Любовь как искупление

      — Доброе утро, принцесса.       Меня будит ласковый мужской голос, и я понимаю, что впервые просыпаюсь рядом с кем-то. Всем своим случайным любовникам я никогда не позволяла засыпать со мной. Выставляла их вон или уходила сама — в зависимости от того, где происходила встреча. А с Павлом всё по-другому. И я не хотела этой ночью находиться одна. Мне нужно было стереть любые негативные воспоминания о Максике и его мерзких прикосновениях. Не желаю даже думать о том, что произошло бы, не успей Паша так вовремя вернуться. Мы провели вместе потрясающий вечер, и мне было так приятно засыпать в его объятиях. И спокойно.       — Утренние нежности? А кофе в постель будет? — спрашиваю улыбаясь и тут же добавляю: — Хотя я предпочитаю чай.       — Будет тебе и чай. Но сначала…       Он наклоняется ко мне, проводя пальцами по щеке, и бережно, осторожно целует. Сразу вспоминаю наш вчерашний вечер, и на душе делается легко и радостно.       — Такие утренние нежности тебе подойдут? — лукаво интересуется Павел, отстраняясь.       — Более чем. А теперь пойдём пить чай.       Однако чаепитию на этот раз не суждено состояться. Слышу возню внизу и смотрю на часы. Девять утра. Марк с Татой вернулись? Что-то слишком рано для них. Или это Анна уже пришла? Хоть у неё в воскресенье выходной, мне не хотелось проводить сегодня целый день дома одной, поэтому позвала её. Маловероятно, что Максик посмеет сюда заявиться, но всё же. Мне так будет спокойнее.       Быстро поправляю платье, в котором вчера уснула. Переодеться успею попозже. Поторапливаю Пашу, а сама спускаюсь на первый этаж. Так и есть, Анна уже успела раздеться и теперь удивлённо смотрит на меня. Наверное, не ожидала увидеть меня так рано утром в воскресенье. Да и вещи Павла в шкафу её тоже, вероятно, заинтриговали. Мы и слова сказать друг другу не успеваем, как следом за мной в прихожей появляется Паша.       Анна, неловко поздоровавшись, скрывается в кухне, а я провожаю Пашу, смотрю за тем, как он одевается, и получаю сладкий поцелуй напоследок. Мне так не хочется его отпускать, но делать нечего. Тем более мы завтра увидимся.       — Хорошего тебе дня, принцесса. — Павел притягивает меня к себе. — И ты должна мне кружку чая. Вечером напишу тебе.       Он отпускает меня, и мне сразу становится холодно, хотя в квартире хорошее отопление. Закрываю за Павлом дверь и возвращаюсь в свою комнату. Приняв душ и переодевшись, задумываюсь перед открытой дверцей шкафа. Надо бы выбрать, в чём я завтра отправлюсь на деловую встречу с Пашей. Перебираю вешалки с одеждой. Одна из них падает, и я, наклоняясь за ней, цепляюсь взглядом за папку с фото, которую забрала из отцовского кабинета. С последними событиями совсем о ней забыла. Повесив вешалку на место, осторожно беру папку в руки и достаю из неё фото девушки, так похожей на меня. Кстати, а вдруг Анне что-то о ней известно? Она работает у нас сколько себя помню. Интересно, устроилась она до моего рождения или после? Надо бы расспросить её. Тем более сейчас удобный момент: мы с ней только вдвоём в квартире и нам никто не помешает.       Решено. Спускаюсь в кухню, где Анна протирает обеденный стол. Заметив меня, она с интересом смотрит на фотографию, которую держу в руках, но спрашивает о другом:       — Вы что-то хотели, Алина? Может, сделать чай, как вы любите?       Мне кажется, или она нервничает из-за чего-то? Возможно, её смутило присутствие Павла в нашем доме? Или то, что она два раза застала нас в полуинтимной обстановке? При Паше Анна виду старалась не подавать, но сейчас явно не знает, как скрыть неловкость. Впрочем, ситуацию с Павлом я объясню ей позднее. Сейчас меня интересует другое. Присаживаюсь за стол, кладу фото изображением вниз и говорю:       — Да, можно чай. А ещё мне надо кое-что у вас узнать.       