×ГРЕШНИКИ×

В забытом Богом месте, неотмеченном на картах мира, где даже ветер, казалось, боялся заблудиться, располагался городок. Не город, нет, скорее скопление покосившихся лачуг, прилепившихся к сырой земле, как грибы после дождя. Сюда сбивались люди с разных, самых отдаленных уголков Англии, гонимые неумолимым законом, безжалостным голодом и коварными болезнями. Каждый принес с собой свою историю, свою боль, свой страх, и все они слились в единую, унылую массу, лишенную надежды. Туман в этом безымянном городке никогда не рассеивался. Он был постоянным спутником, плотным, серым одеялом, окутывающим все вокруг. Из-за него местность казалась мертвой, безжизненной, словно сама природа отвернулась от этого проклятого уголка. Туман лип к стенам приюта «Святая Ангелина», как мокрая шерсть, заглушая звуки, приглушая даже отчаянные крики, и скрывая здание от редких, заблудших прохожих. Здание совсем покосилось, Кое-где окна были заколочены грубыми досками, зияя черными провалами, похожими на пустые глазницы. Но никто, ни один здравомыслящий человек, не решался там жить. Поговаривали, что в его стенах обитают злые духи и если нарушить их вечный покой, быть беде. Поэтому местные, даже самые отчаявшиеся, избегали приют, обходя его стороной, словно чумное место. Хоть он и был заброшен для остальных, в нем всё же была жизнь скрытая от чужих глаз. Семь подростков сидели за длинным деревянным, покосившимся столом в столовой. Помещение находилось глубоко под приютом, в его сырых, мрачных недрах. Вековая пыль, словно саван, покрывала стены и пол, придавая всему вид древних руин. Стол и стулья, грубо сколоченные, были единственной мебелью в этом затхлом, пропахшем плесенью помещении. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырости и чего-то неопределимого, гниющего. Перед каждым стояла миска с серой, безжизненной овсянкой, напоминающей скорее глину, чем пищу. Она была холодной, безвкусной, лишенной всякой питательности. — Это оскорбление, — голос Драко Малфоя разрезал тишину, как скальпель. Он брезгливо отодвинул миску кончиками пальцев, словно прикосновение к ней могло его осквернить, его лицо исказилось в гримасе отвращения, отражая всю глубину его презрения, — Мой отец стер бы это место в порошок за один только запах этой… бурды. Драко сидел идеально прямо. Он вздернул вверх свой идеальный нос, который, казалось, мог бы служить эталоном аристократичности, продолжая сидеть с видом человека, которому причинили невыносимую обиду. Даже в казенной, грубой робе, сшитой из грубой ткани, которая обычно вызывала лишь презрение у его сословия, он выглядел так, будто на нем был костюм стоимостью в половину столицы этого государства. Его грех — Гордыня — мерцал вокруг него холодным белым сиянием, заставляя воздух вибрировать от чувства собственного превосходства. — Твой отец, Драко, — раздался приторный, высокий женский голос у двери в столовую, — Находится там, где его гордость никому не мешает. В сырой земле. Дверь в столовую распахнулась, и в зал величественно, словно на парад, вошла Долорес Амбридж. Каждый её шаг отдавался звонким стуком каблука по грязной, потрескавшейся плитке, подчеркивая её властность и полное пренебрежение к окружающей обстановке. На ней был её любимый ярко-розовый костюм, который в тусклом, болезненном свете ламп, казалось, приобрел оттенок запекшейся крови, вызывая невольное отвращение на лицах подростков, собравшихся за столом. Её вид был воплощением всего того, что они ненавидели: фальшивой доброты, скрывающей жестокость и показной заботы, граничащей с издевательством. Она постукивала короткой, изящной палочкой по своей ладони, словно отсчитывая время до чего-то неизбежного, её взгляд скользил по лицам подростков, оценивая их, словно скот на ярмарке. — Ешьте, дети. Вам нужны силы для… обучения, — произнесла она, её голос был сладок, как перезрелый фрукт, но с отчетливой ноткой стали. Она остановилась у стола, натянуто улыбаясь, но эта улыбка не достигала её глаз, которые горели жаждой зрелища, которое ей