Savoir-être

      первая встречная – перемотка

      Верлен, кажется, никогда особо не интересовался музыкой. Он, имея очень уж приличную работу, даже не думал о том, чтобы заслушиваться чем-нибудь (этого ему с лихвой хватало) и не расставаться с наушниками. Ему то ли было не до этого, то ли просто не интересовало, но факт есть факт: Поль к музыке не причастен. Он как бы и не думал это менять. Фоновый звук хоть и был необходим ему для существования, но он предпочитал что угодно, кроме песен. И до какого-то времени он даже не задумывался ни о чём таком.              Ну, до какого-то времени...              Шлёпать по лужам новыми туфлями, чувствуя, как мокнет обувь, не подходящая для такой погоды, а за ней и ноги – не самое приятное ощущение. Поль морщится, когда чувствует морось, и надеется, что это просто показалось, но нет. Господи, как не повезло-то! Только приехал – и сразу на дожди. Подобранная, не глядя на прогноз погоды, одежда вообще ни капли не красит ситуацию. Всё-таки лучше было перепроверить и одеться по погоде, чем теперь...              — Merde! — Поль ругается, когда морось превращается в полноценный дождь, и оглядывается, ускорив шаг. Вход в пугающе длинный магазин он пропустил, быстрее уже добежать до следующего и переждать дождь там. Решил на свою голову прогуляться... Теперь осталось надеяться, что он не промок до нитки и его возьмут в такси, если он вызовет машину.              Магазин на углу, в который залетает Верлен, лишь бы спрятаться от дождя, встречает теплотой. Поль аж замирает, чувствуя, что, кажется, оказался в раю. В это время на улице ещё довольно тепло, вообще-то, так что в остальных магазинах работают кондиционеры, а здесь... Тут где-то печка, что ли? Или он в крематорий попал?              Озадаченный, Верлен оглядывается. Из-за стойки продавца на него глянул, ну, хм... Поль сначала думает, что это женщина, но тут же понимает, что ошибся. Завязанные в небрежный пучок чёрные волосы, светло-карие, кажущиеся жёлтыми, глаза, мешковатый свитер с высоким горлом. Всё ещё в непонятках, Верлен немного внимательнее рассматривает чужое лицо. Точно, черты лица выдают в нём парня. А ещё он точно не японец.              Верлен оттягивает ворот своей рубашки, вдохнув полной грудью, и только теперь понимает, что молчание как-то затянулось. Невежливо. Прокашливается, прежде чем мягко улыбнуться:       — Добрый день, — Поль ловит себя на том, что ждёт ответ.              — Добрый, — продавец кивает, выключая телефон, который держал в руках всё это время. Верлен видит, как тот выпрямляется, хотя до этого стоял, согнувшись над столом, чтобы поставить на него локоть, а кулаком подпереть щёку. Хоть стол и был довольно высоким, но его всё равно не хватало, чтобы стоять так, не пригнувшись при этом. — Вам что-то подсказать? — губы Поля складываются в идеальную «о». Человек за кассой тихо усмехается, прикрыв рот рукой, и Верлен чувствует себя глупцом. Он даже не успел рассмотреть магазин, в который зашёл, пока рассматривал продавца. — Дождь переждать зашли?              — Да, если вы не возражаете, — Полю, к сожалению, пришлось вернуться в суровую реальность, в которой мокрая рубашка теперь неприятно липла к телу там, где намокла больше всего. Вот чёрт.              — Может, сделать вам чай? — Верлен с каждой секундой удивлялся всё больше. Чай? Но ведь на улице так-то тепло... Однако, решив, что терять нечего, Поль кивает. У него в кое-то веке никаких планов, и он может задержаться здесь хоть на сколько-нибудь, раз не выгоняют. — Поверните на двери табличку и проходите, — кассир махнул рукой на Верлена. Вернее, на дверь сзади него.              