Критерий разумности - 18

Владислав Все происходит именно так, как рассчитано. Наши новые друзья, знакомство с которыми проходило так динамично, что щитоносцы до сих пор вздрагивают, очень хотели помочь замкнуть петлю времени, потому помогли с расчетами. И вот в момент перехода происходит нештатное срабатывание двигателя времени. На самом деле, эта дуга энергии должна бы распылить мой звездолет, но взамен меня выплевывает в пространство. — Разум, доклад, — по инструкции обращаюсь я к квазиживому разуму звездолета, но в ответ ожидаемая тишина. Он выведен из строя, что вполне логично, ведь в «прошлый раз» было ровно так же. Я подключаю автомат и сам включаюсь в цепи звездолета. Двигатель времени ожидаемо не отвечает, значит, возвращение под вопросом, хотя, на самом деле, нет. Ученые всё учли, поэтому мне теперь нужно добраться к Прародине, а вот что там будет, мне неизвестно. О тех, кого я буду эвакуировать, известно немногое. Точнее, теперь-то все уже известно, но мне всего не доводили, потому что время это не шутка, а тут я, по идее, чуть ли не в темных веках. Или в самом начале эпохи древности. Эта часть памяти у того меня оказалась поврежденной, значит, действуем по инструкции. Навигационные маяки… не отвечают. Локализация судна в пространстве по звездной картине, учитывая, что эпоха известна, как и временной интервал. Запускаю автомат-расчет местоположения и курса на Прародину, получая результат довольно быстро. Далековато меня выплюнуло от расчетной точки, но тут правила навигации не действуют, поэтому можно идти субпространством. Разгон. Что мне известно? Где-то на Праматери среди леса есть древнее строение, в котором четырнадцать детей, лишившихся попечения взрослых по причине гибели оных в аварии, и одна героиня. Совсем юная разумная — настоящая героиня. Ее мнемограмму все разумные видели! Страшное, просто жуткое детство, отсутствие близких и огромное, непредставимое сердце. Она разумная, без всяких «но», потому что приняла своими четырнадцать совсем непохожих на нее детей, защитила от дикарей и даже умудрилась оказать помощь. Если бы ее обнаружили, то убили бы, в ее памяти есть даже то, как именно убивали бы. Непредставимо просто, даже для квазиживых. Я морфирован под представителя расы наших друзей, чтобы выглядеть пришедшим на помощь. И сейчас, разогнавшись, ныряю в подпространство, чтобы добраться до Праматери. Древнее дикое человечество называло свою планету Земля. Просто почвой называли, и всё, как об этом история говорит. На этой Земле совсем недавно прошла разрушительная война на уничтожение, в которой девушка Таня едва выжила. Ее хотели именно очень болезненно умертвить, но даже когда она выбралась, у землян не нашлось для ребенка тепла семьи. Непредставимо. Где их искать, я себе даже не представляю. Наверное, буду прочесывать лесистые части планеты, благо сопротивление дикарей мне ничего не сделает. У меня не экскурсионный обзорный корабль, а экспериментальный звездолет. Не абы что… Детей, как мы уже знаем, везли именно на экскурсию — на дикарей посмотреть. Сами недалеко от них ушли, как нам рассказали наши новые друзья. Спустя шесть часов я выныриваю в расчетной точке. В будущем здесь будет станция контроля пространства, а сейчас пусто — только звездная система раскинута передо мной. Теперь нужно быть внимательным, чтобы не попасть на экраны дикого Человечества. Для этого я внимательно оглядываю систему и только затем медленно иду к третьей планете. Они в самом начале своего пути, я вижу это — примитивные аппараты на орбите, нечто похожее на полено там же. В любом случае меня не визуализируют, а если даже и смогут, ничего им это не даст — мы не говорим с дикарями. Я медленно подхожу к планете, фиксируя переговоры исключительно в радиодиапазоне. Излучает она и визуальный сигнал, но меня это сейчас не беспокоит, хотя стоит установить детектор на обнаружение по ключевым словам. Вдруг их обнаружат? Тогда придется действовать быстро. Так необычно — я подхожу к совершенно, абсолютно дикой планете, на которой прорастают первые ростки разума. Можно сказать, наблюдаю Историю Человечества из первых рядов. На планете тем временем заметны какие-то войны, яркие взрывы. Кстати, ядерное оружие, которое может быть опасно и мне, у них уже есть. Но это я учитываю, поэтому приближаюсь медленно, включив