×ГРЕШНИКИ×

Утро в приюте «Святая Ангелина» не приносило света. Оно лишь меняло густую чернильную тьму на грязную, серую хмарь. Общая комната, служившая пристанищем для тех, кого здесь называли «Грехами», представляла собой мрачное и удручающее пространство, где сама атмосфера казалась тяжелой и давящей. Стены, некогда, возможно, окрашенные в какой-то цвет, теперь были обшарпаны до безобразия, обнажая глубокие трещины и следы времени. Низкий потолок давил на головы, создавая ощущение замкнутости и безвыходности. Воздух был затхлым, пропитанным запахом пыли, плесени и чего-то неопределимого, но неприятного, вызывающего легкое першение в горле. А в углу, на изношенном зелёном диване, спал Тео. Его голова безжизненно свисала с края, а руки были сложены на груди, напоминая о безмятежности смерти. Если бы кто-то не знал о его Лени, его вполне могли бы принять за покойника и впору было бы звать гробовщика. Внезапно, гнетущую тишину нарушил громкий звук шагов. Гарри и Драко вошли в комнату. Поттер по пути в комнату не мог оторвать взгляд от блондина. Он не спал всю ночь, это было очевидно: растрепанные, непослушные волосы обрамляли бледное лицо, кожа казалась почти прозрачной, а под глазами залегли темные круги, подчеркивающие его усталость. В этот момент Гарри осознал, как сильно ему хочется прикоснуться к нему, провести пальцами по его щеке, почувствовать ее прохладу, увидеть, как тот, несмотря на усталость, лукаво улыбается. — О-о, вы посмотрите на это, — протянул Блейз, разглядывая свое отражение в начищенной до блеска ложке. — Вчерашнее связывание явно пошло вам на пользу. — Он пристольно смотрел на них, переключая внимание с одного на другого. — Поттер, ты всю ночь боролся с демонами… или с одним очень капризным блондином? — Его взгляд остановился на Драко. — Драко, а почему твоя роба так измята на спине? Неужели пол в зале такой жесткий? — мулат прикусил нижнюю губу, явно наслаждаясь моментом и ожидая эффекта, который произведут его слова. Гарри закатил глаза, не отрицая того, о чем мог подумать Блейз. Но ничего из этого не произошло и виной тому был именно этот вездесущий мулат. Из-за него Гарри пришлось сидеть в дальнем углу зала, наблюдая за Драко издалека. Он хотел подойти, сесть рядом и продолжить то, на чем их прервали, но Драко, как всегда, послал его подальше, не дав даже шанса. Когда Поттер перевел взгляд, он увидел, как блондин скривил губы в легкой, едва заметной усмешке. Это движение, этот изгиб губ, раздражал Гарри до глубины души, ведь именно под такую усмешку он сам вчера с трудом справлялся со своей разбушевавшейся эрекцией. Драко, чуть пошатываясь, пошел к дивану, находившемуся недалеко от Тео, и сел на него, прикрыв глаза. — Так, что, всё-таки не спал? — продолжил хищно улыбаться Забини. — Отвали, Блейз, пока я не заставил тебя жрать твою ложку, — хрипло отозвался Гарри, усаживаясь на диван рядом с Драко. Тот чуть отодвинулся, показывая, что не желает сидеть так близко. Брюнет смотрел на его невозмутимый вид и думал, не обижается ли тот. Он жадно впитывал его образ: то, как дрожали ресницы, когда Драко моргал, как тонкие пальцы касались измятой ткани робы, как легкая тень скользила по его бледным губам. Он чувствовал холод, исходящий от Драко, который приятно остужал его собственный жар. Гарри продолжал смотреть на него и его сердце забилось быстрее. Каждый взгляд на губы Драко вызывал в нем желание обладать, целовать, ублажать. Это началось еще тогда, когда они только прибыли сюда. Но когда Драко брезгливо цокает языком и отворачивается, в груди Гарри что-то неистово сжимается, из-за этой боли он хочет нагнуть блондина, показать, что у Гнева тоже есть зубы. Панси стояла чуть поодаль и наблюдала за тем, как Гарри пристольно смотрит на «её» Драко с завистливым блеском в глазах. Ее сердце сжималось при мысли о том, что Драко отдался этому ничтожеству в том сумрачном зале. Она не могла понять, как Гарри стал таким важным для него. «Почему именно этот недотепа вызывает у Драко интерес?» — Панси скрестила руки на груди и прищурилась, ее взгляд был полон презрения. — Какие мы грозные, — фыркнула Панси, с интересом разглядывая оставшиеся на