Поль потянулся рукой к табличке, гласившей людям с улицы о том, что магазин открыт, и перевернул её. Теперь закрыто. Кажется, одна детская мечта сбылась. Верлен мяться на месте не стал, ступая с порожка вниз. Он огляделся, сунув руки в карманы брюк, и боковым зрением уловил, как продавец скрывается за дверью сзади своего стола. Что ж, пока есть время рассмотреть магазин.              Интерьер оказался немного... необычным для Японии. Аккуратный, чистый ковёр на полу, цветы на полках, прибитых, кажется, специально для растений, расставленные столы высотой примерно по живот Полю, на которых стояло что-то вроде корзинок. А в них не абы что, а квадратные конверты (Верлен не уверен, что у этого нет своего специального названия, но даже если есть, то он его не знает). Долго ломать голову над их содержимым не пришлось, Полю стоило всего лишь глянуть вперёд себя, на полки, на которых гордо стояли виниловые проигрыватели. Неужели он попал в магазин виниловых пластинок? В нынешних реалиях это ощущалось как какой-то другой мир, не иначе. По крайней мере во Франции, из которой Поль и приехал, это не так популярно. Но есть в этом что-то интересное, конечно...              Верлен проводит пальцами по краям этих самых конвертов, рассматривая обложки, которые может увидеть. Интересно, сколько это удовольствие стоит? А часто ли покупают? Наугад выцепив одну из пластинок, Поль читает название группы на ней. Ладно, оно на японском, так что ему это не так интересно. Гораздо увлекательным кажется теперь поискать что-то знакомое, но Верлен сомневается, что найдёт.              Поль почти подпрыгивает, когда слышит кашель за спиной, моментально возвращая пластинку на место и оборачиваясь. За своим столом вновь стоит продавец, молча кивнув на две чашки с паром над ними. Верлен сразу же теряет интерес к пластинкам, уходя к кассиру. Он было обходит стол, чтобы стоять с той стороны, где и должен быть покупатель, но его манят пальцем. Ну, Полю ничего не остаётся, кроме как послушно зайти за кассу, раз уж его, так сказать, позвали. Какой-то не шибко разговорчивый продавец, оказывается, но да ладно.              — И как, интересно? — мужчина облокачивается спиной о стену, очевидно решив предоставить Верлену единственный стул. Поль не торопится садиться, просто остановившись рядом с ним и заглядывая в чашку. Да, чай.              — С творчеством японских групп я не знаком, а ничего другого я пока не увидел. Вы быстро вернулись, я не успел...              — Я могу уйти снова, если вы так хотите рассмотреть пластинки, — кассир предлагает, одёргивая рукава свитера вниз. Поль, ни секунды не думая, задаёт интересующий его вопрос:              — А вам, ну, не жарко? Вроде как на улице вполне тепло, а у вас здесь так тем более, — Верлен вспоминает, что, вообще-то, удивился теплоте помещения. Но кассир чувствовал себя вполне комфортно, кажется.              — Ничуть, — мужчина покачал головой, забирая со стола свою чашку и делая глоток. Поль тоже взял чашку просто на автопилоте, поднося её к губам и немного подув, пуская по воде круги. Только после неуверенно отпил, боясь обжечься, но чай оказался не горячим.              — А сколько это... — Верлен замялся, — удовольствие стоит? — а удовольствие ли?              — Обычные пластинки не больше восьми тысяч йен, эксклюзивные коллекции, старые пластинки, ограниченный тираж, конечно, дороже, но они бывают редко и выцепить их почти нереально, если только вы не перепроверяете информацию о поступлении новинок каждую секунду. Любители разбирают быстро, — Полю даже интересно, хотя он, казалось бы, далёк от всего такого. — А проигрыватели... Ну, самый дорогой у нас около восьмидесяти тысяч, — мужчина пожимает плечами, будто говорит о чём-то будничном. Верлен давится чаем, закашлявшись. Он точно не ослышался? Видимо, поспешив успокоить его, продавец продолжает: — Но есть хорошие дешевле, обычно за восемьдесят не очень хотят брать.              — Интересно, почему... — Поль всё ещё под впечатлением, теперь боясь пить, пока ему что-то рассказывают. — А часто сюда заходят?              — Вообще-то, не очень. Больше тогда, когда приходит эксклюзив, а так... — мужчина будто задумался, вспоминая. — Поэтому я удивился, когда вы зашли. Что там, настолько сильный дождь, что вы даже не посмотрели, куда влетели?              — Да нет, на самом деле, просто мокнуть лишний раз не хочется, — Поль бросил взгляд на окно. А не пора ли ему идти?              — Побудьте ещё, поищите, посмотрите, — будто читая мысли, предлагает мужчина. — Вы ведь никуда не спешите? Думаю, здесь найдётся что-то вам знакомое.              — Да я этим всем и пользоваться не умею, ни разу не видел виниловый проигрыватель в действии, — Верлен пожимает плечами, но побыть ещë он, конечно, не против. Кажется, кассиру скучно тут одному сидеть, раз он так открыто предлагает остаться. — Может, вы покажете?              — Конечно, — мужчина кивает, поднимаясь с места, и снова скрывается в комнате, в которую ходил делать чай, прежде чем вернуться оттуда с проигрывателем.              Он водружает его на стол, открывая, а потом выдвигает один из ящиков стола, бережно достав пластинку. Поль заворожено смотрит, как продавец ставит пластинку, опускает на неë иголку, а потом включает. Он ни капли не понял, как это работает, но как, чëрт возьми, интересно. Хоть добавляй в список вещей, на которые можно смотреть вечно, ей Богу. По магазину разносится незнакомая мелодия, а за ней слова. Верлен даже не вслушивается, он и так не понимает ни слова, так что смысла в этом нет. Он просто смотрит, как пластинка крутится, и кроме музыки нет больше никаких звуков. Они оба молчат, наслаждаясь моментом, пока песня не заканчивается. После этого продавец всë выключает и убирает на свои места. А у Поля появляется вопрос. Раз уж они дослушали, то теперь можно нарушить тишину момента.              — А почему эта пластинка не на продаже? — она не одна такая, Верлен видел, что в том ящике стола лежало ещë несколько.              — Она бракованная, там ошибка с обложкой, — мужчина возвращается почти в ту же позу, в которой Поль его и застал: локоть на столе, а голову подпирает кулаком.              — Такое тоже бывает?              — Конечно. Браки бывают всегда, на любом производстве. По крайней мере производств, где их не случается, я не знаю.              Верлен, поняв, что больше не может найти поводов для диалога, аккуратно прошагивает назад, к рядам с пластинками. На этот раз он просматривает их более тщательно, раз уж у него есть возможность и его не выгоняют. Иногда ему кажется, что за ним наблюдают, но как только он поворачивается и смотрит, то видит только продавца, копающегося в телефоне. Ну и ладно, ну и пожалуйста.              Знакомая пластинка находится одна единственная, он аккуратно берëт еë и вертит в руках, пытаясь найти ценник, но не видит. Нигде на упаковке или на корзинке его нет, а повернуться и спросить у кассира… Нет, Полю не нравится эта идея, так что он просто возвращает еë на место. Всë равно покупать не планирует.              — А редкие экземпляры вы выставляете сюда или их как-то… Я не знаю, просят?              — Просят? — мужчина тихо хихикает. — Нет, здесь есть стеллаж для эксклюзива, — продавец кивает головой на единственный застеклëнный здесь стеллаж, который сейчас пустует. Верлен было думает спросить, давно ли он пустует, но не приходится: — Последний завоз был вчера, всë разобрали в первый час или два, кажется. Я как-то не засекал, — Поль присвистнул. Вот это скорость.              — И большая с этого выручка? — Верлену кажется, что спрашивать такое как-то не особо культурно, но ему слишком уж интересно.              — Достаточная, — уклоняется продавец. Поль решает, что больше об этом спрашивать не нужно.              