Путь к своему берегу

Выходные на весенних каникулах застали Саске за необычным занятием. Он сидел в кабинете отца, заваленный распечатками: правила приёма в Токийскую полицейскую академию, рейтинги спортивных секций по смешанным единоборствам в их префектуре, отзывы о тренерах. Фугаку Учиха, скрестив руки, наблюдал за сыном с каменным лицом, но в глазах его таилось редкое одобрение. — Ты серьёзно настроен, — констатировал Фугаку. Его голос, как всегда, был лишён эмоций, но не резок. — Он не справится один, — ответил Саске, не отрываясь от сравнительной таблицы тренировочных сборов. — Его мотивация... она опасная. Может его сжечь. Нужно направить. — А мотивация помочь другу? — спросил Фугаку, прищурившись. Саске на мгновение поднял на отца тёмный, непроницаемый взгляд. — Она тоже сильная. И она у меня есть. Фугаку едва заметно кивнул. — Хорошо. Этот «Орочимару»... имя с дурной славой. Он не бизнесмен, он паук. Его сети широки, но хрупки на свету. Я знаю людей, которые могут надавить. Но сначала нужно, чтобы твой друг сам вышел из тени. Официально. Тогда у нас будет законное основание для защиты. Завтра утром я позвоню Цунаде. Она лучший тренер по реальным боям в городе и... не любит подпольных акул, которые калечат её потенциальных чемпионов. Договоримся о встрече. *** В субботу утром Наруто, стоя перед зеркалом в своей пустой квартире, пытался заставить себя выглядеть «нормально». Он надел чистые джинсы и тёмно-синюю футболку, но его отражение всё равно выдавало бойца: напряжённая посадка плеч, бдительный взгляд, свежий сине-жёлтый синяк под рёбрами, проступающий сквозь ткань. На столе лежал выключенный телефон. Он ещё не позвонил Орочимару. Мысль об этом звонке сводила желудок в тугой узел. В дверь постучали. Наруто вздрогнул. Это был Саске. — Готов? — спросил он, оглядывая Наруто с профессиональной критичностью. — Выглядишь... лучше, чем труп. — Спасибо, польщён, — буркнул Наруто, хватая куртку. — Куда идём-то? В тюрьму сдаваться? — Гораздо хуже, — с лёгкой, почти невидимой улыбкой сказал Саске. — На собеседование. Они сели в дорогой, но неброский седан Фугаку. Машина была тихой, кожа сидений холодной. Наруто чувствовал себя не в своей тарелке. — Твой отец... он точно не против? — тихо спросил он, глядя в окно на проплывающие улицы. — Он против твоего идиотизма, — отозвался Саске с переднего пассажирского сиденья. — Но он уважает целеустремлённость. И долг чести. Ты — сын его дорогова друга. Это для него многое значит. Через двадцать минут они остановились у неприметного, но солидного кирпичного здания с вывеской «Боевой клуб «Сендзю». Внутри пахло антисептиком, деревом и потом — чистым, спортивным потом. Их проводили в кабинет. За столом сидела женщина. Она не выглядела на свои, как позже выяснилось, пятьдесят. Золотистые волосы были собраны в высокий хвост, взгляд — острый, оценивающий, как у хищной птицы. Это была Цунаде. — Фугаку говорил о вас, — начала она без предисловий, её голос был низким и властным. Она уставилась на Наруто. — «Кьюби», да? Слухи бегут быстрее тебя. Говорят, дерешься как одержимый, но без мозгов. Ломаешься, но не сдаёшься. Это правда? Наруто, застигнутый врасплох такой прямотой, выпрямился. — Я... я выигрывал. — Выигрывал, пока тебе не разнесли печень или не сломали руку, — парировала Цунаде. Она встала и обошла его вокруг. — Осанка — кошмар. Левое плечо зажато, старая травма? Колени... ты же их не разгибал после ударов, да? Будешь ходить в сорок лет, как старик. — Мне нужно быть сильным, — выпалил Наруто, чувствуя, как