Критерий разумности - 18

С тихим шипением поднимается крышка медицинской капсулы, пробуждая меня. Слабости не ощущается, при этом чувство легкости есть. Значит, со мной все в порядке. Я поднимаюсь из капсулы, обнаруживая справа свой форменный комбинезон. Несколько минут — и я готов. Коммуникатора ожидаемо нет, поэтому нужно выяснить, что делать дальше. Звук открывшейся двери привлекает мое внимание, заставляя повернуться в ту сторону. От входа ко мне приближается, насколько я вижу, щитоносец. Судя по выражению лица… Впрочем, кого я обманываю, просто по ощущениям — это квазиживой, а в руках его коробка упаковки коммуникатора. — Ваш новый прибор, — спокойно сообщает он мне. — Все сведения и доступы подтверждены. Вас ждет товарищ Синицын. — А… — я хочу спросить о Вале, но он качает головой. — Все необходимое вам сообщит щитоносец второго ранга, — произносит квазиживой. — Пожалуйста, обратитесь к нему. — Понял, спасибо, — киваю я и в первую очередь принимаюсь за коммуникатор. Без этого прибора я как без рук — привык к нему, к тому же вся нужная мне информация, контакты, новости… Судя по дате, прошло не так и много времени, потому что сейчас семь утра девятнадцатого числа. Учитывая, что товарищ Синицын уже наличествует, то ситуация у нас так себе. Ну и звание… Он, выходит, второй по званию в «Щите», а это уже очень серьезно, ведь так просто в званиях не прыгают. Это означает, что ситуация у нас и на три нуля потянуть может. А раз так, лучше с вопросами действительно погодить. Надев коммуникатор на руку и идентифицировавшись, я выхожу из палаты. Мне в сторону подъемника надо, туда и направляюсь. Стены коридора светлые, что выдает суть уровня, на котором я нахожусь, — здесь госпиталь. Специальный, значит, потому что обычно всех на Минсяо направляют, а раз я здесь, то или секретно все, или нельзя меня было в центральный. Вот и подъемник. Молочно-белая кишка возносит меня на командный уровень, где все начальство сидит. Коммуникатор подсказывает, куда идти, а я ревизую память. И вот выходит у меня, что Валюшу я с год не видел, но никак на этот факт не реагировал, что для меня совсем нехарактерно. Надеюсь, с мнемограммой мне ознакомиться дадут, ведь мне нужно выяснить, где искать Валю. Недостаточно я люблю ее, получается… Это открытие застает меня врасплох. Я даже не знаю, что мне думать, но тут достигаю кабинета товарища Синицына, автоматически протянув руку к сенсору извещателя. Дверь раскрывается перед моим носом, и я делаю шаг вперед. Кабинет у него небольшой, больше всего места стол для совещаний занимает, а все остальное — стулья, малый синтезатор и темно-зеленые стены. — Разрешите? — в соответствии с традицией интересуюсь я. — Садись, Толя, — голосом, в котором звучит усталость, приглашает меня товарищ щитоносец второго ранга. — Сначала расскажу о тебе, потом поговорим по составу группы. — Есть, понял, — занимаю предложенное место, отложив переживания в сторону: потом поплачу. — Смотри, — коротко предлагает мне Илья. И на экране появляется выжимка из моей мнемограммы. Я понимаю, что мнемограмма моя, ведь на ней есть характерные для меня отметки, вот только… Только содержимое совершенно незнакомое. Такое ощущение, что взято из памяти какого-то другого разумного, а вовсе не из моей. Я не узнаю ни существ, с которыми разговариваю, ни событий, ни даже местности, где нахожусь в мнемограмме. — У тебя есть вопросы, — вздыхает Илья. — Эта память наложенная, не твоя. И похоже, наложена, чтобы ввести нас в заблуждение. Поэтому подумай, где с тобой могли провести эту операцию? Я задумываюсь. А действительно — где? И главное, когда? Если быстро просмотреть события и возможности, то варианта всего три. Или во сне, или в душевой, или… у психологов. Только там я один остаюсь, поэтому других вариантов нет. Значит, надо рассмотреть по очереди. Хотя кого я обманываю? Только вариант психослужбы остается. — Психопрофилирование, — озвучиваю я свои мысли, на что товарищ Синицын удовлетворенно кивает. — Правильно, — подтверждает он. — Теперь о твоей девушке. То, что ты приволок, вообще не живое существо, а какой-то сложный конструкт. Так что твоя задача будет состоять и в поиске Валентины. — Ясно, — киваю я. — С кем я работаю? — Толя, выбери