Когда в магазине воцаряется тишина, Верлен вспоминает, зачем пришëл сюда, и смотрит на улицу. Дождь уже не идëт, да и одежда по ощущениям высохла (сильно намокнуть он не успел), так что пора бы ему уходить отсюда… Хотя, признаться, не хотелось. Здесь, в отличие от других магазинов, была какая-то своя атмосфера. Поль не мог понять, почему, но точно чувствовал еë.              — Кажется, мне пора, — Поль возвращает конверт, который крутил в руках, на место. Продавец поднимает на него голову, кивнув.              — И что же, даже ничего не возьмëте? — усмехается мужчина, выпрямляясь за кассой.              — Пока нет, но я точно ещë вернусь, — обещает, подходя к двери. — До свидания.              — И табличку переверните, — Верлен в последнюю секунду вспоминает, что как бы закрыл магазин. А теперь уже открыл. Пусть и по просьбе, но тем не менее… И часто так для других людей делают? Вряд ли. — До свидания, мсье Верлен, — Полю кажется, что ему это послышалось, настолько тихо было сказано. Да и следом сразу же закрылась дверь, так что подумать или тем более спросить он не успевает.              Поль направляется дальше по улице, пытаясь устаканить в голове то, что сейчас пережил, пока не понимает… К нему, вообще-то, обратились по фамилии, а он даже не спросил… Кто Верлен такой, чтобы сопротивляться сиюминутному желанию?              Продавец вздрагивает, когда в магазин снова штормом влетает Поль, схватившись за рубашку на груди и стараясь отдышаться.              — Я, конечно, поверил вам, что вы ещë вернëтесь, но не ожидал, что так скоро, — мужчина не придумывает ничего лучше, но его, судя по всему, пропускают мимо ушей:              — Как вас зовут, позвольте узнать? — Верлен наконец-то отдышался. Ну, более менее.              — Артюр Рембо, — усмехается. То есть, Поль бежал только ради этого? Чтобы узнать имя?              — А откуда вы узнали, как зовут меня?              — Что же вы думаете, я соц сети не читаю? — Рембо вскидывает брови.              — Да, правда… — задумчиво тянет Верлен, снова взявшись за ручку двери. — До свидания, мсье Рембо.              — Au revoir.              Глаза Поля загораются, когда до него снова долетают чужие слова из-за закрывшейся двери. Неужели…              Поль не стал долго думать, в тот же день залезая в интернет, чтобы найти этот магазин. И нашëл, конечно. Однако про владельца ничего не было сказано, зато были представлены пластинки в наличии, примерная дата следующего завоза… Очень много полезного, конечно, но Верлену это было сейчас не нужно. Он хотел узнать хотя бы что-то о владельце магазина, хотя бы минимум информации. Но никаких контактов для связи не нашëл, к сожалению. Вот блин. Обидно. Поиск по соцсетям тоже не принëс плодов. Либо Рембо был записан каким-нибудь другим именем, либо кто его знает, почему не выдаëт. Нужно было хоть номер взять, что ли… Ну, об этом надо было думать раньше. А теперь как бы Поль не пытался найти встречи, но ничего не выходило. Дождь предательски прекратился, либо Верлен просто не попадал на него. Это злило, потому что почему когда надо, то ничего, а когда не надо, то вот тебе пожалуйста? Ну не умрëт никто, если по счастливой случайности дождь начнëтся именно тогда, когда Поль, конечно, тоже по случайности, окажется рядом с магазином виниловых пластинок? И магазином не каким-нибудь где-нибудь, а чтобы определëнным. Но либо до небесных мразей не долетали мольбы, либо они хотели посмеяться над судьбой простого смертного, но на счастливое стечение обстоятельств ему не везло. Да даже застань Верлен дождь на другом конце города, он бы принципиально бежал именно туда… К Рембо. В магазин на углу, специализирующийся на том, в чëм Поль ни черта не понимает.              О, точно.              