обещали показать эти юные души, сломленные и измученные во время их «обучения». Она предвкушала их страдания, их падения, их отчаяние. Рон — Чревоугодие с громким чавкающим звуком закончил свою порцию. Его руки дрожали, не от холода, а от неутолимой жажды. Он не просто ел — он поглощал, словно голодный зверь, не чувствуя вкуса, лишь насыщая зияющую пустоту внутри. Рон, словно одержимый, тянулся за порцией своего соседа, его пальцы уже почти касались тарелки, но грозный, ледяной взгляд Амбридж, остановивший его на пол пути, заставил его отдернуть руку, словно обожженный. — Еще… — прохрипел он, впиваясь ногтями в деревянную столешницу, оставляя на ней глубокие царапины, — Мне нужно еще. Его глаза лихорадочно метались по комнате в поисках чего-то сьедобного. — Умерь аппетит, Уизли, — бросила Гермиона — Жадность. Она не притронулась к еде, лежащей перед ней, к этому произведению искусства, которое вызывало у нее лишь тошноту. Но всё же дразнила его, показывая миску, полную еды, которая была ему недоступна. И одновременно её внимание было приковано к другому. Она медленно, оценивающе и без утайки перекладывала в свою сумку всё, что могла достать: лишнюю салфетку, кусок черствого хлеба, украденную у соседа ложку. Её пальцы постоянно что-то перебирали. Ей было мало вещей, ей было мало места. Она хотела обладать всем залом, каждой книгой в библиотеке, каждым секретом этой комнаты. Ее взгляд скользил по стенам, по потолку, по лицам других, словно оценивая их на предмет того, что еще можно присвоить. — Оставьте его, — сонно подал голос Тео — Лень. Он облокотился на стул его голова не естественно свисала назад, казалось, как будто кости в его теле превратились в кисель. А время вокруг него замедлялось: муха, пролетавшая мимо его головы, замерла в воздухе, едва шевеля крыльями. — Ссориться — это так утомительно… — Он зевнул, лениво прикрыв рот рукой и его веки медленно закрылись. — Проще просто сдохнуть. Послышалось лёгкое сопение, звук полного о решения от реальности. — Ну, умирать пока рановато, — раздался бархатный голос Блейза — Похоть. Он облокотился на стол, его тело изгибалось с грацией хищника, сладко улыбаясь. Он нагло осмотрел Амбридж с ног до головы, его взгляд скользил по ее фигуре, задерживаясь на каждой детали. Его глаза маслянисто блестели, отражая тусклый свет. — Долорес, дорогая, этот розовый цвет сегодня так подчеркивает вашу… монументальность. Он усмехнулся, и в его голосе прозвучала нотка издевки. — Если бы я не был заперт в этом гадюшнике, я бы подумал, что вы надели это специально, чтобы смутить мой юный и неокрепший разум. Вы же знаете, как на меня действует строгая дисциплина? Блейз сексуально прикусил губу, бросив на женщину взгляд полный такой откровенной грязи, что даже Панси — Зависть передернуло от нарастающего отвращения. Она нервно теребила край своего рукава, который показался ей внезапно тусклым и непривлекательным. Она смотрела на идеальную кожу Драко которая даже в тусклом свете ярко сияла, на то, как лампы подчеркивает скулы и зелёные глаза Гарри. Она хотела эту кожу. Она хотела эти глаза. — Фу, Блейз, у тебя совсем нет вкуса, — прошипела она, бросив на него презрительный взгляд, — Ты бы еще на дохлую кобылу так посмотрел. — Кобыла не носит розовое, — огрызнулся Блейз, не сводя глаз с морщинистого лица Амбридж, чья ярко-розовая помада на губах казалась ему сейчас особенно отвратительной, — Ну так что, Долорес? Будете наказывать меня своим «черным пером»? Я слышал, это очень… чувствительно. Лицо Амбридж на мгновение дернулось, ее губы сжались в тонкую ниточку. Её ладони крепко сжали рукоять палочки. Она молча взмахнула ей и самодовольного Блейза отшвырнуло на стену невидимым ударом, который как будто прошел сквозь него, выбивая воздух из легких. Пыль поднялась в помещении и Драко презрительно закрыл рукой нос, смотря недовольно на воспитательницу. Мулат сполз по каменной стене, больно ударяясь копчиком. Он сплюнул кровь в ладонь, блаженно улыбаясь. — Минус два приема пищи за дерзость, мистер Забини, — пропела