все сенсоры. Да, базовый разум звездолета отключен. Работает автомат, точнее даже три автоматических прибора. Можно назвать даже роботами с единственной задачей, я же занимаюсь координированием работы, ну и заодно сканирую планету, хорошо понимая, что так искать я могу долго. Этот сигнал я бы пропустил, очень уж он слабый, но детектор сразу же зажигает красный сигнал — пойман сигнал бедствия. Стандарт наших новых друзей, но это совершенно точно сигнал бедствия. Ну и отвечаю я, как принято у них, зафиксировав точку. Теперь мне нужно очень хорошо прицелиться и упасть вниз, чтобы не подвергнуть детей опасности. Нужно учитывать, что в точку посадки моментально слетятся местные, вот они в момент посадки будут очень опасны. Ну и на взлете тоже, поэтому я задумываюсь. Очень важно понять, как именно мне поступить. Я приближаю точку посадки, разглядывая деревянное строение. Наверное, стоит садиться так, чтобы накрыть его собой. Тогда мое защитное поле закроет разумных от дикарей, а летящие сюрпризы автомат непосредственной обороны собьет. Пожалуй, так будет правильно и единственно не подвергнет опасности детей. Развернув звездолет, начинаю маневр входа в атмосферу. Это нужно делать очень осторожно, потому что атмосфера Праматери для звездолета плотная, но мой специально готовили именно для этого. Поэтому я вхожу в атмосферу медленно и только затем, выдвинув гравитаторы, ускоряюсь. Для большинства приборов наблюдения землян я почти невидим, потому что быстрый очень. Если у детей остались хоть какие-то приборы связи, они наверняка получили мой ответ и готовятся к эвакуации. Если же нет, то будет сюрприз. Экспериментальный звездолет падает вертикально вниз, и выглядит мой полет совершенно неуправляемым. Но над самым строением я резко замедляюсь и очень медленно опускаюсь, выдвигая эмиттеры защитного поля. Теперь, согласно расчетам, меня даже ядерной бомбой не возьмешь, хоть и не хотелось бы, конечно. Тихий сигнал предупреждает о том, что конечная точка достигнута. Я даю команду на открытие люка, а сам спешу на выход — надо помочь, ведь насколько я помню протокол медицинских капсул, ситуация у них не очень веселая. Татьяна Найденова Деточки мои спят эту ночь спокойно, давая поспать и мне. Вот кажется успокоились они. Как поняли, что я у них навсегда, так и спокойнее стали. По крайней мере, вчера вечером, когда я им рассказывала, как можно играть, они меня очень внимательно слушали. Надо будет сегодня игру какую смастерить… Или еще можно попробовать шишек набрать и кукол сделать. Мне в детдоме как-то показывали — очень красиво получалось. Утро начинается как всегда, и, хотя печь опять остыла, на душе моей тепло и как-то очень радостно, как будто что-то очень хорошее случилось. На самом деле, оно понятно, ведь теперь у меня есть для кого жить. Вот сопят мои лапушки родные, самые лучшие мои, самые волшебные, а я им завтрак делаю. Сегодня мы гулять станем, воздухом дышать да ягоду сладкую собирать, а потом и время для игры придет. Просыпаются уже потихоньку, начинают что-то промеж собой попискивать, а я тут как тут — пообнимать, погладить, обязательно рассказать, какие они мне важные. Радостные, уже и сами обниматься лезут, и Аленушка глазки открывает, ее сразу все бросаются обнимать, как и положено. Чтобы не чувствовала себя брошенной да ненужной. Сегодня Аленушка на маме поедет, а завтра мы уже и посмотрим, что со спинкой. — Давайте-ка умываться, — зову я их к рукомойнику. Я его в подполе обнаружила, когда еду ревизовала. Обнаружила много чего интересного, но вот рукомойник — это очень вовремя. Поэтому я показываю, как умываться надо правильно, и вижу — нравится им это, даже очень. Ну а что может быть дороже детской улыбки? Вот мы рассаживаемся… — Сегодня будем есть, как вчера, только деревянными ложками, — сообщаю я детям. Тарелок у нас нет, зато ложек там же, в подполе, нашлось целых двадцать. Видимо, кто-то добрый выстрогал. Каша перемещается в кастрюлю без ручек, чтобы удобнее было, я раздаю ложки и показываю, как нужно есть — по очереди, чтобы друг другу не мешать. Вот я зачерпываю для Аленки, скармливаю ей, киваю сидящему рядом Степе, за ним и Оленька, Наташенька еще, так и завтракают мои хорошие. Один круг, второй, третий. Улыбаются, друг другу не мешают, чуть попискивают, но я не тревожусь — чувствую, что