Конечно, Верлен не планировал потратить свой законный отдых в Японии на сиденье дома и штудирование интернета. Ну, как не планировал, так и передумал. За последние три дня Поль узнал о грëбаном виниле столько, сколько вообще могло уместиться в его голове. И теперь, зная, что это вполне может сойти за причину прийти, Верлен уверенно направлялся именно в тот магазин. Он планировал потратиться сегодня, хотя и не уверен, что это прямо так нужно ему… Но да ладно, он может позволить себе это, верно? Во Франции точно обошлось бы дороже, пусть Поль и не думал сравнивать, но он просто уверен. В конце концов, в Японии виниловые пластинки более популярны, чем в его родной стране, как выяснилось.              Однако, стоило приблизиться к магазину и заметить табличку, гласящую «закрыто», как Верлен тут же упал духом. Неужели наткнулся на перерыв? И сколько ждать? Стоять под дверью как-то не хотелось… Поль огляделся по сторонам, всë больше теряя уверенность в своей затее. Стоило подумать о том, чтобы уйти домой, как за спиной послышался звук шагов. Даже не просто шагов, а прямо бега. Верлен оборачивается, глядя, как на него несëтся Рембо, сжимая в пальцах бумажный пакет из ближайшего кафе, придерживая пальто, чтобы оно не развивалось назад. Артюр тормозит рядом, тяжело дыша, выдавив из себя скомканное приветствие.              — Давно… стоите? — говорить за раз больше одного слова, не задыхаясь при этом, не получалось. Рембо пошарился рукой в кармане пальто, доставая оттуда связку ключей. Он быстро выбирает нужный, отпирая дверь магазина, и проскальзывает внутрь. — Проходите, мсье Верлен. Добрый день, — теперь уже он может поздороваться нормально.              Артюр ныряет за кассу, а следом и за дверь. Поль даже среагировать ни на что не успевает, оставшись стоять на пороге магазина. Что за вихрь? Куда он так бежал? Однако Рембо быстро появляется снова, уже без пальто. На этот раз на нëм рубашка, под низом которой надета водолазка. Верхние пару пуговиц расстëгнуты, а ещë он параллельно поправляет рукава.              А ещë в магазине снова также тепло, как и в прошлый раз. Верлену даже становится жарковато…              — Добрый, — Артюр вскидывает брови, когда слышит приветствие в ответ только спустя пару минут. Он уж и не надеялся. — Куда вы так неслись?              — У меня перерыв час, сегодня новый завоз, я хочу есть, а еду забыл дома, — Рембо вздыхает, кивнув на пакет из кафе, с которым и бежал. — Потом я просто не успею… — Артюр задумался, мечтательно вздыхая при мысли о еде.              — О, тогда мне, наверное, стоит прийти позже… Завтра, например? — Поль даже немного смутился, понимая, что мешает человеку пообедать. Хотя, вообще-то, его самого внутрь позвали!              — Нет, нет, — Рембо покачал головой. — А зачем же вы пришли?              — Вообще… — Верлен тушуется, но глаза Артюра блестят интересом. При прошлом визите Поля он казался немного более… меланхоличным, кажется? Верлен не уверен, что это правильное слово. — Я хотел купить проигрыватель. И пару пластинок за одно.              — Нужна ли вам рекомендация? — Рембо стреляет глазами в сторону стеллажа с проигрывателями. Верлен, чуть поразмыслив, кивает. Артюру дважды повторять не надо, он уверенно стартует с места к этому стеллажу, а Поль бежит к нему.              Если честно, из короткой лекции о том, какие у проигрывателей отличия (кроме цены) и какие дополнительные полезные вещи у них есть, Верлен не понимает ничего. Он просто выбирает то, что более менее прилично по цене, и на рассказы о достоинствах которого Рембо потратил больше времени. Он кажется таким воодушевлëнным и довольным тем, что может поделиться своими знаниями, что Поль просто не может позволить себе прервать его и попросить просто указать на тот, который лучше выбрать. Может, даже потерянное время обеда окупится этой небольшой лекцией.              