Рука Анны дрожит, и чай просыпается мимо заварника. Она поднимает на меня испуганный взгляд.       — Что-то случилось, Алиночка? Вы чем-то недовольны?       — Нет-нет, — успокаиваю её и предлагаю: — Давайте-ка я сама заварю чай, и мы поговорим.       Анна не может скрыть удивления, но, впрочем, быстро берёт себя в руки.       — Конечно, Алина, как скажете.       Она ловко накрывает на стол, а я, заварив чай и разлив ароматный напиток по чашкам, наблюдаю за ней. Чуть ли не впервые задумываюсь о том, что ничего особо не знаю о женщине, которая с самого моего детства ведёт наше домашнее хозяйство. Мужа у неё точно нет, вроде бы отец упоминал. А дети? Мне и об этом ничего неизвестно, да я и не интересовалась никогда её личной жизнью. Дождавшись, когда Анна сядет напротив меня, как можно невозмутимее говорю:       — Мне нужно узнать одну вещь.       Беру фотку и, протягивая её Анне, спрашиваю:       — Посмотрите, вы когда-нибудь видели эту девушку? Я понимаю, что это было давно, но, может быть, вы хотя бы попытаетесь вспомнить?       Анна достаёт из своей сумки очки, надевает их и вглядывается в фотографию. Хмурится, а потом кладёт её на стол.       — Я не уверена, но… мне кажется, она похожа на вас. А где вы взяли эту фотографию?       Не могу сказать ей правду, поэтому как можно беспечнее отвечаю:       — Да вот нашла в коробке со старыми фото. Захотелось посмотреть на себя в детстве. А здесь, в коляске, кстати, я или Тата?       Анна смотрит на меня со странным выражением лица, но снова принимается разглядывать фото. А мне приходит в голову вопрос, который сразу спешу озвучить:       — Вы работали у нас до моего рождения? Или позже? Вы знали первую жену моего отца?       Анна переводит взгляд на меня, и, мне кажется, я вижу в её глазах понимание.       — Так вот в чём дело… Вы об отце беспокоитесь, Алиночка? Но я не знаю, чем могу помочь. А жену Владислава Александровича я не знала. Меня наняли уже после её смерти.       Чувствую, как холодеют ладони, и задаю следующий вопрос:       — А мою… мою маму вы знали?       Видно, что Анне не очень хочется отвечать. Она мнётся, прежде чем сказать:       — Да и её я не знала. Никогда не видела.       — Но как же так? Ведь не могла я взяться из ниоткуда?       Ещё немного — и у меня начнётся истерика.       — Привёз вас Владислав Александрович домой, летом дело-то было. Уехал куда-то вечером, а вернулся уже с вами, Алина. В конвертик вы завернуты были — такой, для новорождённых, розовый. Сказал мне не задавать лишних вопросов да молчать о вашем появлении. Я и молчала, да только сейчас хозяин-то исчез куда-то. А вам тяжело одной. Поэтому и рассказываю.       При этих словах она так внимательно смотрит на меня. Наверняка ей интересно, почему я задаю эти вопросы только сейчас. Я же тем временем обдумываю полученную информацию.       — То есть моя мать не жила в этом доме? Я правильно понимаю?       — Ну, по крайней мере, я никаких беременных девушек здесь не помню, — уверенно отвечает Анна.       Разочарованно вздыхаю. Значит, никаких зацепок. Хотя… Кто-то же в таком случае присматривал за мной с того момента, как отец принёс меня домой? Может, отец нанял няню? Как она выглядела, интересно?       — А у меня была няня? — резко спрашиваю я. — Кто же присматривал за мной?       Анна задумывается, вспоминая.       — Да та же, что и за сестрой вашей смотрела. Отец ваш ей оплату повысил, вот она и согласилась за двоими смотреть.       — А как она выглядела? Это не девушка с фото?       Впиваюсь ногтями в ладони в ожидании ответа. Если это она, то точно не моя мать. Но как же тогда наше явное сходство?       — Да нет, там женщина постарше была, лет тридцати пяти, — не сомневаясь ни секунды, произносит Анна. — Я её кандидатуру вашему отцу и предложила, знакомая это моя была, осталась в тот момент без работы, вот и…       Не знаю, что я ощущаю сильнее: облегчение или разочарование.       — Значит, отец искал няню для Таты? — И тут же уточняю: — Вы работаете здесь с её рождения?       — Не совсем. Работала здесь до меня какая-то девушка. Вроде бы она раньше хозяйством занималась, а потом за сестрой вашей присматривала. Я её мало-то и видела, как раз только устроилась к вам и приходила пару раз в неделю.       — И что с ней стало?       Сердце замирает в ожидании ответа. Неужели я на верном пути?       Анна пожимает плечами.       — Да ничего. Прихожу я как-то, а её уж и нет. Владислав Александрович тогда и поинтересовался, нет ли у меня кого на примете за ребёнком присмотреть. Только сказал, чтоб не девчонка какая, а женщина постарше желательно. Вот и всё, а чего уж там вышло, я знать не знаю.       Она замолкает, а я понимаю, что немного и узнала. Хотя это лучше, чем ничего. Какая-то девушка всё же работала здесь до моего появления в этом доме, и мне обязательно надо её найти. На столе остывает чай, к которому мы с Анной так и не притронулись, а я тем временем раздумываю, что бы ещё спросить.       Однако тут тишину прерывает требовательный звонок в дверь. Анна, как мне кажется, даже рада этому обстоятельству, мешающему мне продолжить расспросы. Она чуть ли не бегом отправляется открывать дверь, и я успеваю только предупредить её, чтобы сначала узнала, кто там, прежде чем открыть. Не желаю хоть когда-нибудь оказаться в таком же положении, как вчера утром. Максу больше не удастся застать меня врасплох, а завтра я поговорю с нашим начальником службы безопасности, и его не подпустят ко мне.       Невольно замечаю, что нервно сжимаю край фотографии в руках, пока ожидаю, как Анна откроет дверь. Заслышав капризный голосок сестры, внутренне расслабляюсь. Всего-то Тата с Марком вернулись из гостей. Думала, они приедут ближе к вечеру. Хотя если быть честной, то я вообще о них забыла. За два дня столько всего произошло, что поездка Таты к друзьям и мои сборы на благотворительный вечер как будто произошли в другой жизни. Там я была одинока, но старалась этого не замечать. А сейчас всё изменилось.       Провожу день у себя, изучаю документы для завтрашней встречи и, отрываясь от бумаг, замечаю, что за окном уже темнеет. Надо бы перекусить перед сном. Иду в кухню, но свет, пробивающийся из-под двери кабинета отца, заставляет замереть на месте. Слышу шорох внутри, и на секунду меня охватывает надежда. Может быть, папа вернулся? Но стоит мне открыть дверь кабинета, как все иллюзии рушатся. За отцовским столом сидит Тата и сосредоточенно копается в бумагах. Ничего важного там нет, но мне всё равно неприятно. Стоило всё-таки ещё раз вызвать слесаря и установить новый замок, да было не до этого. Злюсь на себя и оттого спрашиваю резко:       — Что ты здесь делаешь?       Тата отрывается от бумаг, и мне очень не нравится её взгляд, направленный на меня.       — А что? — вопросом на вопрос насмешливо отвечает она. — Я не имею права здесь находиться?       Захожу в кабинет и закрываю за собой дверь.       — Можешь, конечно. Просто раньше не замечала за тобой интереса к отцовскому кабинету и документам.       Тата поджимает губы и нехотя говорит:       — А сейчас появился. Ты что-то имеешь против?       