Дезоморфин

— Да пошли вы! - Вовка вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. Он быстро пробежал на два этажа выше и сел на подоконник, тяжело дыша. Как же всё это надоело... Они переехали сюда совсем недавно. Ни друзей, ни знакомых здесь не было. Даже техникум пришлось бросить, так как добираться было очень далеко. Одиночество было невыносимым. Но еще более невыносимым было поведение родителей. Они вели абсолютно маргинальный образ жизни - пили, нигде не работали. Соответственно, дома постоянно находились толпы незнакомых людей, которые тащили бутылки. Родители радостно привечали каждого пришедшего, даже незнакомого. В доме даже еды не было, закусывали тем, что эти люди принесут. Чтобы хоть как-то себя прокормить, Вовка периодически где-то подрабатывал. То грузчиком по ночам, то у соседей сделать мелкий ремонт. Не так он представлял свою жизнь в семнадцать лет. Он глубоко вздохнул и вытащил из кармана помятую пачку сигарет. Это было единственным, что его хоть немного радовало. Он, трясущимися руками, чиркнул спичкой, глубоко вдохнул горький дым и посмотрел в грязное, подъездное окно. На улице бушевала метель. Идти куда-то было не вариант. Да и идти-то некуда. Но и домой он возвращаться не хотел. Сегодня отец его избил. За то, что денег не дал. Он увидел, что у Вовки из кармана выпала сторублевая купюра. — Откуда деньги, паскуда? Воруешь? - отца мучало жёсткое похмелье. В эти моменты он всегда был чрезвычайно зол. — Заработал, отстань, - Вова попытался пройти в свою комнату, но отец перегородил дорогу. Он схватил его за плечо и полез в карман. Вове это надоело. Он вывернулся из его цепких пальцев и отскочил назад. — Ничего я тебе не дам! - громко крикнул он отцу, - Задолбали! Я сам зарабатываю! Мне жрать что-то надо! А вы только и умеете, что бухать!.. Он не успел договорить. Отец быстрым шагом подошёл к нему и с размаху ударил в челюсть. Затем схватил его за волосы и оттянул голову назад. — Ты ещё мне что-то пиздеть будешь, щенок, - отец зло дышал перегаром прямо в лицо, - Отдал деньги и вали на все четыре! Вове было больно и страшно. Отец, в этом состоянии, мог избить до полусмерти. Но он никогда не показывал ему свой страх. Поэтому он резко, локтём, ударил отца в живот и выбежал из квартиры. И вот сейчас, сидя на этом подоконнике, с сигаретой во рту, он думал. Идти было некуда, да и как он пойдёт? Единственное, что он успел, это накинуть куртку. Ботинки остались там, в квартире, в которую он ни за что сейчас не вернётся. Поэтому он залез с ногами на подоконник, поджал их под себя и молча курил. Дверь на площадке открылась и из квартиры вышел мужчина. Вова повернул голову и, равнодушно, скользнул по нему взглядом. Он знал этого соседа. Про него, в подъезде, ходила дурная слава. То ли гопник, то ли авторитет какой-то. Он вечно ходил с нехорошей усмешкой, будто ощущая своё превосходство над всеми остальными. Все в подъезде называли его Кащеем. Странная кличка, но ему подходила. Кащей закрыл дверь и начал спускаться по лестнице. Взгляд зацепился за пацана, который сидел на подоконнике. В зубах сигарета, рядом полная банка окурков. — Покурить больше негде? - он остановился и посмотрел на пацана. — Негде, - ответил Вовка, не поворачивая головы. Кащей видел этого пацана. Он, с родителями, жил на пару этажей ниже. Но даже эти два пролёта не спасали. Он каждый вечер слышал крики из этой квартиры, даже у себя дома. — Домой шуруй, - приказал Кащей и начал спускаться по лестнице, - Ещё раз здесь с сигаретой увижу - уши надеру. Вовка повернул голову и проводил его взглядом. Как им, блять, нравится приказывать. Одному деньги отдай, второй уши надерёт.. — Сам разберусь, куда мне идти, - тихо сказал Вова и снова уставился в окно. —————— Кащей возвращался домой. Погода была ужаснейшая, ветер забивался даже под ворот куртки. Он шёл очень быстро, мечтая о теплой ванне и тишине. Он забежал в подъезд. Уже поднимаясь к своему этажу, он увидел знакомую фигуру. Всё тот же пацан, всё на том же подоконнике. Только без сигареты. Он сидел, закутавшись в куртку и лицом прислонившись к стеклу. И в одних носках, блять. — Слышь, пацан, - Кащей подошёл и тихонько потряс его за плечо, - Ты какого хера здесь сидишь? Да ещё и разутый. Вова повернул к нему голову. Лицо было бледным, а губы приобрели голубоватый оттенок. Видимо, он так никуда и не уходил, вон, промёрз весь. — Ты ключи потерял? - Кащей продолжал расспрашивать, - Домой попасть не можешь? Вова молчал. Сил говорить не было совсем. Он замёрз настолько, что внутри всё было сковано. Даже если бы он хотел ответить, то не смог бы этого сделать. Кащей продолжал обеспокоенно смотреть на него. Что-то с ним было не так. Но одно было ясно точно - у пацана что-то случилось. И оставлять его здесь - равносильно тому, чтобы убить его. Поэтому Кащей стащил его с подоконника и прихватил за плечи. — Пошли, у меня согреешься и расскажешь, что и как. Вова не сопротивлялся. Он покорно побрёл за ним, трясясь всем