Наконец, когда с выбором проигрывателя закончено, Верлен оборачивается, чтобы поискать какую-нибудь подходящую пластинку… и взгляд его цепляется за единственную на полке с эксклюзивом.              — Кажется, вы говорили, что эксклюзив разбирают быстро? — намекает Поль, имея в виду, очевидно, тот одинокий конверт на застеклëнной полке.              — Ну да. Но именно эту я хотел выставить вместе с новой партией… — Артюр прищурился, дожидаясь того, что скажет ему Верлен.              — Я могу купить еë?              — Конечно, она ведь уже выставлена на продажу.              — Тогда я еë заберу.              — О, хорошо, — кажется, Рембо ожидал именно этого, иначе Поль не может объяснить, почему тот выглядит таким довольным.              Эта трата немного больше, чем Верлен рассчитывал, но он ещë не чувствовал себя более довольным, чем сейчас. Кажется, что покупка этой пластинки была немного нечестной, но о ней никто не узнает, а в руках у Поля теперь целое состояние. Кто не успел, тот опоздал, как говорится, да и на продажу она была выставлена. Подумаешь, что чуть позже остальных…              The Beatles' – Second Album.              — Альбом шестьдесят четвëртого года, — как бы невзначай бросает Артюр, гипнотизируя взглядом свой пакет с едой. Поль замирает, дожидаясь продолжения мысли, потому что Рембо не может сказать это просто так. — Он, кажется, довольно быстро сбил с первого места другой их альбом, который держался там одиннадцать недель, если мне не изменяет память. А ещë он составлен только из быстрых номеров.              — Ешьте уже, — Верлен усмехается, замерев на месте. Он не хочет уходить, здесь тепло и комфортно. Но и Артюра задерживать он тоже не хочет.              Рембо вздрагивает, взяв пакет и скрываясь за дверью возле кассы. Поль гипнотизирует еë взглядом пару секунд, пока она не открывается. Артюр манит его пальцем, уже жуя, и Верлен с радостью идëт туда, куда его зовут.              — Будете чай? — дожевав, предлагает Рембо. Поль прикрывает за собой дверь и кивает. Пока Артюр жуëт купленные сэндвичи, Верлен с восхищением осматривается. На крючках на стене висит пальто и красный с чëрным шарф в клетку, у стены в углу комнаты стол и два стула рядом, небольшой диванчик со сваленной на него сумкой и небольшая морозилка. На столе уже греется чайник, а Рембо сидит, доедая, но второй бутерброд не тронут. Поль не сразу замечает, что Артюр смотрит на него в молчаливом ожидании, а как только замечает, то спешит отрицательно покачать головой. Рембо берëтся и за второй сэндвич. О, есть ещë один столик, но уже поменьше и повыше, круглый. На нëм стоит проигрыватель, который несколько дней назад Артюр выносил, чтобы показать, как он работает.              — Вы тут голодом моритесь? — аккуратно спрашивает Верлен, получая в ответ отрицательное мотание головой.              Когда чайник вскипел, Рембо берëт с края стола две чашки, кидая в них чайные пакетики и заливая кипятком. А Поль замечает из этой комнаты ещë дверь, рассудив, что там, скорее всего, санузел.              — А стульев и чашек почему по две? — интересуется Верлен, не заметивший на крючке ещë чьего-нибудь пальто или сумки.              — Да так получилось, сколько дома ненужных было, столько и притащил, — отмахивается Артюр, делая глоток из своей чашки.              Поль проходит и присаживается рядом, взяв в руки оставшуюся чашку. Рембо сидел, беззвучно настукивая пальцем по ручке чашки что-то, понятное только ему. Верлен наблюдал до того момента, пока в его голове не появился ещë один вопрос.              — А долго вы запоминали всю эту информацию про проигрыватели?              — Нет, — Артюр даже не думает над ответом, пожав плечами. — Да и это больше поверхностные знания. Мне же нужно уметь это продать, верно? Иначе я прогорю.              — Кажется, про проигрыватели вы вещаете не часто, — Поль подталкивает к продолжению разговора, но Рембо молчит, как партизан, просто кивнув.              Ладно, Верлену не особо нужно продолжение диалога, в тишине тоже комфортно.              Они так и сидят, молча хлебая чай. Поль думает, что это лучший его отпуск за последние пару лет, не иначе. Сколько бы раз он не был в Японии, но ничего не запомнилось бы ему так, как сидеть в тишине с человеком, который вещает о виниле и знает, какая деталь в проигрывателе за восемьдесят тысяч такая дорогая… У Верлена до сих пор мурашки, когда он думает об этой цене, хотя это явно не предел… Никогда, никогда больше он не станет интересоваться ценой виниловых проигрывателей, это себе дороже.              Когда Поль медленно понимает, что скоро должна быть поставка, то даже расстраивается. Артюру надо работать, а значит Верлену придëтся уйти. Рембо напоминает ему про покупку, чтобы не забыл забрать, а Полю кажется, что Артюр еле держится, чтобы не предложить остаться ещë немного.              А ещë Верлен вспоминает, что снова не взял номер, но возвращаться уже поздно.              Теперь он никак не может оттянуть момент и ждать удобного случая, чтобы зайти в магазин, снова, иначе так можно ждать и до конца отпуска и всë равно не дождаться. Так что, собравшись духом на следующий же день, Поль примерно прикидывает, когда ему нужно появиться в магазине, чтобы не во время перерыва (а то опять поесть человеку не даст), и неспешно бредëт к магазину. Верлен очень старается не забыть о мысли, что надо взять номер телефона, но он не уверен, что она не вылетит из головы в присутствии Рембо, как это было в прошлый раз…              — Добрый день, — Артюр оборачивается на приветствие, коротко кивнув, а после продолжает о чëм-то вещать другому покупателю, держа в руках пластинку. Женщина, слушающая его, выглядит не особо заинтересованной, в итоге махнув рукой и что-то пробубнев в ответ. Судя по тому, что Рембо несëт конверт с пластинкой на кассу, он смог еë продать. Всë это время Поль молча ждëт, наблюдая, и только когда женщина уходит решается подойти к кассе. — Кажется, она была…              — Не особо заинтересована? — Артюр пожимает плечами. — Никто не заинтересован в том, чтобы слушать других, — Верлену кажется, что Рембо выглядит ещë грустнее при мысли об этом.              — Ну, почему же никто…              — А вы, мсье Верлен, как дипломат, заинтересованы в том, чтобы выслушать другую сторону, или в том, чтобы сказать самому? — Артюр даже не даëт договорить. В его голосе нет ни нападки, ни раздражения, ни обиды. Просто полная уверенность в своей правоте, Поль слышит это. И молчит, потому что своим не озвученным ответом он опроверг свои же слова. Рембо знает, хотя и ждëт пару минут, будто Верлен может соврать, лишь бы остаться правым, но под спокойным взглядом Артюра, если честно, тот не может сказать ни слова. Вынести это гораздо тяжелее, чем недовольство в глазах других. — Вот и я об этом. Понимаете ведь. Очень редко тем, кто заходит сюда, нужен подробный рассказ о пластинке или модели проигрывателя. Им нужно просто услышать, стоит ли это купить, и всë, а от разговоров они утомляются. На моей памяти было только два человека, которые интересовались этим и пришли ко мне, чтобы узнать больше, — Поль как-то стыдливо, несвойственно ему, потупил взгляд в пол, размышляя над словами Артюра. — Ну да ладно, это не так важно. Она ведь купила. Вам тоже что-нибудь порекомендовать?              — О? — Верлен даже немного теряется, когда Рембо так резко съезжает с темы. — Может, порекомендуете мне свой номер? — Поль усмехается, сунув руки в карманы брюк.              