Самый незабываемый день

      Они были уже на пороге школьного актового зала, прямо перед тяжелыми, казавшимися тысячелетними, дверьми, из-за которых доносилась приглушенная музыка и гул десятков голосов, когда Кай замер, словно статуя. Все его тело в миг охватила леденящая паника. Руки похолодели, сердце колотилось где-то в горле, угрожая вырваться наружу, ноги будто больше не ощущали твердой земли и Кай готов был провалиться в любую секунду. Это было знакомое чувство. Но от этого не было легче. Кай сделал неуверенный шаг назад и тут же наткнулся на твердое, теплое плечо. На мгновение это даже дало ему набрать немного воздуха в легкие.       — Эй, эй, все в порядке. — Тихий, спокойный голос Енджуна прозвучал прямо у него над ухом. Рука легла на его сжатый кулак — Кай не понял, когда только он успел так сильно сжать его -, осторожно разжимая пальцы. — Дыши, Кай-я. Просто дыши.       — Я не могу. — все, что смог выдавить из себя Кай, не в силах оторвать взгляд от двери, которая казалась теперь порталом в ад. — Это ошибка. Они все… они увидят…       — Что они увидят? Двух потрясающих парней, пришедших хорошо провести время? О, пусть видят. Даже могут немного позавидовать, я разрешаю. — Тон Енджуна был мягким, слегка дразнящим, успокаивающим. Он обошел Кая и встал перед ним, заслонив собой дверь. Теперь, когда он Енджун мог в деталях видеть состояние Кая, в его темных глазах не было и тени прежней игривой дерзости, только серьезная, почти нежная забота. — Послушай. Мы правда можем развернуться и уйти. Прямо сейчас. Хочешь? Пойдем есть рамен, посмотрим аниме, забудем об этом вечере. Никаких вопросов, никаких обид. Окей?       Кай моргнул, ошеломленный. Это было странно. Весь февраль Субин-хен и Енджун-хен только и делали, что подкрепляли в нем уверенность в решении пойти на выпускной, не позволяя ни одной испуганной мысли Кая все испортить. А сейчас? Прямо сейчас хен просто брал и сдавался? Просто откзывался от плана? Он непонимающе уставился на Енджуна.       — Но… но ты же говорил, что нужно идти! Что иначе они победят! Разве не ты так настойчиво убеждал меня весь месяц, что весь смысл в том, чтобы перебороть страх?       — Смысл в том, чтобы быть счастливым. — Твердо сказал Енджун. — Да, иногда для этого нужно сделать шаг сквозь страх. Но ломать себя — не нужно. Одно дело поддерживать тебя, когда ты просто высказываешь свои опасения, и другое, заставлять тебя идти, смотря на то, как тебе плохо. Я пришел сюда, не чтобы заставить тебя страдать. Я пришел, чтобы быть с тобой. Где бы ты ни был. Здесь или в закусочной на углу. Решай ты.       Эта забота, это абсолютное, безусловное «нет» давлению, даже от него самого, стало для Кая лучшим лекарством. Хен был готов поддержать его, что бы он не выбрал. Хен готов был быть рядом. Паника медленно начала отступать, не исчезнув, но уступив место чему-то новому. Чувству невероятной ценности. Кто-то видел его комфорт важнее принципа. Кто-то ставил его выше этого спектакля.       Он глубоко вдохнул, выдохнул. Взгляд упал на Енджуна — на его элегантный темно-бордовый пиджак, строгие брюки. Как всегда безумно стильно. Уголки губ Кая дрогнули.       — Ладно. — сказал он. Голос его все еще был тих, но более тверд. — Я готов. Только потому что ты все-таки пришел не в юбке.       Енджун рассмеялся, звонко и искренне, и этот звук разбил последние осколки сомнения в груди Кая.       — Придержал ее на следующий раз. — игриво промурлыкал Енджун и улыбнулся еще шире. — Для ошеломляющего эффекта. Идем?       И они вошли.       Мигающие гирлянды, темно-синий тюль, проекция созвездий на стенах — все это встретило парней в огромном зале. И десятки пар глаз, которые моментально устремились на них. Громкие шепотки тут же прошлись по помещению. Кай чувствовал каждый взгляд как укол, но теперь рядом была опора. Твердая и непоколебимая. Енджун шел, легко положив руку ему на спину между лопаток, направляя и поддерживая одновременно.       Первыми подкатились, конечно же, Минсу и Сонмин. Их ухмылки были готовы в любой момент сорваться в открытый смех.       — О, Хюнин Гик пришел! — начал Минсу, его глаза оценивающе скользнули по Енджуну. Енджун мысленно улыбнулся, заметив, что рассмотрев его, ехидный парень все же сделал небольшой шаг назад. — И кого это ты с собой привел? Старший брат? Или… репетитор? — Сонмин поддерживающе фыркнул.       Однако Енджун уже не верил в эту напускную надменность. Он видел их насквозь. Видел, как напряжены их плечи, видел, как они собирают всю внутреннюю силу, чтобы не отступить еще на пару шагов назад. Они знали, что он старше. Они чувствовали, что он сильнее. Не в физическом смысле, нет. Ментально. Они боялись его, но были слишком глупы, чтобы остановиться.       Он приобнял Кая за талию, притянув его поближе к себе, и слегка наклонился вперед, устремив взгляд прямо на трусливых школьников. Его улыбка была ослепительной и абсолютно лишенной тепла.       — Я его парень, — произнес он ясно, четко, так, что слова прозвучали над музыкой.       Наступила секунда ошеломленной тишины. Ухмылки застыли, затем поползли вниз. Глаза Минсу округлились, Сонмин стоял, поджав губы, будто воды в рот набрал. Кай, затаив дыхание, наблюдал, как удивление, замешательство, а потом досадливая злость и что-то, отдаленно напоминавшее ему страх, сменяли друг друга на их лицах. Кто-то из компании просто развернулся и ушел. Сонмин попытался еще что-то буркнуть.       — Ну и… экзотичный у тебя вкус, Кай. — еле слышно пробормотал он.       — Спасибо, — мгновенно парировал Енджун, поднимая бровь. — Я тоже так считаю. Тебе, вижу, с этим не повезло — вкусом, я имею в виду. — Он мотнул головой в сторону ужасно пошлой бабочки на его воротнике. — Простите, ребята. Но у нас больше нет времени на вас. — И он мягко, но неуклонно повел Кая прочь, оставив их в немой ярости.       Больше никто не подошел прямо. Некоторые хотели, но стоило Енджуну уверенно и вызывающе посмотреть на них них, как они сразу отступали подальше. Но взгляды они все же кидали: удивленные, осуждающие, любопытные. И каждый раз, встречаясь с ними, Кайчувствовал, как дрожь внутри стихает. Потому что Енджун был рядом. И его спокойная уверенность становилась щитом.       Когда заиграла медленная, мечтательная песня, енджун потянул его на танцпол.       — Не отказывайся. Это часть опыта. — Сладко протянул он,       И Кай не мог позволить себе отказать. Енджун вел, его руки были теплыми и уверенными на талии Кая, направляя его в простых, плавных движениях. Кай чувствовал, как в его груди все расцветает. Потом, когда ритм сменился на что-то живое и зажигательное, Енджун вдруг остановился и, отпустив талию Кая, с улыбкой произнес: «Твой ход».       Кай, повинуясь внезапному порыву, взял его за руку и раскрутил. Енджун поддался движению, его пиджак взметнулся, и на его лице расцвела такая яркая, беззаботная улыбка, что Кай… рассмеялся. Звонко, громко, от всей души. Это был именно тот смех, что рвется из самого сердца, когда счастье переполняет тебя через край. Кай не смеялся так на людях. Никогда.       Когда он спохватился, резко замолкнув и покраснев до самых кончиков ушей, то увидел, как Енджун смотрит на него. Нежно и внимательно. С самой ласковой улыбкой на лице. Такой ласковой, что у Кая перехватило дыхание. В его глазах не было насмешки, не было осуждения. Только какое-то теплое, глубокое одобрение, как будто он видел что-то драгоценное, наконец-то сверкнувшее на свету.       — Ты очень красивый. — Искренний комплимент слетел с губ Енджуна, заставив лицо Кая озариться счастливой улыбкой. Енджун сводил его с ума. И Кай был совсем не против.       Вечер за танцами, тихими разговорами и обменом счастливых улыбок прошел до невозможности быстро. Дорога домой тоже пролетела словно в легком, счастливом тумане. Это было прекрасно. Кай еще никогда не чувствовал себя таким по-настоящему счастливым и… Свободным. Он краем глаза взглянул на шагающего рядом с ним Енджуна. Уверенность, та самая, которую Кай видел весь вечер в своем дорогом спутнике, теперь бурлила и в нем самом, подогретая музыкой, танцем и уязвленностью в глазах тех, кто его травил. Он чувствовал себя непобедимым. И это чувство требовало выхода. Требовало честности.       