине, которую он чувствовал. Завтрашняя встреча теперь казалась ему чем-то важным — шагом вперёд, которого он так отчаянно искал.

***

Тёплый свет от ламп в маленьком кафе отражался в чашке горячего чая, который Ацуши осторожно держал обеими руками. Перед ним стояла тарелка с каким-то десертом, к которому он ещё даже не притронулся. Чуя, напротив, откинулся на спинку стула, в одной руке держа чашку с кофе, а другой задумчиво крутя в пальцах новую заколку, украшенную резными кленовыми листьями. — Вам идёт, — заметил Ацуши, слегка смущённо улыбаясь. — Конечно, идёт. У меня хороший вкус, — самодовольно ответил Чуя, оглядев заколку, прежде чем бросить взгляд на белую деревянную канзаши, лежащую рядом с чашкой Ацуши. — А вот тебе, если хочешь носить этот подарок, придётся поработать над причёской. Ацуши нахмурился, его пальцы слегка сжали чашку. — Вы серьёзно? У меня нормальная стрижка. Чуя хмыкнул и, отпив кофе, чуть склонил голову набок. — Нормальная? Это больше похоже на напоминание о том, что тебе пришлось пережить. Ты не обязан тащить этот багаж с собой дальше. Отпусти волосы, Ацуши. Может, пора позволить себе что-то новое. Эти слова застали блондина врасплох, но прежде чем он успел возразить, Чуя сменил тему: — Кстати, я тут подумал. Ты ведь хочешь помочь Акутагаве, верно? Ацуши напрягся, чувствуя, как его лицо слегка краснеет. — Да… — ответил он после короткой паузы. — Ну так вот. Проблема Акутагавы не только в том, что он отстраняется. Его команда — Чёрные Ящерицы — всегда была готова за него в огонь и воду, но он никогда не давал им возможности стать чем-то большим, чем просто инструментами. Чуя поставил чашку на стол и скрестил руки на груди. — Если хочешь помочь ему, тебе нужно начать с них. Заставь эту команду поработать с Агентством. Пусть увидят, как можно быть ближе друг к другу, оставаясь профессионалами. Это перемирие — идеальная возможность. Ацуши удивлённо вскинул брови. — Ты думаешь, они согласятся работать с нами? — С тобой — возможно. Ты не похож на остальных. Они будут осторожны, но если ты проявишь себя, это может стать началом чего-то большего. Ацуши замолчал, размышляя над словами Чуи. Впервые за долгое время он чувствовал, что перед ним открывается конкретный путь, который действительно может помочь Акутагаве. Чуя тем временем усмехнулся и, поддразнивая, добавил: — Но для начала реши, куда наденешь ту заколку. Или подстригись, чтобы мне не было стыдно за то, как ты выглядишь с моими подарками. Ацуши только покачал головой, но в его глазах появился едва заметный проблеск надежды.