Savoir-être

      «По техническим причинам магазин временно закрыт», – гласила приклеенная к двери бумажка. Верлен удивлëнно вскинул брови, вздыхая. Помимо крупной японской надписи, снизу было аккуратно написано по-французски, очевидно, тоже самое. Ну, именно это Поль и прочитал, решив не ломать глаза о иероглифы.              Будто это могло быть неудачной шуткой, Верлен подëргал дверь магазина, но, чего и следовало ожидать, та не открылась. Ещë более удивлëнный, Поль делает шаг назад и оглядывается. Он почему-то думал, что магазин Артюра никогда не закроется, а здесь такое… Ну, немного неожиданно, а ещë Верлен немного переживает за Рембо… Нет, правда, судя по всему, единственное, о чëм способен думать Артюр – это пластинки. Он явно не чает души в своём магазине. А на закрытие должны быть какие-то веские причины. Но разве Полю стоит лезть во всë это? Они знакомы только около трëх недель, хотя Верлен и мог бы назвать Рембо своим другом, но вполне вероятно, что сам Артюр нет… Господи, понятие дружбы – это последнее, что вообще должно волновать Поля в жизни. Так что он встряхивает головой и фотографирует надпись, подписывает к сообщению вопросительный знак и отправляет Рембо. Очевидно, Артюр не ответит ему сразу, так что Поль разворачивается, чтобы пойти по знакомой дорожке домой.              На самом деле Верлен, если так подумать, мог бы предположить, что у Рембо причиной послужило что-то, связанное со здоровьем. Поль почти переселился к нему в магазин на последние пару дней, потому что ему казалось, что Артюру всë-таки тяжело. Несмотря на предложения помощи, Рембо отказывался. Он пару раз пожаловался на кашу в голове, а ещë странно замолкал, рассказывая очередному покупателю о пластинке. Может, покупатели не особо это замечали, но Верлену свойственно обращать внимание на мелочи, к тому же он правда считал, что при знакомстве Артюр был немного… разговорчивее. Поль не уверен, что к этому человеку вообще применимо слово «разговорчивый», пусть тот и много рассказывал о виниле.              О, а ещë Рембо стал «виснуть» посреди разговора, будто пытался понять, что ему сказали.              Верлен почти спотыкается о свою ногу, когда чувствует вибрацию телефона в кармане. Это не может быть никто другой, кроме Рембо.              Сообщение от: Артюр       Не бери в голову, решил взять перерыв       Ты ведь улетаешь через несколько дней? Зайди ко мне, когда будешь не занят, пожалуйста, и захвати свои пластинки, чтобы я упаковал. А то они не переживут перелëт

Сообщение для: Артюр

В целом, я буду не занят хоть завтра. В зависимости от того, когда позовëшь

      Ну, значит, завтра. Адрес кину утром, ага?              Поль отправляет ему стикер, обозначая, что согласен с такими условиями. Завтра, значит, завтра. У Верлена в любом случае не было планов, все сувениры он купил, которые хотел, а дальше делать особо и нечего. Ну и что, что ничего он в стране даже и не посмотрел во время отпуска? Главное, что магазин виниловых пластинок увидел. И океанариум.              От интереса Поль гуглит, как вообще перевезти пластинки в самолете, чтобы с ними ничего не случилось. И с каждым прочитанным словом он всë больше благодарен Артюру за его готовность помочь, потому что сам Верлен убил бы несчастный винил ещë на стадии запаковки. Наверное, Рембо и сам это понимал. Рано или поздно Поль начнëт целовать ему руки, а пока…              Ну, на часах поздний вечер, а Верлен гипнотизирует строку ввода сообщения, думая, стоит ли. Наверное, Артюр уже спит.       

Сообщение для: Артюр

Если нужно что-то купить или ты уже что-то купил, скажи, я верну деньги

      Сообщение от: Артюр       Я торговец винилом, Поль, у меня всë есть, чтобы безопасно транспортировать пластинки куда нужно       Я мог бы в шутку кинуть список продуктов, но что-то мне подсказывает, что ты всë купишь

Куплю

      Поэтому я не кину

Ты ешь конфеты?