все хорошо. Надо придумать тарелки будет. Знать бы, как еще… Но я потом подумаю, а сейчас я кастрюлю мою, чтобы в ней чай заварить. Очень им хорошо от этого чая — просто на глазах успокаиваются. Есть у меня предчувствие еще чего-то необыкновенного. И вот в тот самый момент, когда я кастрюлю теплую на стол ставлю, что-то происходит. Ванечка лезет в свой карман, доставая оттуда еще одну коробочку, на пластину похожую, и замирает, на нее глядя. При этом выражение лица у него совершенно удивленное. — Что случилось, сыночек? — интересуюсь я, и тут Севушка давешнюю конструкцию рукой трогает, включает, значит. — Наш сигнал услышали и идут на помощь, — сообщает мне волшебный прибор. — Мы не хотим расставания. Ты наша мама. — Мы не расстанемся, — улыбаюсь я ему, успев подумать о том, что так нас и спросят. — Мы откажемся, если не разрешат, — всхлипывает Аленка, которую я сразу же гладить начинаю. — Не звери же они, деточек с мамой разлучать, — улыбаюсь я им, в свои слова веря не слишком. Но в любом случае я постараюсь объяснить и уговорить, ну а если… Все равно ничего не поделаешь, лишь бы мои малыши были счастливы, а я… Усилием воли прогоняю дурные мысли, хотя сердце от них болит, а вот предчувствие у меня хорошее. Даже уверенность какая-то внутренняя есть — все хорошо будет. Если за детьми из глубин космоса прилетели, то должны же их послушать! По крайней мере, я так думаю. — Давайте тогда собираться будем, — предлагаю я и сразу же в подпол лезу: рюкзак мой там, вещички всякие, половина которых точно не понадобится. Еще нужно мяса вяленого… Нет, наверное, не нужно, а вот крупы взять, муки еще и травок, чтобы привычным чаем деточек моих в дороге поить. Собираюсь я быстро — и часа не проходит, а мои хорошие в это время обнявшись сидят. Боятся они, ведь не знают, что их ждет. И я не знаю, но верю, что не могут быть злыми пришедшие на помощь. Всей душой верю я, и кажется мне, что вера моя и малышей моих успокаивает. Я успокаиваю моих маленьких, глажу их, отчего расслабляются они, а затем наливаю чай в кружку, по привычному кругу ее пуская. И вот это действие будто полностью расслабляет их, а спустя совсем недолгое время за окном темно становится. Я решительно поднимаюсь, на порог выходя, и вижу — избушка укрыта черным таким большущим… хм… объектом. Тут прямо передо мной на траву под хруст деревьев и кустов сходни опускаются. Значит, надо деток выводить. Я уже разворачиваться начинаю, когда вижу высокого… Ну такого же, как и дети, только он без шлема. Идет и улыбается как-то очень по-доброму. И кажется мне, что он понимает все, поэтому я здороваюсь с ним. Гость на мгновение задумывается и затем кивает. — Здравствуйте, — говорит он. — Вам надо помочь с детьми? — вот такая постановка вопроса удивляет. Он будто знает, что я мама. — Вы… Они боятся, что нас разлучат, — честно отвечаю я. — А Аленушку я понесу, не ходит маленькая моя. — Никто и никогда не отнимет детей у мамы, — отвечает мне он, а затем, войдя внутрь, что-то переливисто то ли пищит, то ли свистит. Раз — и у малышей моих опять глаза мокрые. Я кидаюсь обнимать их и успокаивать, а гость будто знает — подхватывает мой рюкзак и совсем по-человечески приглашает нас на выход. Я беру доску с Аленкой на руки, очень благодарная гостю за то, что позволяет мне это, и иду вперед, а за мамой уже и деточки мои родные. Очень это необычно — ведь пришедший на помощь сразу понял, что я мама. И понял, и сказал так, и вообще очень уважительно к нам относится. Очень необычно, по-моему… Ну, наверное, оно и понятно — ведь он не из людей. Наверное, у них не принято мучить детей. Мы идем по сходням вверх, входя затем в какое-то удлиненное помещение, а гость обходит меня и дорогу показывает. Коридор длинный, в темно-зеленом цвете. Деточки мои, как я вижу, тоже ничего не узнают и крутят головами, все вокруг рассматривая. Наконец мы входим в большую такую комнату, где есть отдельные кровати и стол даже. Я укладываю Аленушку, вопросительно на гостя посмотрев. — Я сейчас уведу корабль с планеты, — не очень понятно объясняет он, — на безопасное расстояние, и тогда поговорим, согласны? — Да, — киваю я, изумленная тем, что меня спрашивают. Он уходит, а я иду обнимать и гладить очень удивленных малышей своих. Видно, что такого отношения они совсем не ожидали. Интересно, что это значит?