сам, — качает головой мой начальник. — Бери комендачей и занимайся, а я в это время буду трясти психологическую службу. То есть всех проверять будут, это правильно. Мнемографирование такого количества разумных — дело очень непростое, а мне нужно взять помощников и отслеживать путь Вали. Стоп, а что значила нить, которая в руку тянулась от коммуникатора? Желая проверить мой уровень доступа, я запрашиваю данные госпиталя и застываю. Во-первых, ответ приходит мгновенно, а, во-вторых, «нить», получается, иллюзией оказалась. То есть я не был под контролем, но отчего тогда не реагировал? — Товарищ Синицын, а почему я не реагировал? — не очень понятно даже для самого себя интересуюсь я, еще раз просматривая протокол лечения. — Потому что ты находился во сне, — объясняет он мне. — В течение полугода ты отсутствовал, причем это никого не озаботило, а вот все время до этого… — Где же я был? — удивляюсь я, но понимаю: ответа пока нет. — Разрешите идти? — Иди, — разрешает мне Илья, затем потянувшись к автомату раздачи медикаментов — за бодрителем. Выходя, я вижу мирно спящую его жену, сразу же выдыхая. Если бы тронули Ульяну, я не знаю, что было бы. Но выясненное означает, что мне нужно понять, где именно я был, отыскать Валюшу, а затем найти виновных. И значит это, что нужен допрос сотрудников психологической службы академии флота. Точнее, сначала надо посмотреть, что у нас есть, это можно во время еды сделать, а затем уже двигаться дальше. Допустим, у нас есть некий враг, внедрившийся в самую глубинную структуру Флота. И Человечество оказывается беззащитным перед внешней угрозой… Выглядит страшно, да только это не так, потому что у нас есть квазиживые. Нужно выяснить, нет ли у них каких-либо казусов. Вот и второй пункт плана. А квазиживые быть авторами этого бардака не могут, потому что, если они вдруг предадут, мы совершенно точно окажемся со спущенными штанами. Отлично, этот момент исключили. То есть у нас имеются именно флотские… нужно проверить врачей, учителей и наставников. Но дар подсказывает, что атакованы изолированно разумные Флота, и то не все. Надо понять, кто и почему. *** Судя по информации, что мы имеем… Внешнее воздействие. Психологическую службу надо менять полностью. Причем ситуация выходит в целом не эстетичной совершенно — большая часть просто выполняли приказ, не задумываясь. Это огромная проблема, и что с ней делать, будет решать руководство. Сейчас же я закончил центрально опрашивать квазиживых и сижу в задумчивости. Квазиживые отметили изменения в поведении некоторых разумных, но вот при этом получается у меня, судя по опросу, только тех, у кого нет несовершеннолетних детей, а это уже намек. Этот момент необходимо проверить, и если это так, то он может быть зацепкой, причем очень серьезной. Формулирую запрос и посылаю его товарищу Синицыну — мне важно знать, кто именно «задет» этой ситуацией. Как же отследить… Стоп! Есть же буи, маяки Службы Движения! Можно отследить все борта за период времени. Загоревшись этой идеей, я резко вскакиваю со стула, желая уже куда-то бежать, но успокаиваю себя усилием воли. Вдохнуть-выдохнуть, подумать о чем-то другом. Не думается, но это и понятно, поэтому запрашиваю текстом, чтобы дрожащий от напряжения голос не нарушил подачу информации. Там же квазиживые, еще заподозрят чего. — Внимание, приоритетный запрос, — добавляю я голосом, с трудом успокоившись. — Указать все корабли, двигавшиеся от станции Академии Флота. Именно так и нужно, потому что обе Академии на одной станции находятся, как и центральные подразделения психослужбы. Это, кстати, показывает, что пораженной может быть ровно одна станция, а брызги — только следствие. Все те случаи, которые и навели на нехорошие мысли наше начальство и группу Контакта. Вот они брызги, а центр, похоже, именно на станции. И если я прав, то у нас область поражения не такая большая, а зараженных не слишком много. Ответ я получаю почти мгновенно. И это настолько необычно, что я даже проверяю свои эмблемы — вдруг меня в адмиралы произвели, а я не в курсе. Но звание у меня оказывается все тем же, лейтенантским, зато эмблемы не зеленые, как стажеру положено, не желтые, как у щитоносца, а глубокого синего цвета. Ну, можно сказать, почти угадал, потому