Мне не нравится её тон, но стараюсь не обращать на это внимания. Хотя, если честно, поведение сестры раздражает и сдержаться всё же не получается.       — Нет, не имею. Я рада, что у тебя наконец-то проснулся интерес к делам отца. Может, вспомнишь ещё, что он пропал, и побеспокоишься и об этом?       Тата изучающе смотрит на меня, прежде чем ответить:       — Хорошо, ты сама напросилась. Переживать ли мне о своём, — она выделяет это слово, — отце или нет — это моё дело. А также я имею право знать, что с фирмой моего отца. Что это за договор, который ты подписала? Ничего не хочешь мне рассказать?       Мне очень не нравятся её слова. «Мой» отец, видите ли. Наш, вообще-то.       — Откуда ты знаешь про договор? Кто тебе сказал?       — А что, с ним действительно что-то не так? Значит, Марк не ошибся.       Меня захлёстывает волна негодования.       — А какое дело Марку до нашей фирмы?       Но Тата перебивает меня:       — Нашей? Это моя фирма, если на то пошло. Да, ты тоже имеешь к ней отношение, но именно я должна её унаследовать.       Если бы мне не было сейчас так хреново, я бы рассмеялась. Ни в чём, кроме своих пустых увлечений, не разбирающаяся Тата говорит мне о том, что фирма должна принадлежать только ей. Как бы не так, дорогая сестра.       — Не рано ли ты заговорила о наследстве? Отец вернётся. Или тебе что-то известно об этом, чего не знаю я? И что это значит — твоя фирма? Ты палец о палец не ударила, чтобы заняться делом, а теперь заявляешь мне о своих правах?       Ещё немного — и я вцепилась бы ей в волосы. Но Марк появляется очень удачно. Так, как будто стоял под дверью и подслушивал. А скорее всего, так оно и было.       — Девочки, не ссорьтесь. Завтра обо всём поговорите. Утро вечера мудренее. Таточка, пойдём.       Он умоляюще смотрит на жену, и та, фыркнув, уходит с ним, даже не взглянув в мою сторону. Что ж, по крайней мере, маски сброшены и роль любящих сестёр нам больше играть не придётся.       Поужинав в одиночестве на кухне, иду в свою комнату. Сажусь на постель, беру в руки телефон и вижу сообщение от Павла. Павел «Привет, принцесса. Как ты там? Всё хорошо?»       Мне бы очень хотелось поделиться с Пашей всем, что сегодня удалось узнать, но смс-переписка не лучший вариант для этого. Может быть, завтра? Но завтра мы будем заниматься документами, так что тоже вряд ли. Потом рабочий день и у меня, и у него. Тогда вечером? В любом случае сейчас не стоит ни о чём упоминать. Печатаю ответ.

Алина

«Да, всё хорошо».

      Не знаю, что ещё прибавить. Хорошего сегодня явно было мало, кроме разве что нашего утреннего пробуждения вместе. Паша как будто чувствует моё настроение, судя по его следующему сообщению. Павел «До встречи завтра, принцесса. И нам нужно будет поговорить о твоей привычке отвечать, что всё “нормально”».       Откладываю телефон и ложусь в постель: завтра рано вставать. Однако сон не идёт, а вот всё, что я узнала сегодня, так и крутится в голове. Нужно найти эту девушку с фотографии, я должна узнать, кто она. Рассказ Анны не очень вяжется с тем, что всегда говорил мне отец. Если моя мать, кем бы она ни была, бросила меня, то почему и как это произошло? Я должна докопаться до истины. Теперь, когда отец пропал, меня больше некому останавливать. Надо взять завтра фото с собой и показать службе безопасности. Пусть разыщут эту девушку. Хотя бы попытаются. Проворочавшись с боку на бок, наконец забываюсь тревожным сном, в котором девушка с тёмными волосами, так похожая на меня, идёт по улице, а я пытаюсь её догнать. А когда всё-таки удаётся это сделать — схватить её за руку, она исчезает и я остаюсь одна.