руках Драко круглые ранки и синяки. В её глазах мелькнул болезненный, едва скрываемый блеск зависти и сожаления. В душе ей хотелось, чтобы эти отметины оставила она, — Драко, ты правда позволяешь этой дворняге дышать с тобой одним воздухом? Ты выглядишь… жалко. Драко медленно открыл глаза, встретив её взгляд. В его глазах не было ярости — только ледяная холодность и абсолютная Гордыня, сдавливающая сильнее любого заклятия. Его гордость не позволяла ему даже на мгновение признать слабость. — Твое мнение, Паркинсон, стоит меньше, чем объедки Уизли, — произнёс он с отрешённым презрением. — Не смей называть меня «жалким», пока ты сама дрожишь каждый раз, когда Амбридж появляется в комнате. Панси злобно скривила губы, отвернулась и стиснула зубы. Её внутренний конфликт разрывал её изнутри: ярость к Драко сочеталась с завистью к Поттеру. Она бы отдала всё, чтобы занять его место, чувствовать прикосновения и взгляды, ловить его внимание. Блейз Забини, с присущей ему небрежной грацией, окинул взглядом общую комнату, ища знакомую рыжую макушку. Его голос звучал с оттенком иронии и недоумения: — А где наш рыжий пылесос? — произнес он, медленно обводя взглядом каждый уголок комнаты, словно ожидая, что Рон Уизли вот-вот выскочит из-за дивана, — Неужели он съел сегодня свои собственные ботинки и сейчас переваривает шнурки где-нибудь в пыльном углу? Блейз о чем то задумался и машинально начал постукивать ложкой по подбородку. Гермиона склонившаяся над розовым блокнотом, который, судя по всему, был весьма недвусмысленно «заимствован» у Долорес Амбридж, лишь на мгновение оторвала взгляд от своих записей. Она вздохнула и уточнила спокойно, безэмоционально: — Он в кладовке. Пытается выгрызть замок. — ее голосе прозвучала легкая, почти незаметная усмешка, но тут же сменилась серьёзность, — Его голод растет — если он не поест сегодня, начнёт поглощать нашу магию. Эти слова повисли в воздухе, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Каждый погрузился в свои мысли, осознавая всю серьезность ситуации. Панси сжала кулаки, что-то злобно бормоча под нос; Драко стоял, непоколебимый и холодный, словно статуя; Гермиона, вновь склонившись над блокнотом, записывала новые заметки; Блейз тревожно дрыгал ногой, ожидая возвращения Рона, зная, что его аппетит в эти дни — не просто привычка, а угроза. Гарри снова взглянул на Драко и заметил, как глаза блондина темнеют, приобретая почти непроницаемый оттенок. В этом взгляде читалось нечто глубокое, скрытое, возможно, опасное. В этот момент глухой удар потряс подвал. Дверь в общую комнату с грохотом распахнулась, ударившись о стену с такой силой, что штукатурка посыпалась мелкими крошками. С противным скрипом она дернулась и начала медленно закрываться обратно. В проеме стояла Долорес Амбридж. Ее обычно безупречно розовый кардиган казался почти малиновым от прилива крови к лицу. Глаза, такие же выпуклые как у рыб, свирепо обводили присутствующих. Ее губы были плотно сжаты в тонкую, ядовитую линию, а каждая морщинка на пухлом лице казалась выражением чистой, концентрированной ярости. От нее исходила такая волна злости, что затхлый воздух подвала, казалось, стал еще тяжелее. Даже Гарри, с его Гневом, но мог сравниться с ней. Она не шла, а чеканила каждый шаг, направляясь прямиком к дальнему дивану, где как раз спал Тео. Ее туфли на низком каблуке выбивали отчетливую дробь в гнетущей тишине, создаваемой присутствием Тео. В этот раз Амбридж была на грани. Ярость исказила ее обычно приторное выражение. Она подошла к спящему Нотту и, не произнеся ни слова, со всей силы ударила кулаком по маленькому, шаткому столику рядом с ним. Бедная, видавшая виды мебель затрещала, издавая жалобный стон, а давно осевшая на ней пыль поднялась белым облаком, кружась в тусклом свете. Тео даже не вздрогнул. Он продолжил мирно спать, словно удар кулаком по соседнему предмету мебели был для него лишь частью повседневного шума. — Мистер Нотт! — взвизгнула Долорес, ее голос был пронзительным, как скрежет металла. Она топнула ногой, заставив пол слегка вибрировать. — Проснитесь немедленно! Кукловод уже давно ждёт вашего отчета! Ваши сны — это его глаза в будущее! Тео