Is it worth it?

      Дженна подошла к двери и легонько постучала, словно проверяя, готова ли капитан её впустить. В этот момент она зевнула, возможно, от лёгкой усталости или просто из-за того, что утро ещё не совсем наступило в полном смысле для неё. Дверь перед ней плавно поднялась вверх, автоматический механизм сработал без малейшего шума. Дженна не спеша переступила порог кабинета капитана, делая это с какой-то внутренней уверенностью. За ней, чуть позади, вошла Эмма. Внутри капитан, заметив появление девушек, кивнула Эмме в знак благодарности за то, что она привела Дженну сюда. Затем капитан легким движением руки указала Эмме на выход. Эмма покорно развернулась, выходя из кабинета. Дверь за ней плотно сомкнулась, и капитан указала Дженне занять свободное кресло напротив себя. Дженна сначала помешкалась, окинув взглядом кабинет, а потом молча заняла свободное место, сложив руки на груди. Капитан откинулась назад и начала осматривать её внимательно, будто бы сканируя взглядом с ног до головы. Дженна почувствовала на себе тяжесть этого взгляда. Тишина накрыла с головой, отчего воздух казался густым. Всё так же не отрывая взгляда, капитан спросила:       — Тебе лучше?       — Да, намного, — медленно кивнула брюнетка.       — Как раны? — капитан перевела взгляд на её торс, и бровь её слегка приподнялась. — Они заживают?       Дженна покачала головой. Слишком много бессмысленных прелюдий, нехарактерных для капитана.       — Вы ведь не об этом хотели поговорить со мной, — произнесла Дженна.       — Верно, — капитан коротко кивнула. — Ты умная девчонка. Того и гляди, сама догадаешься.       — Это по поводу последнего моего задания? — предположила она.       — Отчасти, — капитан сложила руки на столе. — Но больше по поводу другого... Об этом поговорим после.       — Почему вы раньше ничего не спрашивали о нём? — напрямую пошла Дженна. Этот вопрос давно уже вертелся у неё на языке, да подходящего случая никак не находилось, учитывая, что капитана она почти вообще не видела, постоянно находясь в медпункте или столовой. — Вы знаете, что мы нашли логово тварей, но ничего с этим не делаете... В смысле, совсем ничего. Не посылаете туда другие команды для зачистки, можно ведь избавиться от тварей и захватить логово, сделав там позже аванпост или... Что-то вроде базы, это ведь несложно для нас.       — Потому что это не твоё дело, — капитан ровно смотрела на неё. — И никогда им не было.       — Я и Эмма чуть не сдохли там, а другая команда, как я поняла, в этом логове и скончалась, — перебила Дженна, нахмурившись. — Думаю, это вполне касается меня. Мы видели то, чего не видел до этого никто, а именно логово, в этом логове не было никаких других сотрудников, кроме пропавшей команды. Нет, ну, если вы уже там успели побывать, то скажите.       — Мы не ходили туда, — капитан чуть наклонила голову. — И не будем.       — Почему?       — Потому что это опасно, — ответ прозвучал как нечто очевидное. — Зачем направлять на верную смерть наших людей, если мы не знаем, что ждёт их там?       — У нас есть оружие против тварей, десятки обученных людей и много умов, которым хватит двух дней, чтобы превратить логово в место, которого твари будут избегать, как солнечного света, — Дженна помедлила с продолжением. Да, оружие было, и да, они могли убивать тварей, но они не выходили на поверхность ночью не потому, что не могут выдержать атаку, а потому что это была бы просто бессмысленная потеря. Сейчас у них нет надобности в этом, но Дженна видела эту возможность, когда на одно логово станет меньше и держать оборону будет легче. На одно? В голову лезли мысли. Если есть одно логово, то есть и другие, ведь этим тварям нет конца в этой зоне. Убьешь одну, так появится другая, и ты можешь убивать одну за другой без остановки, но сколько бы ни было убито, всегда прибежит ещё одна. Они появлялись словно из ниоткуда, не было понятно, откуда они берутся. Размножаются? Кто его знает.       — Потому что это не решит проблему, — тихо сказала капитан, словно прочитав её мысли. — Уничтожить одно логово - всё равно что отрезать хвост змеи. Голова останется. И будет плодить новые.       — Но нам ведь нужно расширяться. Если будет аванпост, будет легче отбиваться от тварей и проводить зачистки на поверхности.       — Мы выживаем и сейчас, — капитан покачала головой. — У нас есть ресурсы, еда, вода, техника, снаряжение. Увеличить территорию слишком опасно. Сейчас наши территории защищены очень хорошо, и это единственное, на что мы можем полагаться. Твари не лезут внутрь, но если что-то пойдёт не так, наши убежища будут уничтожены. Нужна гарантия, что территория вокруг безопасна на сто процентов, и опасность пока что отсутствует. Поэтому с этого момента никаким командам ходить в логово не разрешено.       Дженна затихла, сверля взглядом поверхность стола. Спорить не имело смысла, капитан всегда непреклонна в своих решениях.       — Как скажете, — лишь хрипло ответила она. Капитан молча смотрела на неё ещё несколько секунд, будто взвешивая что-то в уме. Потом открыла ящик стола и вынула маленький чёрный жетон старого образца, с потускневшей гравировкой.       — Ты ходила ночью по коридорам, — тихо произнесла она. — Видела меня, — Дженна напряглась, но не ответила. Капитан положила жетон на стол и подвинула его ближе к краю. — Если появится необходимость, если что-то пойдёт не так, это даст тебе доступ ко второму уровню резервной системы. Не первый уровень. Не тот, куда ты хочешь попасть, но близко, — она сделала паузу. — Больше ничего не обещаю.       Дженна пару секунд просто пялилась на жетон. Подняла взгляд на капитана, а потом нерешительно взяла жетон, повернула его к себе оборотной стороной и увидела аккуратно выгравированную надпись: «Клэр Ортега» и чуть ниже, под самым именем, «5-М». Капитан не сказала больше ни слова, просто молча следила за ней, внимательно изучая каждую реакцию на лице Дженны.       — Моя... Мама, — выдавила Дженна, резко поднимая взгляд на капитана. Она не понимала. Капитан хочет, чтобы Дженна узнала всё с её помощью, или только пытается ввести в большее заблуждение и воспользоваться?       Капитан лишь медленно кивнула, не отводя взгляда.       — Ты уже давно задаёшь не те вопросы, — тихо сказала она. — Начнём с того, что я знаю, что ты проникла в архивы третьего уровня и копалась в архивах медицинского крыла. И что ты проникала в мой кабинет, подговорив с Лейфом, я тоже знаю, копия карты доступа, которой ты в итоге не воспользовалась, удаление видеозаписей в системе видеонаблюдения. Копаться в моём дневнике тоже было не самым лучшим твоим решением.       — Как? — лишь и сумела прошептать девушка, убирая жетон во внутренний карман.       Капитан медленно встала, выходя из-за стола. Каждое её движение выглядело точным и продуманным. Подойдя к Дженне, она оперлась обеими ладонями о стол, нависая над ней сверху.       — Я знаю всё, Дженна, — её взгляд буквально пронзал насквозь. — Это мой штаб. Знаю даже то, чего ты сама не понимаешь. Вопрос лишь в том, как глубоко ты сможешь откопать, прежде чем я пущу тебе пулю в лоб.       Привычный ход капитана, жесткий, безжалостный и предельно ясный. В его мире не было места слабости или сомнениям, каждый, кто осмеливался встать на пути, неизбежно встречал суровый и беспощадный отпор. Это была не просто политика, а правило, выковывавшее порядок в хаосе, где власть означала контроль, а контроль - выживание. Те, кто осмеливался пойти против капитана, гибли на глазах у всего штаба не просто как наказание, а как устрашающий урок для остальных. Каждый падший становился живым предупреждением, что предательство не останется безнаказанным, и цена за измену - смерть. Это казалось нормой, естественным порядком вещей, предателей нигде не любили, и капитан лишь воплощал эту суровую истину. Пусть каждый получит по заслугам.       И вот теперь предателем оказывается сама Дженна, та, кто действовала в своих интересах, без ведома и согласия капитана. Но можно ли это действительно назвать предательством? Ведь её поступки были вызваны не жаждой власти или корыстными мотивами, а простым человеческим любопытством. Она шла на поводу у собственного внутреннего порыва узнать больше, понять глубже, раскрыть тайны, которые казались недоступными. И при этом она никому не причиняла вреда, не разрушала планы капитана, не подрывала авторитет, не ставила под угрозу жизни других. В этом парадоксе заключалась вся сложность ситуации, где проходит грань между изменой и поиском истины. Можно ли осуждать человека за стремление к знаниям и пониманию, если его действия не несут разрушения? Капитан видит в Дженне угрозу устоям, планам. Это понятно.       — Убьешь меня? — тихо спросила Дженна, не пытаясь избегать её ледяного взгляда, что так и отзывался напряжением в груди. Капитан не ответила сразу. Она оттолкнулась от стола, медленно обошла его и вернулась на своё место. Села. Повернула монитор к себе, на экране мгновенно высветились логи: запись с камер, время проникновения в архив, удаление данных, сигналы с резервного сервера. Всё было здесь. Даже то, чего Дженна сама не помнила.       — Убить тебя - слишком просто, — тихо сказала она, не глядя на девушку. — Ты уже сто раз должна была умереть. Но ты всё ещё здесь, — пауза повисла густой тенью.       — Значит, я тебе нужна, — вкрадчиво произнесла Дженна. Капитан медленно откинулась на спинку кресла, её пальцы сложились домиком перед лицом.       — Нужна? — почти смеясь повторила она. — Или ты сама решишься называть это иначе: наследие? Ошибка?..       Дженна ничего не ответила, пытаясь нормально собраться с мыслями. Капитан не убьёт её, по крайней мере, пока.       — Почему ты скрывала от меня информацию о моей матери?       — Потому что знала, что начнёшь копать, — капитан наконец посмотрела на неё. — И знала, что не остановишься. А когда ты начала, всё пошло не так.       — Что за эксперименты ты проводила над ней? — уже резче спросила Дженна.       — Думаешь, я отвечу на этот вопрос? — в ответ прозвучало жестче. — Даже если я и скажу, ты всё равно не поймёшь.       — Что за препаратами ты её качала?! — Дженна резко встала на ноги.       Капитан молча посмотрела на неё, не двигаясь. Казалось, её не беспокоит ни то, что Дженна злится, ни то, что та почти кричит. Через несколько секунд она медленно встала, подошла к ней.       — Сядь, — коротко сказала она. — Нервы тратишь напрасно.       — Пошла ты к..       — Да, — капитан резко перебила, голос остался ледяным. — Я это уже слышала. От неё тоже, — Дженна замерла. Капитан медленно обошла вокруг неё. — Ты говоришь с той же интонацией. Те же паузы. Та же привычка сжимать кулаки, когда нервничаешь... Помню всё, как вчера, странно, — воздух резко вышел из лёгких. Дженна схватила её за воротник, рывком впечатав в край стола. Кулаки её сжались до побеления. Дженна буквально нависала над ней, взгляд её блестел бешенством. Но капитан не отстранилась, не попыталась вывернуться. Лишь спокойно смотрела в её глаза. Уже через секунды Дженна осознала дуло, упирающееся ей в живот. Дженна ощутила холод металла, чувствуя, как дыхание сбивается. Они обе знали, что в такой близости она не промахнется. — Ты не думаешь, прежде чем что-то делать? — спросила капитан. — Или твоя вспыльчивость делает тебя глупее?       — Ну давай, стреляй, че ты? — Дженна хмыкнула, не ослабляя хватки. — Или кишка тонка?       Капитан не моргнула. Даже дыхание не сбилось под натиском брюнетки.       — Кишка тонка? — тихо повторила она. — Ты даже не представляешь, сколько людей погибло от моих рук. А ты... — её губы чуть дрогнули в дразнящей усмешке. — Ты для меня просто маленькая девочка с маминой вспышкой в глазах, — она медленно отвела пистолет в сторону и опустила руку.       Дженна стояла как окаменевшая. Гнев ещё клокотал внутри, но теперь он стал смешиваться с чем-то другим: холодной липкой тревогой. Перед ней не просто командир, а та часть прошлого, которую она пока боится понять целиком.       Она отпустила воротник, медленно отшагнула назад. Капитан поправила форму и спокойно села за стол.       — Твой характер... В нём весь минус, — капитан легкомысленно махнула рукой в её сторону. — Пылкий нрав... — Дженна молчала. — Ты слишком похожа на нее, — пробормотала капитан, медленно потирая виски. Дженна подняла на неё взгляд. Она могла просто прямо сейчас взять оружие и убить капитана. Наверно, могла. По крайней мере, у неё есть шанс, полученный самим капитаном.       — Вы знаете, что я могу убить вас. Либо привлечь сотрудников штаба из других команд и свергнуть вас, — проговорила Дженна. — Место капитана займёт другой человек. Вам ли не знать, что я могу сделать это. Почему вы не боитесь?       — Потому что ты этого не сделаешь, — просто сказала она, не мигая. — Ты не настолько глупа. И уж точно не убийца. К тому же... Тебе ли не интересно, что случилось с Клэр?       — Вы убили её! — язвительно перебила Дженна, шагнув вперед.       — Уверена? — ответом прозвучал тихий смех. Дженну это разозлило ещё больше, но она просто стояла в нескольких миллиметрах от стола, держа руки в карманах. — Ты знаешь много, но не этого точно.       Дженна сжала кулаки, не дожидаясь продолжения, резко развернулась, выходя из кабинета. Дверь с тихим шипением закрылась за ней. Капитан осталась одна, медленно откинувшись на спинку кресла. На экране монитора вновь всплыли архивные записи, искажённое видео, треснувший номер «5-М», звук шагов по пустому коридору...

***

      В маленькой, скромной комнате, где стены были увешаны выцветшими плакатами и школьными расписаниями, сидела четырнадцатилетняя девочка. Она была погружена в монотонное занятие, разрисовывала поля в своей рабочей тетради по химии. Лист за листом, аккуратно. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием карандаша и редкими вздохами. За окном стояла серая, мутная погода, снег медленно и лениво опадал хлопьями на подоконник, создавая мягкое покрывало белизны, которое казалось безжизненным. Этот снег не сулил радости зимних забав, он был словно отражением состояния девочки: застывшей, замкнутой в себе и немного потерянной.       Уже целую неделю школа была закрыта на карантин. Неизвестно, когда двери учебного заведения вновь откроются для учеников. Для большинства детей это означало халявные каникулы, беззаботные дни без уроков и домашних заданий. Но для этой девочки ситуация была иной. Несмотря на временную свободу от школьных занятий, она не чувствовала себя свободной вовсе. Родители постоянно напоминали ей о необходимости делать домашние задания. Их голос звучал настойчиво и требовательно, словно они боялись потерять контроль над ней.       — Каникулы - это не повод расслабляться, — говорили они, не оставляя ей выбора.       Именно под этим давлением она бралась за тетрадь и заставляла себя выполнять задания.       Каждый день проходил в борьбе между желанием отдохнуть и чувством обязанности перед родителями. Девочка понимала, что настоящей свободы у неё нет, даже в эти вынужденные каникулы она была пленницей ожиданий и требований взрослых.       Рядом за столом, чуть поодаль, всегда сидел Каа́л, её младший брат, которому ещё не исполнилось и девяти лет. Он был маленьким, худеньким, с большими любопытными глазами, которые постоянно следили за каждым движением сестры. Несмотря на то что он совсем не разбирался в химии и не мог помочь с домашним заданием, он старался быть рядом и поддерживать её по-своему. Каа́л время от времени вставал со своего стула и приносил сестре разные мелочи: сочные яблоки, яркие мандарины или просто стакан воды. Иногда он тихо подходил и обнимал её за плечи или нежно касался руки, пытаясь отвлечь от усталости и напряжения, которые читались на её лице. Эти объятия были простыми, детскими. Девочка всегда с радостью принимала внимание брата. Она никогда не отказывалась посидеть с ним, особенно когда родители были заняты своими делами и не могли уделить им время.       Про родителей вообще отдельный разговор. Мать и отец - оба учёные, погружённые в свои исследования так глубоко, что казалось, будто они живут совсем в другом мире. Их лаборатория под домом была была отдельным царством, скрытое от глаз посторонних. Хотя снаружи она могла показаться маленькой, на самом деле внутри она раскидывалась во все стороны, как огромный лабиринт из странных приборов, мерцающих лампочек и бесконечных стопок книг и записей. В эту лабораторию девочке и Каа́лу разрешали заходить только в небольшую, «основную» часть, ту, что была ближе к входу. Там стояли простые столы с какими-то банками и колбами, но даже туда дети старались заходить редко, потому что атмосфера была холодной, пропитанной запахом химикатов и металлической стерильности. Самую большую и важную часть лаборатории, ту, где происходили настоящие эксперименты, им категорически запрещали посещать. Родители строго-настрого закрывали за ними дверь, куда дети не имели права заходить.       