***

      Утром добираюсь по адресу, который прислал Паша. Неплохое расположение офиса, да и само здание мне нравится: вижу вывеску спортзала на первом этаже, кофейню, и выше начинаются этажи под офисы. Очень даже удобно. Захожу в кафе и прошу сделать мне фруктовый чай с ягодами малины и листьями мяты.       Пишу сообщение Павлу, что пришла и он мог бы меня встретить. Не проходит и пары минут, как он стоит передо мной.       — Прекрасно выглядишь, принцесса. — На его лице улыбка, от которой хочется самой улыбнуться. — Пойдём, я уже всё подготовил.       Поднимаемся по лестнице, держась за руки. Это необычно, но как же приятно. Может, в чём-то отец был прав и мне нужен мужчина для счастья. Только вот он явно ошибся с выбором — это точно не Максик. Обычный офис, люди сидят за компьютерами и что-то стучат на клавиатурах. Мне кажется, директор Пашиной фирмы не очень-то потратился на ремонт офиса, но, проходя мимо комнаты отдыха, понимаю, что о персонале тут заботятся. Хорошая кофемашина, разнообразные вкусняшки к кофе, удобные диваны и кресла, по крайне мере такими они выглядят со стороны.       Павел открывает кабинет и пропускает меня вперед. В комнате темно, несмотря на то что за окном только утро. Массивный стол из красного дерева, стопка документов на нём. Неужели Паша подготовил всё это за вчерашний вечер? Сколько же времени он потратил на то, чтобы помочь мне? Признаться, мне очень приятна такая забота. Иногда кажется, что это всё обман и скоро случится моё главное разочарование. Но я, как бабочка, лечу в этот сжигающий огонь по имени Паша и не хочу думать о том, что ещё не произошло.       — Присаживайся, Алина. Ты изучила документы?       Деловой, в какой-то степени строгий голос Павла заставляет тут же собраться с мыслями.       — Да, смотрела.       — Давай выделим те пункты, которые ты не можешь выполнить, и те, на которые ты затрудняешься ответить.       — Самая главная проблема в том, что у меня нет столько людей с лицензией на оружие. Я могу найти половину от нужного количества, но мне придётся выдернуть их с других объектов.       — Сколько человек?       — Шесть.       А точно шесть? Я уже боюсь всё испортить, поэтому сама себя перепроверяю по десять раз.       — Ну, это самое простое. Люди есть, с ними заключишь договор на разовое сопровождение. По оборудованию есть какие сложности?       — Арочные металлодетекторы. Их редко кто просит, точнее первый раз кто-то запрашивает.       — Да, принцесса. Обычно это вопрос арендодателей, но не охранной фирмы. А вы раньше не занимались проведением мероприятий под ключ?       — Насколько я знаю, нет. Либо не такого уровня.       — Ладно, с этим не будет проблем, я знаю, у кого можно взять их в аренду.       Мы долго обсуждаем детали предстоящего мероприятия, и я понимаю, что хотела бы работать с Павлом и дальше. То, как он объясняет все нюансы, как старается со всех сторон рассмотреть объект и заказчика. Если бы я наблюдала за его работой хотя бы месяц, достигла бы такого уровня, что отец удивился бы моим успехам.       Что поразительно, Павел не отвлекается от работы. Никакого флирта или шуток. Он сосредоточен, и кажется, что ему ничего вокруг неинтересно. Но стоит кому-то постучать в дверь кабинета, как он вскидывает бровь и с недовольством в голосе разрешает войти. Хм, знакомое лицо. Особенно когда этот мужчина странно улыбается мне.       — Добрый день, Алина Владиславовна. Я Юрий Олегович, мы уже виделись с вами.       — Здравствуйте. Да, я помню вас.       — На несколько минут заберу у вас Павла.       — Хорошо.       Павел выходит и закрывает за собой дверь. Мне ничего не остаётся, кроме как продолжить читать договор на субподряд, составленный Павлом. Вчитываюсь в каждое слово, но на середине уже забываю, о чём написано в начале. Открывается дверь, и Павел возвращается в кабинет. На мгновение становится забавно: я сижу в его кресле, а он, будто мой подчинённый, заходит и что-то рассказывает. Он встаёт за спинку офисного кресла, наклоняется и шепчет:       — Ты всё прочитала?       