медленно открыл глаза, моргая, словно от слишком яркого света, хотя в подвале царил полумрак. Его взгляд был пустым и безжизненным. — Слишком… много… слов… — прошептал он, и его голос звучал так, будто он не разговаривал годами, хрипло и отстраненно. — Будущее — это просто прах, который еще не осел. Зачем на него смотреть? Он повернулся к ней спиной, снова закрывая глаза. Амбридж скрестила руки на груди, ее грудь тяжело вздымалась. Лицо налилось багровым цветом, а губы задрожали от сдерживаемой ярости. Казалось, что пар вот-вот повалит из ее ушей. — Затем, что это воля нашего благодетеля! — Амбридж больше не сдерживалась. Ее рука метнулась к палочке, и она, не раздумывая, ткнула ею в шею Тео. Послышался сухой треск электрического разряда и в воздухе запахло озоном. Тео поморщился, едва заметно вздрогнув, но даже боль в его исполнении выглядела ленивой. Он медленно перевернулся, его глаза теперь были полностью открыты и перевел мутный, невидящий взгляд на рамытве фигуры Гарри с Драко. — Я видел вас во сне, — пробормотал он, его голос стал чуть громче, но оставался таким же бесцветным. — Вы стояли на горе трупов. Драко держал в руках корону, а Гарри… Гарри держал его за горло. — Тео выдержал паузу и его взгляд застыл, словно он снова погрузился в видение. — Или это было объятие? Сложно разобрать, когда всё залито кровью. По общей комнате пронесся ледяной холодок, пробирающий до костей. Атмосфера сгустилась и даже Амбридж на мгновение потеряла дар речи. Ее ядовито-красное лицо стало чуть бледнее, а ее взгляд, полный подозрения, перескакивал с Гарри на Драко, пытаясь понять смысл пророчества. Блейз тихо присвистнул, нарушая напряженную тишину. — Звучит как чертовски горячее свидание, — промурлыкал он, бесшумно подходя к ним сзади и наклоняясь. — Поттер, Малфой, пригласите меня? Я люблю смотреть, как кто-то берет за горло. Его глаза метнулись к Драко в поисках реакции, в них играли озорные огоньки. Тот лишь слегка приподнял бровь, а на его губах появилась легкая, саркастическая улыбка. — Блейз, если ты не прекратишь, я использую твой галстук как кляп, — прошипел Драко, но его пальцы непроизвольно коснулись шеи, словно проверяя предсказание Тео. Жест был едва заметным, но Гарри уловил его. И вновь поймал себя на мысли о том, как бы он хотел быть ближе к Драко; просто прикоснуться к нему, провести пальцами по его шее, повторить то, что, возможно, видел Тео. Слова Нотта лишь подлили масла в огонь его одержимости, размывая грань между страстью и насилием. Но вместо этого он лишь молчал, его взгляд застыл на Драко, а внутри него бушевал ураган невысказанных желаний. Он наблюдал за тем, как Панси сжимает кулаки от гнева, ее ногти впивались в ладони. Она смотрела на Гарри с такой ненавистью, будто он уже совершил то самое ужасное деяние из пророчества. В ее глазах он был воплощением угрозы и она была готова сражаться за Драко до последнего. — Что же, тогда сегодняшний урок пройдет в «Комнате Видений», — объявила Амбридж, игнорируя колкости. — Мы будем учиться подчинять себе будущее. — она посмотрела на Тео и сказала сквозь зубы, — Если мистер Нотт не хочет просыпаться сам, мы вытащим его из его сонного царства силой. Все за мной! Они вышли из общей комнаты по темным коридорам. Гарри чувствовал, как гнев внутри него вибрирует от близости Драко. Он краем глаза наблюдал за тем, как тот идет рядом — уверенная осанка, легкая, почти насмешливая ухмылка играла на его губах. В свете тусклых факелов кожа Малфоя казалась почти прозрачной, а глаза — острыми и холодными, словно отлитые из стали. Каждый шаг Драко был легким и выверенным, как движение хищника, знающего, что он в своем естественном царстве. В груди щемило и тревожно разгоралось желание, непривычное и острое, заставляющее его внутренний мир дрожать. Гарри и Драко шли за Амбридж первыми. Панси шла позади них с сердитым выражением лица; её зависть к Гарри росла с каждым шагом. Она не могла понять: почему именно он? Почему именно сейчас? Её мечты о том, чтобы быть рядом с Драко и получить его внимание казались все более недостижимыми. — Поттер, — Драко поравнялся с ним, едва задевая плечом. — Если ты решишь сжечь