Инверсия ролей

Саске проснулся, когда предутренний туман только начинал рассеиваться, обнажая бледное, сонное солнце. Он сидел на краю кровати, словно зачарованный, глядя на вазу, где гордо высились томоэ — букет упорства, бросавший вызов вчерашнему отказу. «Сегодня всё изменится», — подумал он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. В этой решимости была юношеская наивность и непоколебимая вера в собственные силы. Он молниеносно умылся, натянул свежую форму академии и выскользнул за дверь, пока Микото, его заботливая мать, ещё хлопотала на кухне, готовя завтрак. Шисуи, его старший брат, не преминул бы подколоть, увидев его таким нетерпеливым. Образ ехидной усмешки Шисуи мелькнул в его воображении, подгоняя ещё быстрее. Полигон за академией встретил его тишиной и прохладой. Лишь лёгкий бриз шелестел листвой, да трава искрилась от росы, словно усыпанная бриллиантами. Саске знал тайну этого места — Сакура приходила сюда рано. Он случайно заметил это ещё на прошлой неделе, проходя мимо и уловив краем глаза её сосредоточенную фигуру. Примостившись на камне у края тренировочной площадки, он принялся ждать, как охотник, затаившийся в засаде. Минуты тянулись медленно, как карамель, пока, наконец, она не появилась. Сакура была одета в спортивную форму, волосы собраны в высокий, аккуратный хвост, а в руках она держала небольшой свиток, исписанный заметками. Не оглядываясь, она сразу же приступила к разминке: плавные растяжки, глубокие дыхательные упражнения, затем простые, но отточенные ката. Саске заворожённо наблюдал, стараясь не пропустить ни единого движения. Каждое её действие было выверено до миллиметра, словно танец, исполняемый под невидимую музыку. Ни одной лишней детали, ни одного неверного шага. Когда она завершила разминку и направилась к старому тренировочному дереву, намереваясь отработать удары по мишени, он резко поднялся и, собравшись с духом, двинулся ей навстречу. — Доброе утро, Сакура-чан! — выпалил он, стараясь придать голосу непринужденность. Она замерла, словно поражённая молнией, на полпути к дереву. — Учиха-кун, — произнесла она ровным, чуть холодным тоном, даже не обернувшись. — Что ты здесь делаешь? — Тренируюсь! — бодро ответил он, стараясь скрыть волнение и подходя ближе. — И… подумал, может, потренируемся вместе? Я могу показать тебе новые приёмы с катоном. А ты мне — свои техники контроля чакры. Мы ведь оба хотим стать сильнее, верно? Сакура наконец повернулась лицом к нему. Во взгляде плескался тот же ледяной холод, что и вчера. — Я предпочитаю тренироваться одна. Это гораздо эффективнее. — Но вместе ведь веселее! — не сдавался Саске, надеясь растопить лёд её неприступности. — И полезнее! Командная работа, все дела. Она вздохнула — тихо, почти неслышно, словно сдерживая досаду. — Учиха-кун. Я ценю твоё… рвение. Но мне не нужна помощь. И я не хочу, чтобы меня отвлекали. Саске и не думал сдаваться. — Тогда давай хотя бы один спарринг! Ну, пожалуйста? Обещаю не отвлекаться! Сакура долго, изучающе смотрела на него. В её глазах читалась борьба — между желанием побыть одной и любопытством. Наконец, она медленно кивнула. — Один. Только один. Сердце Саске радостно подпрыгнуло в груди. Он едва сдержал победную улыбку. Они встали друг напротив друга на расстоянии пяти метров, словно два самурая, готовящиеся к поединку. — Готова? — спросил он, занимая боевую стойку. Лёгкое предвкушение пробежало по его венам. — Начинай, — коротко ответила она, её взгляд был сосредоточен и собран. Саске рванул вперёд — быстро, но не слишком агрессивно. Он хотел продемонстрировать свою силу, но в то же время не напугать её. Катон вырвался из его ладоней — небольшой огненный шар, намеренно направленный чуть в сторону, чтобы не попасть прямо в неё. Сакура даже не дрогнула. Грациозным движением она шагнула вбок, позволяя огню пролететь мимо, и в тот же миг её кулак молниеносно полетел ему в солнечное сплетение. Саске успел поднять предплечье для блока, но удар был таким сильным и точным, что он отлетел на два шага назад, потеряв равновесие. — Вау… — выдохнул он, стараясь скрыть удивление и слабость. На его лице появилась восхищенная улыбка. — Круто! Он