Артюр, окинув Верлена оценивающим взглядом, открывает один из ящиков стола, достаëт оттуда квадратный листок для заметок и быстро пишет на нëм свой номер. Поль, получив этот листочек в руки, с секунду гипнотизирует написанные цифры взглядом, а после складывает дважды пополам и кладëт под чехол телефона, чтобы точно не потерять. Рембо наблюдает за ним, усмехнувшись, но никак не комментирует. Верлен стоит молча, сомневаясь, стоит ли ему уйти или остаться. Артюру, кажется, он совсем не мешает: тот стоит, качая ручку в пальцах, и гипнотизирует взглядом листы для заметок. Поль не хочет отвлекать от мыслей, поэтому наслаждается возможностью рассмотреть его. Однако то ли Рембо уже всë обдумал, то ли просто почувствовал на себе пристальный взгляд, но голову поднял. Верлен пересëкся с ним взглядом, не в силах отвести глаз, сглотнул, когда Артюр прищурился, рассматривая его лучше и выпрямляясь. Потянулся, щëлкнул ручкой, отложил еë на стол. Поль подумал, что просто обязан совершить эту ошибку:              — А у вас, как бы сказать… выходные ведь есть? — Верлену как-то странно спрашивать. О графике работы магазина он, кажется, ничего не нашëл, а сомнений в том, что всë это – владения Рембо, уже не было. — Может быть, встретимся где-нибудь вне магазина?              — Я могу устроить себе выходной, если захочу, — Артюр пожимает плечами. Поль даже немного завидует ему, если честно. — Но лучше я просто закроюсь чуть раньше, — Рембо пожевал губу, раздумывая, а потом предложил: — Завтра в четыре вам как?              — Отлично, — Полю-то что? Ему только лучше. И поспать подольше сможет, и собраться не спеша. Он, всë-таки, в законном отпуске. — А вам тут, ну, не скучно?              То, что Рембо много молчит, секретом не было, это Верлен уже заметил. Заметил он, по правде говоря, уже многое: и то, что покупатели сюда заходят явно не часто, и то, что поговорить в течение дня особо не с кем, и то, что поделиться своими знаниями о музыке, услышав в ответ заинтересованность, почти невозможно, а хочется. Поль видел всë это, и ему становилось как-то даже жаль Артюра. Хотя тот не выглядел как кто-то, кто недоволен таким раскладом дел, но… Верлен не представлял свою жизнь без разговоров (или пере-, это было не важно). Может, он привык к этому на работе, большую часть времени находясь в каком никаком, но шуме. А Рембо сидит в тишине. Ну, по крайней мере Поль не замечал, чтобы Артюр тянулся выключить пластинку, если кто-то заходит, или убавить звук на телефоне. А ещë наушников он не носил. На Верлена тишина давила, мешая делать хоть что-то, а потому на заднем фоне был необходим звук. И чаще это новости, записи с каких-нибудь трансляций, интервью… В общем, что-то подобное. А просидеть в тишине пусть не весь, но большую часть дня? Упаси, Господь, Поль душу продаст, лишь бы не это.              — Должно быть? — либо Верлен пропустил что-то, что говорили ему до этого, либо Артюр сказал это только сейчас. Судя по содержанию фразы, второе. И как-то этот вопрос ненадолго выбил из колеи. Поль даже обернулся, не уверенный, ему ли это ответили.              — Ох, просто… — Верлен пощëлкал пальцами, пытаясь подобрать правильные слова. — Кажется, покупателей особо и нет, так что вы сидите тут один. Чем таким вы заняты? Не верю, что вам не скучно.              — Работа найдëтся всегда, — Рембо пожимает плечами. — О, хм, а знаете… Могу я поменять условия завтрашней встречи?              — Пожалуйста, — кивает Поль, озадаченный. А он уже настроился…              — Приходите завтра к девяти сюда на весь день. Я смогу дать вам почувствовать, чем таким я тут занимаюсь, — Верлена самую малость напрягла формулировка. Не «увидеть», а «почувствовать». Неужели заставят работать?              — Принято, — Поль, чуть подумав, решил, что терять ему нечего. Придëт, так и быть, почему нет? — Тогда до завтра?              — До завтра, мсье Верлен.              Верлен ещë не знает, но уверен, что завтрашний день обещает быть… интересным.