что приоритет у меня сейчас абсолютный. Так вот, в ответ я получаю список кораблей, их заявленный маршрут, данные контроля движения. В указанные сроки Академию покинуло всего пять звездолетов: рейсовый на Гармонию, рейсовый на Драконию, рейсовый на Кедрозор, грузовик на Базу Флота, почтовый. На каком-то из них была вывезена Валя, возможно и не она одна. На рейсовом, по идее, это сделать невозможно, тогда остается грузовик и почтовик. Два звездолета — не пять, уже можно работать. Но на Главной Базе?.. — Нашел чего? — звучит знакомый голос совсем рядом. Я поднимаю голову и против воли улыбаюсь: Наташа, квазиживая из службы расследований, стоит рядом. Сразу на сердце теплее становится — я уже не один. Она грациозно опускается на стул рядом со мной, а я молча показываю ей наладонник с результатами. — Грузовик отпадает, — сразу же сообщает она. — Там атмосферы нет, все в боксах. — А если в капсуле? — интересуюсь ради порядка, понимая уже, что она права. — А в капсуле все равно не выйдет — ее питать надо, — не обманывает моих ожиданий Наташа. — А ты здесь как? — спрашиваю я. — Да вот иду, вижу — сидишь в полном одиночестве… — улыбаясь, отвечает она мне. — Ладно, главный распорядился. Это уже больше похоже на правду — распоряжение Синицына в смысле. Наверное, беспокоится о моем психологическом состоянии, потому что иначе не объяснишь. Но квазиживая рядом — большая помощь, она может с информаторием напрямую общаться, кроме того, у нее опыт как раз нашей службы, так что вовремя она, конечно. — И почтовик отпадает, — замечает Наташа. — По той же, кстати, причине. Это автомат, а не квазиживой, так что совсем никак. Да, перепрограммировать автомат можно, но очень хлопотно. Значит, остаются только рейсовые. Нужно проверить три рейсовых, а до того догадаться, как именно перевозили разумных. Ну и отследить маршрут каждого. Хорошо, тогда возьмем самый дальний — на Драконию, его идентификатор есть, потому надо просто запросить о маршруте, и… — Ага, — кивает Наташа, видя, какой конкретно запрос я формулирую. — Но есть нюанс. Через мгновение я узнаю, что она имеет в виду. Маршрута два. Один — Синьди-Дракония, а второй Гармония-Дракония… Такого не может быть даже теоретически, потому что идентификатор звездолета уникален. Очень интересно: получается, шестьдесят восьмого лучезара существовали разные звездолеты с одним идентификатором и никто даже не почесался. Как такое возможно? — По крайней мере, дата известна, — задумчиво произносит квазиживая. — Значит, во-первых, контроль Службы Движения на тему того, почему никто не обратил внимания, а во-вторых… — Стоп, — прерываю я ее. — А что вообще рейсовики делали на станции Академий в конце лучезара? — Интересный вопрос, — кивает она. — Надо смотреть обоснование маршрутов и заодно выяснить домашние планеты пропавших. — Ну, это просто, — улыбаюсь я, выдавая запрос за запросом. Отчет Службы движения выглядит так, как будто в конце лучезара она не была в единой сети. Интересно, что же произошло? И как это возможно технически? Но по крайней мере установлено, как «потеряшки» покинули станцию. Теперь нужно проследить маршруты, выяснить, не менялся ли идентификатор в течение пути… И друзей наших запросить на ту же тему. У них же тоже есть Служба Движения. — Интересные сказки, — тянет Наташа, заглядывая мне через плечо. — Это точно не симуляция? — Хороший вопрос, — я вздыхаю, в задумчивости просматривая отчет. — Учитывая, что обоснования нет. Служба Движения что, тоже?.. — Это нужно расследовать, — качает она головой. — Давай докладывай. Она точно знает, что я пойму. Новости у нас такие, что впору взвыть, потому что халатность Службы Движения — это совсем не смешно. Где одно нарушение, там и другое, и это совершенно недопустимо. В неурочный час приходят почти одновременно, кстати, три рейсовых звездолета, которых тут быть не должно, и никто не задает никаких вопросов. А Валя могла попасть на рейсовик добровольно, кстати, — она же не розыскник и логичный вопрос не задала бы. Вот только каков мотив ее отлета в учебное время? — Запрос по форме «Щита», — обращаюсь я к разуму службы расследований. — Входящие на коммуникатор… — заглянув в свой, я быстро диктую идентификационный номер коммуникатора Валюши.