снова пошёл в атаку — серия быстрых ударов руками, затем ловкая попытка подсечки. Сакура уклонялась с лёгкостью, словно танцевала под дождём. Ни единого лишнего движения. В какой-то момент, увлечённый боем, Саске решил добавить немного огня — в прямом смысле этого слова. Он сформировал ещё один катон, но внезапный порыв ветра неожиданно изменил траекторию. Огненный шар полетел прямо на Сакуру. — Ой! — Саске в панике бросился вперёд, осознавая свою ошибку. Сакура среагировала мгновенно. С безупречной точностью она нанесла удар ладонью по земле, выпустив всплеск чакры. Пламя было мгновенно погашено в воздухе, не успев даже опалить её одежду. Она выпрямилась и посмотрела на него с лёгким раздражением, промелькнувшим в её глазах. — Идиот. Саске замер, словно громом поражённый. Его щёки мгновенно вспыхнули. — Прости… Я не хотел… Она сделала шаг ближе, сократив расстояние между ними почти до минимума. — Ты оставляешь слишком много открытых мест. Слишком много эмоций. Слишком много… всего. Она протянула руку и легонько коснулась его запястья — именно того места, куда пришёлся её удар. Лёгкое свечение медицинской чакры — и едва заметный синяк, который только начал проявляться, мгновенно исчез. — Не надо так рисковать, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Даже на тренировке. Саске смотрел на неё, забыв, как дышать. Это было первое настоящее прикосновение. И первый раз, когда она не просто оттолкнула его. — Спасибо… Сакура-чан. Она резко одёрнула руку, словно обожглась. — Не называй меня так. И… не подходи больше так близко без предупреждения. Она развернулась и быстро ушла, оставив его одного посреди полигона с глупой, счастливой улыбкой на лице. В классе весь день Саске пребывал на седьмом небе от счастья. Заметив его странное состояние, Наруто не выдержал: — Ты чё такой довольный? Тебя сегодня никто не бил? — Били, — мечтательно ответил Саске. — И это было потрясающе. Наруто закатил глаза, решив, что его друг окончательно сошёл с ума. Вечером дома, за ужином, всё пошло наперекосяк. Саске сидел за столом, с аппетитом уплетая свой ужин и глупо улыбаясь в тарелку. Итачи, всегда внимательный к деталям, заметил его первым. — Что-то случилось? Выглядишь подозрительно счастливым. — Ничего особенного, — слишком быстро ответил Саске, выдавая себя с головой. Шисуи тут же навострил уши, предвкушая возможность подколоть младшего брата. — О-о, кажется, наш романтик снова сияет. Небось, опять к розоволосой бегал? Саске чуть не поперхнулся едой. — Я… мы… потренировались вместе! Микото, обожавшая Саске, тут же ахнула от восторга. — Правда? Она согласилась? — Ну… почти. Один спарринг. Но она меня вылечила! — он с гордостью продемонстрировал запястье. — Вот здесь! Фугаку, отец Саске, сурово поднял бровь, проявляя интерес. — Вылечила? Значит, она уже проявляет заботу. — Это была просто медицинская чакра! — запаниковал Саске, но щёки предательски выдали его, залившись румянцем. Шисуи залился громким хохотом, чуть не упав со стула от смеха. — О боги! Наш Саске получил первый «поцелуй» чакрой! Всё официально — он пропал! — Шисуи-нии!!! — возмущённо закричал Саске, чувствуя, как сгорает от стыда. Итачи тихо улыбнулся, наблюдая за этой семейной сценой. — Главное — не торопи её, Саске. Она не из тех, кого можно завоевать напором и ухаживаниями. Будь терпелив. Саске кивнул, принимая совет старшего брата, но в голове уже выстраивал планы на следующий день. Тем временем, в своей комнате, Сакура сидела за столом, рассеянно глядя на раскрытый свиток, но не вчитываясь в текст. В её голове снова и снова всплывал тот момент — когда она прикоснулась к его запястью. Кожа была тёплой, и он смотрел на неё так… искренне. «Глупо», — подумала она, стараясь отогнать эти мысли и резко захлопнула свиток. Но в груди снова появилось то самое лёгкое, едва уловимое, тёплое чувство, которое она так отчаянно пыталась игнорировать. Она нахмурилась ещё сильнее, недовольная собой. Завтра он снова придёт. И послезавтра. И я… Она тряхнула головой, прогоняя нежелательные мысли. Нет. Я не должна отвлекаться. Но уголки её губ предательски дрогнули вверх, образуя едва заметную, робкую улыбку.