Родители почти не уделяли детям времени. Они словно растворялись в своей работе, забывая о том, что у них есть семья. Дни и ночи они проводили в лаборатории, погружённые в свои бесконечные расчёты и эксперименты. Лишь изредка они выходили из своих затворнических покоев, чтобы спросить одним глазом: «Как у вас дела?» — и тут же исчезали обратно, растворяясь в холодном свете ламп и гудении приборов. Эти редкие моменты общения были сухими и формальными, без тепла и заботы. Для детей это было не более чем очередным напоминанием о том, что родители заняты чем-то гораздо более важным, чем они сами. В доме царила пустота от их отсутствия, не физического, а эмоционального. Родители были рядом телом, но далеко душой. Их научные амбиции и эксперименты отодвигали детей на второй план, оставляя девочку и Каа‌ла наедине с собой и своими мыслями. Девочка привыкла к самостоятельности, а вот Каа́л ещё не совсем, поэтому ей приходилось приглядывать за ним.

***

      В один из таких дней девочка вдруг заметила, что Каа́л так и не появился рядом с ней, ни утром, ни днем, ни вечером. Обычно он был рядом, шумел, играл, задавал вопросы или просто молчал в своей задумчивости, но сейчас его не было. Девочка сначала не придала этому значения, ведь родители быстро объяснили отсутствие брата привычной отговоркой: он уехал на школьную экскурсию в другой город. Девочка не стала спорить, «уехал и уехал», — подумала она. — «Пусть хоть немного отдохнет от этой бесконечной родительской рутины».       Но дни шли, и отсутствие Каа́ла начало тревожить её всё сильнее. Прошло уже несколько дней, а ни звонков, ни сообщений от брата не было. Телефон молчал, а в душе росло беспокойство. Она пыталась найти утешение в том, что он действительно далеко и занят чем-то важным, но сердце подсказывало, что что-то не так.       Однажды вечером, когда родители думали, что девочка уже спит или занята своими делами, она случайно подслушала их разговор. Они говорили тихо, почти шепотом, но слова были чёткими и тревожными. «Эксперимент идет не по плану», — слышала она. «Подопытный слишком молодой... Нужен постарше». Девочка не придавала этому значения, для неё это были лишь чужие слова из мира взрослых, далёкие и непонятные.       Но теперь всё изменилось. Родители подошли к ней спустя некоторое время и сказали:       — Пойдём с нами, милая, — их голоса были серьёзными, без привычной холодности, но и без тепла. Девочка последовала за ними в лабораторию, в ту самую зону, куда ей раньше запрещали заходить. Помещение, в которое её привели, поражало своим масштабом и холодной бездушностью. Высокие потолки терялись в тени, а стены были выложены блестящими металлическими панелями, отражавшими тусклый свет ламп. Вдоль длинных коридоров стояли ряды камер, словно клеток для зверей, каждая из которых была заперта прочными стальными решётками. Девочка с трудом могла поверить своим глазам: в некоторых клетках сидели существа, чёрные, словно уголь, их тела изуродованы до неузнаваемости. Они были средних размеров, но выглядели страшно, зубы острые, как лезвия бритвы, торчали из пасти, а кожа была покрыта шрамами и язвами. Их движения были резкими и нервными.       Страх сковал девочку, и она поспешила повернуться, чтобы уйти. Но в этот момент отец схватил её за руку с такой силой, что она не смогла вырваться. Его взгляд был холоден и бесчувственен, никаких следов родительской нежности или заботы, только жёсткая решимость. Он резко толкнул её в одну из пустых клеток, тесное пространство с металлическими стенами и полом, холодным и неприятным на ощупь. Девочка упала на колени. Дверь клетки с грохотом захлопнулась за ней, и она почувствовала себя запертой. Сердце бешено колотилось, а в груди росло чувство безысходности. В ту же секунду она заметила напротив другую клетку и замерла от ужаса. Там, в полумраке, лежал её младший брат. Он был