женщина, вновь возвращая доброжелательную улыбку, которая казалась ещё зловещее, — Сегодня вы будете чистить котлы… голыми руками. Блейз смотрел на неё улыбаясь. В углу стола сидел Гарри — Гнев. Он молчал с самого начала завтрака, но его тишина была громче любого крика. Вокруг него воздух дрожал от незаметного, но ощутимого жара, как в эпицентре начинающейся бури. Вилка в его руке медленно, но верно теряла свою форму, превращаясь в бесформенный, оплавленный кусок металла. Его шрам горел алым, пульсируя в унисон с неистовым биением его сердца, а в глазах застыло выражение такой концентрированной, первобытной ярости, что даже Амбридж, с её вечной жаждой власти и контроля, старалась не подходить к нему слишком близко. — Поттер, — раздался недовольный голос сбоку, Драко едва коснулся плеча Гарри, не желая пачкать руки. Это был мимолетный жест, почти незаметный, но жар вокруг Гарри тут же спал, а расплавленная вилка в его руке перестала дымится. — Успокойся. Ты испортишь мой аппетит, если подожжешь стол. Гарри резко повернул голову к Драко, сжимая край стола. — Не прикасайся ко мне, Малфой, — прорычал он, край стола немного треснул от приложенной силы. — Если я решу что-то спалить, то ты будешь первым, кто превратится в пепел. Гарри смотрел на него злобно, его брови были сведены вместе образу глубокую морщину. Его зелень в глазах стала темнеть. Драко хотел уже открыть рот, чтобы ответить колкостью, но… — Какая страсть, — хохотнул Блейз вставая с пола, он активно отряхивал пыль со своей одежды и всё ещё вытирал окровавленное лицо, как будто это было пустяком. — Вы двое либо убьете друг друга, либо перетрахаетесь прямо на этом столе. Я ставлю на второе. Долорес, вы будете смотреть? У нас тут намечается бесплатное шоу. Амбридж с силой ударила кулаком по столу. Грохот эхом разнесся по мрачному залу, заставив всех вздрогнуть. Даже Тео на мгновение проснулся и поднял голову. — Тишина! — взвизгнула она. Лицо её и без того неприятное, приобрело багровый оттенок, — Вы — мусор! Ничтожные, бесполезные создания, не достойные даже моих пыток. Кукловод собрал вас здесь не для шуток и препирательств. Вы — оружие. И если я не смогу вас подчинить, я вас сломаю. Она вальяжно подошла к Гарри и Драко, угрожающе нависая над ними. Первый невольно взглотнул. — Сегодняшнее занятие — «Укрощение». — прошипела она, — Вы будете сражаться друг с другом, пока один не начнет молить о пощаде. А остальные будут смотреть и учиться. Тот, кто проявит слабость, останется без ужина. — Она угрожающе положила руки на их плечи, её пальцы впились в ткань одежды. Драко с отвращением дернул плечо и она, с едва заметной усмешкой, убрала руку. Рон издал приглушенный стон ужаса. Гермиона прижала к себе украденную ложку, её глаза лихорадочно блеснули — она уже прикидывала, какую выгоду можно извлечь из чужой боли. — Ну же, мистер Поттер, — Амбридж наклонилась к его уху, обдав его запахом дешевой пудры. — Покажите мистеру Малфою, как сильно вы его ненавидите. Или… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — Как сильно вы его «хотите». Гарри резко встал, стул с грохотом повалился назад, а Амбридж отступила. Его кулаки вспыхнули черным пламенем. Драко поднялся следом, его подбородок был заносчиво вздернут, но в глубине серых глаз промелькнуло нечто, похожее на предвкушение. — С удовольствием, — прошептал Гнев, глядя прямо в глаза Гордыни. Амбридж восторженно улыбнулась, её губы растянулись в хищной ухмылке. Зал для «занятий» в подвалах «Святой Ангелины» пропитался запахом сырости, въевшейся в каменные стены, и одновременно чем-то едким, горелым, словно кто-то забыл на огне старую тряпку. Этот душный коктейль висел в воздухе, давя на легкие и вызывая неприятный привкус во рту. Амбридж, словно королева на своем троне, величественно уселась в свое розовое пушистое кресло, которое казалось слишком ярким и неуместным в этом мрачном месте. Она медленно попивала ароматный чай из чашки с нарисованным котёнком. От этого запаха ароматного чая, у Рона потекли слюнки, которые