эту старуху прямо сейчас… я не стану тебе мешать. — Какая щедрость, Малфой, — огрызнулся Гарри, но голос его смягчился, в нем звучала тонкая искра вызова и желания потерпеть ещё немного. — А как же твоя чистопородная выдержка? — К черту выдержку. Она пахнет дешевыми духами и гнилью, — Драко наклонился чуть ближе, и его пальцы неожиданно переплелись с пальцами Гарри. Это короткое, но напряжённое касание вспыхнуло искрами — между ними пробежал молниеносный ток. Гарри ощутил, как холодок пробежал по рукам. — Мы здесь не для того, чтобы быть инструментами. Мы — те, кто держит рукоять. Блейз, идя позади них, позволил себе довольную ухмылку и бросил ехидное замечание: — Эй, голубки, оставьте нежности для спальни! — его голос звучал слегка насмешливо и раскованно. — Панси, смотри, у них уже общие секреты. А ты всё ещё надеешься, что Драко заметит тебя? Панси резко обернулась, её лицо исказила гримаса ярости, глаза сверкали обидой и злобой: — Заткнись, Забини! Твоя Похоть скоро тебя прикончит. Ты готов переспать даже с тенью на стене. Блейз не растерялся и бросил в ответ с лёгким насмешливым тоном: — Ну, тень хотя бы не ворчит, как ты, дорогая, — и послал ей воздушный поцелуй, наполняя воздух лёгкой игривостью. Стены «Комнаты Видений» были покрыты живущим в полумраке узором — древние руноподобные символы мерцали серебром, словно дыша пространством вокруг. Воздух был густым и прохладным, одновременно тяжелым и прозрачным, напоённым запахом пыли и сухой травы, словно место нельзя было покинуть прежним. В центре комнаты стояло огромное зеркало — настоящее сердце этого места, обрамленное золотой резьбой, которая переливалась в тени. Оно словно притягивало взгляд, маня заглянуть в бездну тех образов, которые могла показать волшебная сталь. Они постепенно подошли к центру комната, где царила почти мистическая атмосфера. Тео подвели к нему. В его глубинах зеркала мелькали силуэты возможных путей, туманными огоньками горели отголоски грядущих событий. Но Гарри было все равно, он смотрел только на белую кожу и темные глаза Драко. — Смотри, Теодор, — приказала Амбридж, озвучивая непоколебимую властность в голосе. — Покажи нам, что ты видишь. Тео издал глубокий вздох, который эхом отозвался в комнате, добавляя ей глухой тяжести. Лениво переступая с ноги на ногу, он подошел к зеркалу, протянул руку и приложил ладонь к гладкой поверхности зеркала. Вдруг стекло начало дрожать, покрываясь мерцающей рябью. Внутри зеркала явились новые образы: пылающий Лондон, город, словно погружённый в хаос, люди, стоящие на коленях, и семь темных, могучих теней, властно нависших над миром. Тео быстро, насколько ему позволяла Лень, сменил картинку судьбы. Его взгляд скользнул к Амбридж, но она, казалось, совершенно не заметила произошедших перемен, погруженная в свои мысли. В тот же миг в зеркале возникла фигура Гермионы из будущего. Она стояла на вершине горы из разнообразных вещей, ее губы тронула хищная улыбка, а взгляд был полон снисходительной любви к тем, кто склонился у ее ног. Блейз, прищурившись, усмехнулся и прокомментировал с явным возбуждением в голосе: — Ого, Грейнджер, — его глаза искрились насмешкой, — А ты в будущем выглядишь как настоящая доминантка. Эти цепи на шеях министров… Очень сексуально. У тебя найдется одна лишняя для меня? Гермиона осталась немой, погруженная в гипнотический взгляд на зеркало. Вся её сущность, вся жажда абсолютной власти, казалось, застыли в этом мгновении — она видела то, что хотела больше всего: трон, который нельзя никому отнять. Внезапно тишину нарушил звук голоса, донесшийся из-за двери. — Госпожа Амбридж, вам пришло срочное письмо, которое не терпит отлагательств, — голос был холоден и чёток, явно принадлежал рыцарю, и вместе с цоканьем языком Долорес поспешила к двери из комнаты. — Вы будете сидеть здесь, пока я не вернусь, — с натянутой улыбкой произнесла Амбридж, её голос прозвучал холодно и властно. Она медленно повернулась и вышла из комнаты, оставив за собой лёгкий запах пряностей. Тео остался один у зеркала, стоя неподвижно, словно зачарованный. Его глаза не отрывались от гладкой поверхности, где играли тени, словно живые существа, напоминая