И я слышу в этом голосе то ли угрозу, то ли вызов.       Кажется, кто-то затеял игры, только вот для чего и к чему они приведут?       — Да, я всё посмотрела, — говорю уверенно, не показывая волнения.       — Готова подписать?       — Готова. — Теперь вызов звучит и в моём голосе.       — Нет, Алина. Не готова. Ты в прошлый раз не дала просмотреть документы юристу, и что из этого вышло?       — А ты меня обмануть хотел?       Не понимаю, что происходит, почему он разозлился.       — Алина, как бы ты мне ни доверяла, но бизнес есть бизнес. Все документы должен смотреть твой юрист. Даже если я их тебе даю, понимаешь? Я не пытаюсь тебя обмануть, я хочу, чтобы ты запомнила эту простую истину.       Павел разворачивает кресло и опускается так, что наши глаза оказываются на одном уровне. Пытаюсь держать себя в руках, но желание поцеловать его сильнее всего на свете. Тянусь к нему, и он отвечает, даже перехватывает инициативу. Как же я соскучилась по нему, как мне не хватало тепла его прикосновений. Что он со мной сделал? Мы встаём, не разрывая поцелуй. Кажется, этот кабинет не создан для романтики. Потому что на этот раз нас прерывает мелодия телефона.       Павел отвечает на звонок, а я хочу поправить макияж. Достаю из сумки косметичку с зеркалом. Макияж в порядке, а вот обновить помаду точно стоит. Наношу бальзам на губы и убираю всё обратно. Замечаю, что выронила фото, поднимаю его и вижу, что Паша внимательно и с интересом смотрит на меня. Почти сразу он завершает звонок и спрашивает:       — Это фото твоей мамы? Вы очень похожи.       Вздрагиваю, и мой ответ выходит с заминкой.       — Нет. Если быть точной, я не уверена. Возможно, это и моя мама. А возможно, и нет.       — А ты не знаешь имени, фамилии? Отец тебе ничего не говорил?       Павел кажется таким заинтересованным. Ему есть до этого дело?       — Нет, я ничего о ней не знаю, абсолютно ничего.       Понимаю, как жалко выглядит мой ответ, но что есть, то есть.       — Можешь дать мне фото на пару минут? Я сделаю копию. Может, получится что-то узнать.       — Хорошо. — Не раздумывая ни секунды, протягиваю фото и смотрю, с какой осторожностью Павел его забирает. — У тебя что-то случилось? После звонка ты какой-то серьёзный стал.       — Мне надо будет улететь в Москву на несколько дней, проблемы в головном офисе.       Даже не пытаюсь скрыть разочарования в голосе, когда говорю ему:       — Что ж, надо, значит, надо.       Павел подходит ко мне и, обняв, тихо шепчет на ушко:       — Будешь скучать по мне, принцесса?       Повернув голову, встречаюсь с ним взглядом. Глаза Павла так близко, и в них вижу беспокойство за меня. А может, мне это всего лишь кажется.       — Буду, — просто отвечаю я, и Павел крепче сжимает меня в объятиях.       — Не волнуйся, я скоро вернусь. А ты сразу, как приедешь к себе на фирму, сделай то, что обещала. Вашей службе безопасности пора наконец поработать.       После недолгого прощания выхожу на улицу и еду в наш офис. Поговорив с начальником службы безопасности и рассказав ему всё о Максике, получаю заверения в том, что его больше близко ко мне не подпустят. Спохватываюсь, что хотела ещё отдать им фото моей предполагаемой матери, но оно осталось у Павла. Что-то настораживает меня во всей этой ситуации, но не могу понять, что именно. Ладно, значит, это дело оставлю на потом.       Остаток дня провожу за работой и, только вернувшись вечером домой, понимаю, насколько же мне сейчас одиноко. Женишок Максик оказался дрянью, сестра показала своё истинное лицо, папа исчез. Даже единственная моя подружка Лиза — и та променяла нашу дружбу на ничтожество Максика. Единственный, кто у меня остался, — это Паша. Но мне так страшно поверить в то, что зарождается между нами. Я очень боюсь нового разочарования. Хочется зарыдать, уткнувшись носом в подушку, но вместо этого только выше задираю подбородок и смахиваю выступившие слёзы. Нет, я не сдамся так просто. Я должна быть сильной. Я же Карелова.