окровавлен и истощён до предела. Его тело казалось наполовину человеческим, но было изуродовано, одна нога была заменена на что-то звериное, словно лапа дикого зверя с острыми когтями. Спина Каа́ла была изогнута и сгорблена. Половина его тела покрыта чёрной густой шерстью, которая контрастировала с бледной кожей другой половины. Глаза Каа́ла были наполнены безумием, адским и пустым, в них не было ни капли узнавания или тепла. Он смотрел прямо на девочку, но словно видел не её, а что-то совсем другое. В этот момент девочка поняла. Её родители не просто холодные и равнодушные люди. Они - настоящие монстры. Они использовали родного сына ради своих безжалостных экспериментов и проектов, издевались над ним и превращали в нечто нечеловеческое. И теперь они собирались сделать то же самое с ней.       Как только дверь лаборатории с грохотом захлопнулась за спинами родителей, девочка осталась в полной тишине и полумраке своей тесной камеры. Холодный металлический пол и стены вокруг казались бесконечными, а тусклый свет, пробивавшийся сквозь узкую щель в двери, лишь подчёркивал одиночество. Сердце билось так громко, что казалось, его стук слышит весь коридор, но никто не приходит. Она опустилась на колени, руки дрожали, но разум уже работал, нужно было выбраться. Девочка внимательно осмотрела замок на двери: массивный железный механизм с несколькими выступающими деталями и массивным ключом, который родители всегда отнимали у неё при входе. Но за долгие дни в заточении она заметила, что замок не идеален, на одном из рычагов была небольшая царапина, возможно, от старого инструмента, который кто-то когда-то пытался использовать.       Она аккуратно достала из кармана небольшой кусочек проволоки, остаток от сломанной скрепки. Она начала осторожно поддевать проволоку под защёлку замка. Пальцы дрожали от напряжения и холода, но терпение и сосредоточенность помогали. Минуты тянулись бесконечно, пока наконец не раздался тихий щелчок, замок поддался. Дверь открылась с едва слышным скрипом. Девочка осторожно выглянула в коридор, пусто. Она быстро вышла из камеры, прижавшись к стене. Коридор был длинным и холодным, с металлическими стенами и тусклыми лампами, мигающими над головой. Вдоль стен стояли высокие стеллажи с ящиками и контейнерами, покрытыми пылью и следами ржавчины. Она бросилась вдоль коридора к одной из таких металлических конструкций и спряталась за ней, затаив дыхание. В этот момент двери лаборатории открылись, родители вернулись. Их шаги эхом отдавались по коридору, голоса звучали напряжённо и настороженно.       — Где она? — спросил отец, голос дрожал от злости.       — Не могу найти, — ответила мать, оглядываясь по сторонам.       Девочка прижалась к холодному металлу стеллажа, чувствуя, как тело напрягается от страха и адреналина. Она понимала, что если её найдут сейчас, то всё кончено. Вглядываясь в темноту коридора, она заметила дверь в комнату управления, небольшое помещение с панелями и экранами, где обычно контролировали камеры наблюдения. Это был её шанс. Она выскользнула из-за стеллажа и побежала к двери, стараясь не шуметь. Добравшись до комнаты контроля, она быстро захлопнула дверь за собой и нажала на внутренний замок. За дверью раздался глухой стук, родители уже добрались до неё и пытались открыть.       — Открой! — кричал отец, ударяя раз за разом кулаками по двери. Девочка обернулась к панели управления. Перед ней был ряд кнопок и переключателей с надписями на неизвестном языке и символах. Среди них выделялась большая синяя кнопка с надписью «АВТОМАТИЧЕСКОЕ ОТКРЫТИЕ КАМЕР». Собрав все силы в кулак, она нажала на кнопку.       В тот же миг по всей лаборатории разнесся механический гул, тяжёлые металлические двери камер начали медленно подниматься, решётки сдвигались в стороны. Из темноты появились силуэты, существа, заключённые в этих клетках, мгновенно освободились. Они зашипели и зашагали вперёд. Девочка повернулась к двери, родители отчаянно пытались прорваться внутрь комнаты контроля, но замок держался крепко.       В этот момент из одной из камер вышел Каа́л, глаза его светились ярким голубым светом. Он посмотрел на сестру через стекло.