о надвигающейся опасности. В его взгляде мелькала смесь страха и решимости. — Он убьёт нас, — наконец вырвалось из него, голос дрожал, но в нем была несломленная твёрдость. Его плечи едва заметно напряглись, а пальцы сжали край зеркала. Панси, отступив на шаг, нервно теребила короткие волосы, убирая их за ухо. Её пальцы дрожали, выдавая внутреннюю бурю, а губы шевелились, но слова застревали в горле, не находя выхода. Наконец, с трудом выдавив из себя, она спросила: — Ч-что это значит? Разве мы ему не нужны? Тео медленно опустился на пол, словно устал бороться с мыслями, руки лежали под головой, его глаза уже начали медленно закрываться. Он тяжело и лениво произнёс, словно сдавшись идее: — Нужны, — пауза задержалась в воздухе, — Как расходный материал… для обряда. В этот момент Блейз, не выдержав напряжения, раздражённо подошёл ближе. Его ухмылка была дерзкой, а глаза блестели шаловливой огненной искрой: — Эй, не засыпай! — сказал Забини, тряся его за плечи, он пытался разрядить обстановку. — Я же увижу Гермиону с цепями? Но Тео остался неподвижен, глаза прикованы к зеркалу, а в голосе прозвучала слабая усталость: — Мне лень… В комнате повисла душная тишина, лишь лёгкое дыхание нарушало её. Гарри почувствовал, как внутренний гнев сменяется холодной. Он невольно повернул голову к Драко. Блондин стоял рядом спокойно, не меняя выражения лица, но в его глазах горел ледяной расчёт. Его поза была вальяжной, но в ней чувствовалась сила и гордость. Гарри не мог оторвать взгляда, а между их глазами словно проскочила невидимая искра. — Ну что, Поттер, — тихо произнёс Драко, поправляя рукава его изношеной робы плавным, выверенным движением. — Кажется, пора показать нашему «благодетелю», что Гордыня не терпит хозяев. Гарри почувствовал, как внутри него разгорается пламя, подогреваемое не только предстоящей схваткой, но и упорным влечением к Драко. Каждое его движение, каждый взгляд, казалось, окутывал Гарри невидимыми, но ощутимыми чарами, притягивая его в свой опасный, манящий мир. Это было похоже на танец на грани, где каждое неосторожное движение могло привести к подченению, но и к чему-то совершенно новому. — Сначала я оторву голову этой розовой жабе, — твёрдо сказал Гарри, устремив взгляд к закрытой двери, за которой скрылась Амбридж. Его голос звучал уверенно, будто он уже прокладывал путь к свободе. — Чур, язык достанется мне! — радостно заявил Блейз, похрустывая кистями и пальцами рук и с игривой улыбкой, как будто представляя, как именно будет использовать добычу. — Я найду ему отличное применение в моей коллекции «Вещи, которые больше не кусаются». Они все немного расслабились, однако напряжение не покидало комнату — будущая битва уже начинала мерцать где-то за горизонтом их судьбы. — Так где наш рыжий? — спросил Блейз оглядываясь в пустой комнате. *** Рон уютно свернувшись калачиком в углу кладовки, был окружен не просто старыми полками, а целой историей забытых вкусов. Ряды банок с мутным вареньем, чье содержимое давно потеряло свой первоначальный цвет, и консервы, чей срок годности, вероятно, исчислялся десятилетиями, источали тяжелый, затхлый аромат. Этот запах, смешиваясь с влажным, прохладным воздухом, создавал уникальную атмосферу, которая, как ни странно, ничуть не омрачала его блаженства. Единственный источник света — тонкая полоска, пробивающаяся сквозь щель в двери, — отбрасывал причудливые, танцующие тени на неровные, шершавые каменные стены. В этом полумраке, среди пыли и забвения, Рон чувствовал себя абсолютно счастливым. Он медленно, с наслаждением, откусил от своей свежей булки с яблочным повидлом. Каждый хруст, каждый шорох крошек под зубами отдавался в нем приятной волной. Закрыв глаза, он откинул голову назад, и довольная усмешка тронула его губы. — Наконец-то…перекус — прошептал он, и в его голосе слышалась неподдельная радость. —…Ах, это же настоящее счастье для настоящего гурмана. Он слегка прижался спиной к холодной стене, словно ища опору в своем гастрономическом экстазе. Улыбаясь своим мыслям, Рон добавил тихо: — Чревоугодие? Пусть будет так. Кто не любит вкусно поесть — тот просто не знает, что такое настоящее наслаждение.