он не торопился вытирать, его взгляд был прикован к чашке. Остальные же просто стояли рядом с ней. Гарри и Драко находились в центре зала. Ожидая разрешения для начала боя. — Начинайте, — сладко скомандовала Амбридж, делая очередной глоток. На ободке чашки остался след от ее ярко-розовой помады. Блейз, стоявший неподалеку, невольно сглотнул, его взгляд был прикован к этому пятну, — И помните: я хочу видеть искренность. Гарри немешкая рванул первым. Им никогда не давали использовать палочки, но ему было всё равно, ведь Гнев требовал тактильного контакта, ощущения сопротивления плоти. Его кулак, окутанный дымкой черного пламени, врезался в выставленный магический щит Драко. Раздался звон битого стекла. Щит легко сломался под напором Гарри и Малфоя отбросило назад, словно тряпичную куклу, но он быстро перегруппировался в воздухе, элегантно приземлившись на одно колено. — Это всё, на что ты способен, Поттер? — Драко сплюнул кровь на каменный пол и выпрямился, его взгляд был полон ледяного превосходства. — Ты бьешься как бешеная собака. Никакого стиля. Только вонь паленой шерсти. Глаза Гарри загорелись черным пламенем, но был в бешенстве, только слова блондина так выводили его из себя. Драко, видя, как его слова достигают цели, усмехнулся. Он взмахнул рукой и из пола вырвались тонкие, острые как бритва полосы льда. Они обвились вокруг лодыжек Гарри, впиваясь в кожу с ледяной хваткой. Тот издал болезненный стон, его ноги оказались скованы, лишая его возможности двигаться. Лед начал медленно, но верно, сжиматься, грозя переломить кости. Он чувствовал, как холод проникает в его тело, но еще сильнее его обжигала ярость, которая теперь смешивалась с болью. — О-о-о, — Блейз подался вперед, облизывая губы. — Драко всегда любил связывать партнеров. — объясняет он, закрывая рот от восторга, пытаясь удержать вырвавшийся из него стон, — Посмотрите на эти щиколотки, Гарри уже вошел во вкус. — Блейз махнул парню, — Поттер, если тебе нравится, когда тебя берут пожестче, просто подмигни, я одолжу Драко свои любимые кандалы. У них меховая подкладка, как раз для твоей нежной кожи. Гарри кусая губу смотрел на парня уничтожающим взглядом. От одного движения становилось больнее, но это его не остановит. — Заткнись, Забини! — прорычал Гарри, и его Гнев сдетонировал. Ледяные шипы, которые окутывали его, расплавились в одно мгновение, уступая место обжигающему пламени. Гарри сократил дистанцию за секунду, его движения были резкими и быстрыми. Он крепко схватил растерянного Драко за ворот робы и с силой впечатал его в каменную стену. От удара по залу пошли трещины, словно паутина, из которых сыпалась пыль, оседая на одежде и волосах присутствующих. — Тебе нравится смотреть на меня сверху вниз, Малфой? — прошипел яростно Гарри, его дыхание опаляло губы Драко. Он сильнее надавливал на грудь парня, чувствуя, как под его пальцами напрягаются мышцы, — Как насчет того, чтобы я выжег это выражение с твоего лица? Панси сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони и из ранок пошла струйкой кровь. Она не открывала взгляд от Гарри и её глаза горели ненавистью. — Посмотрите, как он держит его, — прошептала она, её голос дрожал. — Как он смеет портить то лицо, которое я давно присматриваю для себя?! Гермиона, стоявшая рядом, хмыкнула, закатывая глаза. Она не разделяла страсти Панси к внешности, предпочитая анализировать более фундаментальные аспекты магии. — Как лицо может быть ценностью? — скептически сказала Гермиона. Она не сводила глаз с черных искр, сыпавшихся с рук Гарри. — Например, Гнев Поттера — это чистая магическая эссенция. Если бы я могла собрать эту ярость в флакон, я бы купила всё государство, — мечтающе проговорила она, — Вместе с этой розовой жабой. — уже тише сказала Гермиона, поглядывая на довольную Амбридж распивающую чаи, когда вокруг витала пыль. Гарри замахнулся для повторного удара, его кулак охваченный черным пламенем был готов размазать самодовольную ухмылку блондина, но Драко одним движением перехватил его запястье. Его