Они остановились у ворот к дому Кая: Енджун после окончания вечера любезно предложил его проводить, и Кай не посмел отказывать. Фонарь отбрасывал на асфальт их длинные тени, почти сливающиеся в одну.       — Хен… если я скажу кое-что, обещаешь не смеяться? — тихо начал Кай, глядя куда-то в сторону. Он хотел признаться, а сделать это, глядя на такое прекрасное, буквально светящееся сейчас лицо Енджуна, было выше его сил.       — Без проблем. — ответил Енджун. В его голосе звучали такие характерные для него беззаботные нотки, но Кай знал: он серьезен в своих словах.       — В общем… Для начала огромное спасибо тебе за вечер. Это… — Мысли в его голове слегка путались от легкой взволнованности. — Это правда был самый незабываемый день в моей жизни. Я… Я никогда не чувствовал себя… так. Спасибо.       — Не за что. — мягко ответил Енджун, нисколько не насмехаясь над такой «красноречивостью» Кая. Кай почувствовал, что только что влюбился еще сильнее. — Я рад, что смог осчастливить тебя. Ты держался молодцом. Я горжусь тобой.       Губы сами собой растянулись в благодарной улыбке. Легкий румянец пополз по его щекам и шее. Похвала – особенно от хена – ощущалась приятно.       Енджун молчал, позволяя Каю продолжить свою мысль. Высказать то, над чем он не должен смеяться. Кай глубоко вздохнул напоследок и, собрав все свою, так внезапно нахлынувшую, храбрость, без промедления выпалил:       — Я влюблен в тебя. Очень сильно. Вот.       Тишина повисла на секунду. Но не тяжелая, а скорее… ожидающая. Енджун не выглядил удивленным ни на йоту.       — Я знаю. — наконец произнес он, и в его голосе не было ни капли высокомерия, только спокойное признание факта.       Кай резко поднял на него непонимающий взгляд. Сердце слегка ускорило свой бег.       — З-знаешь?       — Ну, я имею в виду, не то чтобы я знал наверняка, но… — Енджун слегка пожал плечом, его губы тронула легкая, извиняющаяся улыбка. — Я, если честно, догадывался.       Кай почувствовал, как жар заливает его щеки. Только на этот раз не от стыда, а от странного облегчения.       — Я был так очевиден? — усмехнувшись самому себе, спросил он.       Енджун лишь мягко, раскаянно улыбнулся в ответ. Кай кивнул. Ладно. То, что Енджун и сам догадывался, конечно, немного выбило его из колеи, но все же он был рад признаться. Оказывается, честно и открыто, без стеснения и стараха говорить о своих чувствах, так приятно. Он попытался отступить, но Енджун наоборот шагнул навстречу к нему, сократив расстояние.       — Слушай… Я совру, если скажу, что я тоже влюблен в тебя или что-то такое. Мы не так близко общались, и я не очень хорошо знаю тебя еще. Но, — он сделал паузу, глядя Каю прямо в глаза, — я не против узнать.       — А? — Мозг Кая, уже приготовившийся к отказу, кажется, давал сбой.       Енджун по-доброму смехнулся.       — Ты классный, Кай. Даже если ты сам в это не веришь, — голос Енджуна стал еще мягче — Кай не думал, что такое вообще физически возможно. — Ты очень добрый, интересный и до безумия милый. — Рука Енджуна потянулась к волосам Кая и мягко потрепала его по кудрям. Привычный жест сейчас ощущался как печать. — И ты мне нравишься. Честно. Может, не так сильно, как тебе бы сейчас хотелось, и не так сильно, как я тебе, но… — Он улыбнулся, и в этой улыбке была искренность и любовь. — Это можно изменить. Если захочешь.       Кай стоял, переваривая эти слова. Это не было отказом. Это было… приглашением. Путешествием, которое можно было начать вместе. Сладкая легкая дрожь прошлась по всему его телу.       — Я хочу, — выдохнул он наконец.       Енджун кивнул, его глаза блестели в свете фонаря. — Отлично. Тогда… спокойной ночи, Кай-я. Сегодня ты был самым храбрым.       И перед тем как зайти в дом, Кай понял, что это не был конец его кошмарной школьной жизни. Это была самая лучшая, самая светлая первая строка новой главы.