телом. Ноги затекли и жутко замёрзли. Казалось, он их не чувствовал совсем. Кащей быстро открыл дверь квартиры и подтолкнул Вову внутрь. В лицо сразу ударило тепло и запах какого-то дорого одеколона. Вова прислонился к стене и сполз на пол. — Эу, братец, ты чего? - Кащей подхватил его под руки, подтянул наверх и посмотрел в лицо, - Ты давай, раздевайся, сейчас ванну наберу. Он, за руку, провёл его в комнату и вышел. Послышался шум воды. Вова стащил с себя куртку, бросил её прямо на пол и огляделся по сторонам. Всё здесь было как-то дорого, красиво. Он никогда, в живую, не видел такого. Они всю жизнь жили очень скромно. Спали на продавленных, еще советских, диванах. Вся мебель была, так же, родом из СССР. Здесь же царила совсем другая обстановка. Видно, что всё куплено и подобрано со вкусом. Кащей, бесшумно, вошёл в комнату. — Иди в ванную, отогревайся. Я пока чайник поставлю. Он снова взял Вовку за руку, довёл до ванной комнаты и окинул его взглядом. Старая футболка, местами порвана, и застиранные спортивки. — Давай, не торопись, - Кащей подтолкнул Вову в спину, - Грейся. Вещи чистые принесу. Вроде, мои должны подойти. Дверь захлопнулась. Вова разделся и осторожно лёг в ванную, прикрывая глаза. Горячая вода проникала в каждую клетку, согревая и расслабляя сознание. Дома вот так полежать было невозможно, так как в дверь постоянно кто-то ломился. Дома он быстро примал душ и старался свалить к себе в комнату. Что тоже не всегда удавалось. Дверь приоткрылась. — Я тебе вещи принёс. А свои в стиралку закинь, пожалуйста. - Кащей, не глядя на него, протянул руку и повесил вещи на сушилку. - Полотенце синее возьми, оно гостевое. Дверь снова закрылась и Кащей исчез. Вова продолжал лежать, не открывая глаз. Он всегда немного опасался этого человека, а сейчас лежит в ванной, в его квартире. Сейчас оденет его шмотки и подойдёт на его кухню пить чай. Это было странно. Но, почему-то, Вовка ощущал какое-то умиротворение. Именно здесь и сейчас. Всё как будто-то происходило не с ним, но ему нравилось. Нравилось не слышать пьяный дебош, нравилась тишина и запах с кухни. Видимо, Кащей что-то готовил, потому что он слышал звук посуды. Спустя где-то полчаса он уже сидел на кухне, держа в ладонях горячую кружку. Кащей поставил перед ним тарелку и сел напротив. — Готовить я не мастер, так что извини, - он слегка улыбнулся, - Яичница - это вышка моих кулинарных способностей. Вова чуть улыбнулся в ответ. Кащей был моложе, чем он думал. Ему казалось, что соседу было лет 40, видимо, из-за постоянно усмешливого и жёсткого выражения лица. Но нет, сейчас перед ним сидел парень, лет двадцати пяти, может двадцати семи. Темные кудрявые волосы и большие зеленые глаза. Кащей внимательно разглядывал Вовку. Худой, с синяками на руках. И по лицу, ему видимо тоже перепало, потому что сбоку, на нижней челюсти, расцветал синяк. — Ну рассказывай, что случилось? - Кащей пододвинул к нему сахарницу, - Нахера в подъезде сидел? Вова глубоко вздохнул. Жаловаться он не любил, но этот человек вызывал доверие. Ему хотелось всё рассказать. Тем более, когда рядом не было совсем никого. И он начал говорить. Кащей внимательно его слушал, иногда хмуря брови. Ну это пиздец, конечно. Пацану семнадцать лет, а жизни он не видел. Видел лишь пьянки, побои и бесконечные толпы бухающих маргиналов. Ему стало жаль Вовку. Хотя жалость была совсем ему не присуща. Вова закончил говорить и подтянул к себе тарелку с остывшей яичницей. — Вот поэтому и сидел, - проговорил он с набитым ртом, - Потому что идти некуда. Кащей встал из-за стола, вытащил из шкафчика пачку сигарет и отошёл к окну. Да уж, вляпался в историю. Он прикурил и, затянувшись, повернулся к Вове. — Останешься у меня, комната свободна. А завтра мы решим, что с тобой делать дальше. Доедай и пошли, ночь на дворе. Вова кивнул и быстро допил остывающий чай. Кащей вышел из кухни и жестом позвал его с собой. Они вошли в комнату. Кащей указал ему на кровать. — Здесь ложись. Вова быстро разделся и забрался под одеяло. Стало тепло и уютно, как не было никогда. Сознание потихоньку гасло, но он вспомнил, что не задал главный вопрос. — Слушай, а тебя как зовут-то вообще? А то в подъезде все - Кащей, Кащей... Кащей, выключив свет в комнате обернулся и слегка улыбнулся. — Никита меня зовут, спи давай, - он вышел из комнаты и прикрыл дверь. Он дошёл до кухни, снова достал сигареты и закурил, выдыхая сизый дым в потолок. Завтра нужно что-то срочно решать с этим пацаном. А то, того и гляди, не переживёт эту зиму. Ведь если бы Никита его сегодня не забрал, то хрен знает, что с ним было бы. Он выключил свет в кухне и пошёл к себе в комнату, по пути осторожно заглянув к Вовке. Тот разметался по кровати и спал, тихо посапывая. Кащей улыбнулся и прикрыл дверь. Он дошёл до своей спальни, лёг в кровать и прикрыл глаза. Было что-то в этом мальчишке, вызывающее не то жалость, не то сочувствие, не то ещё что... Сон подступал и сознание уплывало. Завтра. Мы всё решим завтра.