пальцы, холодные как лед, сжали горящую руку Гнева. — Моли о пощаде, Гарри, — выдохнул властно Драко. Его глаза сияли ледяным светом, — Признай, что ты — лишь мой цепной пес. Признай, что без моей воли ты — просто куча пепла. Гарри сжал челюсть, чувствуя, как напряжение пробегает по его телу. Он видел в глазах Драко не только презрение, но и что-то еще, что-то более глубокое, что заставляло его сердце биться быстрее. — Никогда, — он навалился на него всем телом, их дыхание смешалось. Тео, прислонившись к колонне, наблюдал за ними с явным скучающим видом. Он зевнул, прикрывая рот рукой. — Они будут возиться так до утра… — несчастно пробормотал он. — Время тянется как патока. Эй, Рон, у тебя есть что-нибудь пожевать? Смотреть на то, как они трутся друг о друга, — занятие энергозатратное. Рон сидел на полу, обнимая пустую миску. Его глаза были прикованы к крови на губе Драко, которая медленно стекала вниз, оставляя тонкую алую полоску. — Кровь пахнет медом и медью… — прошептал он, сглатывая слюну. — Если они не закончат скоро, я начну есть мох на стене. Мне нужно… наполнение. Тео смотрел на него удивлённо несколько секунд и отвернулся прикрывая глаза. Гарри повалил Драко на спину, прижимая его руки к полу. Черное пламя и ледяное сияние Гордыни смешались в единый пульсирующий кокон. — Ну же, мистер Поттер! — голос Амбридж звучал с оттенком нетерпеливого ожидания. Она приподнялась со своего кресла, ее глаза, похожие на бусины, блестели в полумраке. — Сломайте его! Покажите ему его место! Блейз громко расхохотался. Амбридж повернула голову в его сторону и непонимающе смотрела на этого психа. — О, Долорес, вы просто не понимаете! — восторгался он, — Гарри не ломает его, он его пробует. Посмотрите на захват — это же классическая прелюдия. — Он сделал паузу, давая своим словам осесть в воздухе, а затем продолжил, его голос стал еще более ехидным: — Еще минута, и они начнут сосаться прямо здесь. Малфой, не забудь выгнуть спинку, когда он начнет выжигать на тебе свое клеймо! Драко, прижатый к полу, с растрепанными светлыми волосами и порванной одеждой, вдруг улыбнулся. Это была не просто улыбка, а хищная, уверенная ухмылка победителя. В его глазах, обычно полных холодного презрения, сейчас горел огонек триумфа. Он резко подался вперед, и прежде чем Гарри успел среагировать, почувствовал острую боль в мочке уха. Укусил. Драко прошептал что-то недоступные для остальных, но пронзившие Гарри до глубины души. Гарри замер. Черное пламя бушевавшее секунду назад, стало меньше, а потом и вовсе пропало. «Гнев встретил Гордыню и… подчинился ей» — Я… — Гарри тяжело дышал, его лоб упирался в лоб Драко, горячее и холодное дыхания смешились, — Я не буду молить. Но я остановлюсь. Амбридж нахмурилась, её губы сдались в тонкую линию. — Никто не молил о пощаде! Это значит — оба остаетесь без ужина! — яростно крикнула она, ее голос звенел от разочарования. Долорес была уверена, что вот-вот увидит, как Малфой падет на колени, но он снова ускользнул. Он всегда ускользал. Или он всегда был на вершине, даже когда казалось, что он на дне? Она развернулась и покинула зал, хлопнув дверью с такой силой, что стены содрогнулись. Рон издал вой, полный отчаяния. — Они теперь совсем не покушают? — прошептал он, его глаза были полны искреннего беспокойства. Но Гарри и Драко, казалось, не слышали. Они медленно поднялись, не разрывая зрительного контакта. — Хороший пес, — прошептал Драко, поправляя порванную робу и восстанавливая свою идеальную осанку. Гарри сердито посмотрел на него, ничего не говоря. Блейз Забини, наблюдавший за всем с довольной ухмылкой, насмешливо похлопал, подходя к ним ближе. — Браво! — воскликнул он, его голос был полон искреннего восхищения. — Десять баллов Гневу за лучшую позицию сверху и сто баллов Гордыне за то, что Драко даже в грязи выглядит так, будто он выбирает, какое шампанское заказать. Ну что, идемте спать? Я чувствую, ночью в спальнях будет жарче, чем здесь. Смеясь, Блейз подхватил друзей под руки и уволок их из пыльного и разрушенного зала.