      Нет       

Алкоголь? Я не могу прийти с пустыми руками

      Нет       

Тогда у меня из вариантов остаются только цветы

      Принеси себя и пластинки, этого будет достаточно       Купи чай. Любой, который сам пьëшь       

Принято

А чего ты не спишь, кстати?

      Не спится. Но вообще-то я собирался       

Тогда не мешаю. Спокойной ночи

      Спокойной              Так, чай… Чай Поль не особо пьëт, если честно, но о том, что брать, он задумается утром в магазине.              Как Рембо и обещал, утром он прислал адрес и предложил время. Верлена, конечно, всë устроило, так что он только отправил стикер, выражая согласие. Интересно, а сколько Полю туда идти…              Артюр выдохнул, когда у Верлена, стоящего на пороге, в руках не увидел ничего лишнего. Коробку чая сразу протянули Рембо в руки. Раньше Поль чай никогда никому не носил, поэтому было как-то странно, но раз его попросили, то кто он, чтоб отказываться?              — Пойдëт? — Верлен повесил пиджак на вешалку в коридоре, пока Артюр убежал поставить чай на кухню.              — Пойдëт. Пластинки не забыл? — Рембо вышел в коридор, а потом нырнул в другую комнату. Поль зашëл следом.              — Нет, конечно.              Артюр забрал три несчастные пластинки, усевшись рядом с кроватью на ковëр. Верлен сел поближе к Артюру, наблюдая, как Рембо с особой осторожностью упаковывал пластинки в кейс, следя, чтобы с ними ничего не случилось заранее. В какой-то момент Артюр встал, вернувшись с ещë одним конвертом в руках.              — Артюр, — Поль взял Рембо за запястье, не давая вложить и эту пластинку в кейс.              — Молчи, это подарок, — Артюр слабо улыбнулся, мягко убирая руку Верлена. Поль не рассмотрел что там за пластинка, как Рембо всë закрыл и защëлкнул кейс. — Готово. Должны доехать.              — Спасибо. Я бы испортил все пластинки на стадии укладывания в кейс.              Верлен каждый раз удивлялся, что Артюр так легко и уверено обращается с такой хрупкой вещью, как винил. Судя по информации в интернете, его не то что брать нельзя, на него даже смотреть или дышать противопоказано. Хотя, наверное, играло роль, что Рембо чуть ли не каждый день держит эти пластинки в руках, зная, как правильно с ними обращаться.              — Это не так сложно, как ты себе думаешь, — Рембо вздыхает, запнувшись в словах. Поль на секунду пугается, что нечаянно сказал что-то вслух. — Не бойся пластинок, они не рассыпаются от одного движения, — Артюр ставит кейс вертикально, поднимаясь с ковра. — Ты не голоден?              — Будто ты никогда пластинок не боялся, — Поль вздыхает, тоже вставая на ноги, и отрицательно качает головой.              — Ну, — Рембо глупо хлопает глазами, пожав плечами. — Нет, боялся, конечно, — Артюр замолкает, раздумывая над ответом. — Но если бы люди видели, что я боюсь эти пластинки трогать, у меня бы ничего не купили.              — Наверное, мне стоит идти? — Верлен переводит тему разговора. Рембо молчит, взвешивая все «за» и «против». Полю невольно начинает казаться, что ему здесь не рады.              — Может, чаю? — предлагает Артюр, не решаясь предложить просто остаться.              — Давай, — кивает Верлен, хотя ему как-то неловко оставаться у Рембо дольше положенного. Но отказать Артюру было сложно, да и провести с ним побольше времени Поль рад… Лучше, наверное, не задумываться об этом лишний раз.              Поль, дожидаясь, пока вскипит чайник, подсознательно искал подвох. Он чувствовал что-то не то, хотя обычно предчувствие – вообще не та вещь, на которую Верлен привык опираться.              — И всë-таки, почему магазин закрыл? — аккуратно интересуется Поль, ловя взгляд повернувшегося к нему Артюра. Тот глупо моргнул, встряхнув головой.              — Просто… — Рембо застопорился (это было доказательством, что что-то с ним не так). — Не думай об этом, немного отдохну и вернусь к работе, — Артюр махнул рукой, заваривая чай. Верлену не понравилось, что от него так просто отмахнулись и не сказали ничего стоящего. Поль гипнотизировал взглядом заварочный чайник, пытаясь найти способ подтолкнуть к ответу, чтобы не давить при этом слишком сильно.              В тишине было как-то некомфортно. Будто Рембо придумал оправдание в момент этой запинки, изначально планируя сказать совершенно другое. Верлен знал, что, скорее всего, так и было. Кому, как не ему, знать… И Артюр явно всë, что творится в голове Поля, чувствовал и понимал. Иначе объяснить его неловкие, нервные движения нельзя.              И всë-таки это не дело Верлена, чтобы спрашивать и выпытывать. А из мыслей Поля вырвало тихое покашливание и появившаяся перед лицом чашка с паром над ней.              — У тебя руки холодные, — как-то совершенно глупо и неуместно замечает Верлен, когда нечаянно касается руки Рембо, забирая чашку.              — О… — Артюр глянул на свои руки, будто был удивлëн даже не просто их холодом, а сразу их наличием. — Они всегда… — Рембо вздохнул. Поль отставил чашку на стол. Никакого смеха над глупостью замечания не было.              — Почему? — Верлен так ни разу и не спросил. Теперь, когда до отлëта осталось пару дней, в которые они вряд ли пересекутся, Поль поймал подходящий момент. Именно здесь, дома у Артюра, где тот, вероятно, чувствовал себя в безопасности.              — Я болею. Это – один из симптомов, — Рембо убрал руки за спину, будто не хотел, чтобы Поль их видел. Верлен на секунду почувствовал себя оскорблëнным этим жестом, но быстро откинул это ощущение.              Постепенно в его голове появилось осознание, которое Поль так долго игнорировал.              Он ведь ни черта не знает об Артюре.              Верлен знал только о том, что было неотъемлемой частью жизни Рембо. Но, конечно, его магазин не был им самим. Поль не мог назвать даже любимую песню или пластинку Артюра, потому что тот ни разу не упомянул. Сколько бы он не вещал, это всегда были факты, делающие пластинку особенной для него и для других. Но никакого личного мнения, даже простого «мне нравится» или «мне не нравится».              — Чем ты болеешь? — Рембо вздрогнул, будто не ожидал, что Верлен заговорит. Ну оно-то и понятно.              — Гипотиреоз, — судя по вздоху Артюра, у Поля всё было написано на лице. — Нарушение функций щитовидной железы. — яснее Верлену, если честно, не стало. Биологию в школе он прогуливал. Видимо, зря.              — И ты по этой же причине такой… — Верлен постарался подобрать какое-нибудь необидное слово. И хотя Рембо в который раз застопорился, он был первее:              — Заторможенный? Да.              — Мне не нравится это слово, но, в общем, да, — признаëтся Поль. Ступор Артюра перед ответом на вопросы напрягал не на шутку, так что Верлен был рад наконец-то разобраться в чëм дело. — Почему ты не говорил раньше?              — А зачем? — Рембо пожал плечами, взяв свою чашку. За стол он не сел, оставшись стоять возле кухонного гарнитура. — Ты уедешь через пару дней, тебе уже незачем об этом думать.              — Артюр, это единственное, что я о тебе знаю, а ты говоришь, что я не должен об этом думать, — Поль вздохнул. — Расскажи хотя бы что-то. Что это за болезнь?              — Ты можешь… найти в интернете, — Артюр перевëл взгляд на окно, лишь бы не смотреть на Верлена.              — Я хочу, чтобы ты рассказал. Ты делаешь это гораздо интереснее.              — Я не хочу, — Рембо отрицательно покачал головой, вздыхая. — Пей чай, Поль.              — Вылечить еë ведь можно? — спустя минуту молчания всë же спрашивает Верлен. Артюр не посмотрел на него ни разу, гипнотизируя взглядом чай в чашке.              — Фактически, да, — Полю будто недостаточно этого. Рембо чувствует взгляд на себе, и становится очень неуютно. Верлена хочется как минимум выгнать из комнаты, чтобы не смотрел и не задавал вопросов. — Но я… не пытаюсь.              — Почему? — Артюр увидел боковым зрением, как Поль встал из-за стола и аккуратно подошëл к нему. Рембо поставил чашку на стол за собой и посмотрел наконец на Верлена.              — Потому что не вижу смысла, — сказать это, глядя кому-то в глаза, оказалось сложно. Артюру даже захотелось уйти, но всего на секунду. Он не увидел в лице Поля ничего из того, что ожидал. Даже замешательства. Верлен выглядел просто… спокойным, как и обычно. Именно это, кажется, заставило Рембо успокоиться тоже.              — А как же твой магазин? — Артюр тихо усмехнулся. Мягко, как обычно, но Полю становится из-за этого тоскливо.              — Очень глупо делать работу смыслом своего существования, — Верлен кивнул, задумавшись, что ещë могло быть смыслом, но не пришëл ни к какому другому варианту. А Рембо, что удивительно, заговорил: — Моя мама умерла из-за этой болезни, потому что тянула с лечением до последнего. В день еë смерти мне тоже диагностировали гипотиреоз, так что я подумал, что тоже умру из-за этого, — Артюр говорил медленно и с паузами, будто что-то мешало ему физически.              — Почему тебя не начали лечить тогда?              — Потому что это была ранняя стадия, без выраженных симптомов и проблем, нет смысла начинать лечение.              Рембо перестаëт дышать, когда Верлен аккуратно обнимает его. Артюр забывает, как двигать своими руками, и глупо стоит, пока не догадывается, что ему стоит обнять Поля в ответ. Это так неловко и странно: до этого они касались друг друга нечаянно, не имея в виду под этим ничего, а здесь это что-то совершенно другое – тëплое, нежное, настоящее. Такое, что ни Рембо, ни Верлен не думали, что ощутят ещë когда-то. А Поль вовсе не думал, что способен на такой жест.              — Какой ты глупый, Артюр, — без издëвки, со всей мягкостью шепчет Поль, зная, что Артюр услышал. И переваривает он это ещë дольше, чем раньше. Верлен даже пугается на секунду.              — Я не ребëнок, чтобы ты мне такое говорил.              — Ты не обижаешься? — Поль не думает, прежде чем сказать.              — Нет, — Рембо кладëт голову на плечо Верлена, наслаждаясь. — Ты не думаешь, что странно знать обо мне только то, что я болею?              — Наверное. Какая твоя любимая песня? — им нужен этот разговор, прямо сейчас.              — Та пластинка, которую ты купил самой первой. Любая песня из неë моя любимая. — Верлен хмыкает, а Рембо хмурится. — Правда. На самом деле, тогда я хотел забрать еë себе, а не выставлять на продажу, и пока отложил на ту полку. Она отправилась бы назад в коробку, как только я выложил всë из неë. Эту пластинку было очень сложно достать.              — Почему тогда ты мне еë продал? — вполне резонный вопрос, раз уж Артюр хотел еë себе.              — Я не знаю. Подумал, что она должна тебе понравиться. Но я не жалею.              И Поль, наконец, спрашивает. О хобби вне работы, любимых местах, мечтах, желаниях – обо всëм, что придëт ему в голову. Рембо приходится сильно постараться успевать за ходом мыслей Верлена и осознанием вопросов, которые задают.              За один день Поль узнал Артюра лучше, чем за все те три недели, которые был в стране.              В день отлëта Рембо вызывался побыть с Верленом до посадки. В аэропорту скучно, тем более одному, а Артюр сильно скрашивал ситуацию. Поль всерьëз задумался, чтобы сдать билет, уволиться и остаться здесь.              — Ты уверен, что пластинки доедут в целости? — Рембо вздохнул, потому что Верлен спрашивал это уже тысячный раз, начиная с дня упаковки винила.              — Уверен, Поль, — Артюр глянул время на телефоне. — Я владею магазином винила, ты сомневаешься в моих способностях?              — Конечно, нет, — Поль откинулся на спинку сиденья.              — Напиши мне, когда долетишь, ладно? — просит Рембо, заставляя Верлен удивлëнно охнуть, вытаращившись на Артюра.              — Я думал, что твоя политика была что-то вроде «он вернëтся домой и забудет обо мне», нет? — Рембо морщится, открывая рот, чтобы возразить, но Поль опережает: — Ладно, прости. Я напишу. Но в Токио же ночь будет.              — Посмотрю утром, нет проблем.              Верлен держал мысль о том, что надо не забыть написать Рембо, в голове весь четырнадцатичасовой перелëт. И добросовестно написал, заодно желая спокойной ночи, потому что Артюр уже должен был спать.              Вообще, было как-то не очень от осознания, что теперь их общение будет ограничено из-за часовых поясов. И невозможности встретиться, конечно. Поль не знал, что из этого угнетает его больше. И кислое выражение его лица было первым, на что обратила внимание мать, когда Верлен пришëл к родителям передать сувениры и отметиться, что жив-цел-здоров.              — У тебя что-то случилось? — Фуку потянулась, чтобы приложить руку ко лбу Поля.              — Нет, — Верлен отрицательно покачал головой и увернулся от руки матери. — Тюя скоро вернëтся?              — Должен скоро, — Фуку посмотрела на настенные часы. — Ты куда-то торопишься?              — Не особо, — Поль слабо улыбнулся и тут же вздрогнул от звука хлопнувшей входной двери. Мама ушла встретить второго сына, а Верлен подумал, что лучше сбежать через окно, чем пересечься с Тюей. Однако расстраивать Фуку не хотелось, так что Поль вышел в коридор следом.              Накахара, увидев Верлена, скривился так, будто съел лимон. Тюя поспешил скрыться в своей комнате, даже не поздоровавшись, а Полю пришлось идти за ним следом, беспардонно открывая дверь в чужую комнату, потому что Фуку выглядела расстроенной.              — Не расстраивай маму, — Верлен положил на стол Накахаре брелок, привезëнный в качестве сувенира. — Хоть бы поздоровался.              — Уйди нахуй из моей комнаты, — шипит в ответ Тюя, хмурясь. — Нарисовался. Я надеялся, ты уйдëшь раньше, чем я вернусь.              — Я тоже надеялся, — Поль гаденько улыбнулся. — Неужели совсем не рад видеть брата?              — Проваливай, я сказал, — Накахара кинул в Верлена подушкой, потому что чем-то тяжелее было бы травмоопасно (останавливали только родители дома, а так Тюя непременно бы кинул).              — Фу, какой негостеприимный.              Поль ушëл раньше, чем лежащая на прикроватной тумбочке ложка достигла его головы.              Недовольство Верлена по поводу недостатка общения с Рембо не укрылось и от Адама. Конечно, его зоркий глаз уловил, как Поль то и дело проверяет телефон на наличие уведомлений.              — Чего ты нервный такой? Отпуска не хватило? — Франкенштейн отвлëкся от перечитывания бумажек, которые держал в руках, а Верлен оторвался от формулирования плана очередной встречи.              — Как будто тебе когда-то хватало отпуска, — Поль фыркнул, снова заглядывая в экран телефона.              — Не отвечает? — Адам подпëр щëку кулаком. Верлен вздохнул, стрельнув глазами в Франкенштейна. Хотя Поль и пытался казаться недовольным, чтобы ему не мешали работать, Адама его плохое настроение никогда не смущало. А притворство тем более.              — Нет, — Верлен покачал головой. У Артюра должно быть часов шесть вечера, так что вряд ли он уже спит. Ну вполне вероятно, конечно, что занят, но всë-таки…              — Никогда не видел, чтобы ты так сильно ждал от кого-то сообщений. Когда он успел стать особенным? — Франкенштейн повеселел, уловив такой интересный факт.              — Он не становился, — Поль нахмурился и положил телефон экраном вниз, чтобы не было соблазна посмотреть ещë раз.              Когда спустя двадцать минут сосредоточенной работы Верлен проверил сообщения снова, Адам не сдержался и прыснул в кулак. Полю было уже не до этого, потому что ответ, наконец-то, пришëл. Франкенштейн не стал напоминать, что Рембо «не особенный», чтобы отвечать ему сразу и улыбаться от сообщения.