его щёки горят. — Для академии. Чтобы... — Чтобы ловить плохих парней, знаю, знаю, — Цунаде махнула рукой. — Благородно. Глупо, но благородно. Видишь вон того? — она кивнула в окно, выходящее на зал, где могучего вида мужчина отрабатывал удары по лапам. — Он — офицер спецназа. И он тренируется здесь. Понимаешь разницу? Он развивает силу, которую контролирует. А ты продавал её за конверт с наличными. Мне такие не нужны. От этих слов Наруто съёжился. Но Саске, стоявший молча у двери, произнёс: — Он уже не продаёт. Он здесь, чтобы научиться делать правильно. Цунаде перевела взгляд на Саске, потом снова на Наруто. — Правда? Порвал со своей подпольной конторой? Орочимару просто так своих не отпускает. — Ещё... ещё нет, — признался Наруто, сжав кулаки. — Но я сегодня позвоню. И скажу. Цунаде долго смотрела на него. Потом резко кивнула. — Ладно. Испытательный срок. Месяц. Тренировки шесть дней в неделю. Расписание, диета — моё. Никаких самодеятельностей. Никаких «подработать» на стороне. Будешь нарушать — вылетишь вон. И первое, что мы исправим — это твоё умение падать. Потому что с твоей техникой ты не падаешь, ты разбиваешься. Идём в зал. Тренировка была адом. Цунаде оказалась беспощадной. Она заставляла Наруто заново учиться базовым вещам: правильной стойке, перемещению, падениям. Каждое неверное движение сопровождалось едким комментарием. — Ты что, на ринге гравитацию забывал? Падай через бедро, а не плашмя, как мешок с картошкой! — Руки! Они у тебя для защиты, а не просто так болтаются! Через час Наруто был мокрым от пота, его мышцы горели, но странным образом... голова была светлой. Здесь был порядок. Система. И, как ни странно, забота. Жесткая, колючая, но забота. После тренировки они с Саске вышли на улицу. Наруто шёл, слегка прихрамывая, но с прямой спиной. — Она... монстр, — выдохнул он с почтительным ужасом. — Но лучший монстр из возможных, — заметил Саске. — Теперь позвони. Наруто достал телефон. Его пальцы дрожали. Он нашёл в контактах номер «А», сделал глубокий вдох и нажал вызов. Саске отошёл на несколько шагов, давая ему пространство, но оставаясь в поле зрения. Разговор был коротким. Наруто говорил тихо, но чётко. — Алло? Это... Кьюби. Я звоню, чтобы сказать. Я больше не выхожу. Нет. Это окончательно. Деньги за последний бой... да, я забрал. Нет, я не ваш должник. Мы... мы рассчитались. — Пауза. Лицо Наруто побледнело, он сжал телефон так, что костяшки побелели. — Понятно. Я вас услышал. Он разорвал соединение и несколько секунд просто стоял, глядя на экран. — И? — спросил Саске, подходя ближе. — Он сказал... что «отпускания» не бывает. Что я «актив», и «активы» не уходят просто так. Что мне «стоит быть осторожнее на улицах», — Наруто поднял на Саске взгляд, в котором был ледяной страх, который он так старался скрывать. — Он знает, где я живу, Саске. Саске лицо стало каменным. Он кивнул, как будто ожидал именно этого. — Хорошо. Значит, план «Б» вступает в силу. Ты сегодня же переезжаешь ко мне. На время. А с Орочимару теперь будет разговаривать мой отец. *** Вечером того же дня Наруто, с двумя сумками своих нехитрых пожитков, стоял в гостевой комнате дома Учих. Комната была просторной, тихой, с видом на сад. Микото, мать Саске, уже застелила кровать свежим бельём и поставила на тумбочку вазу с веточкой цветущей вишни. — Чувствуй себя как дома, Наруто-кун, — сказала она тёплым, материнским голосом, от которого у Наруто снова защемило внутри. — Ужин через час. Когда она вышла, Наруто опустился на кровать. — Я не знаю, как вас всех благодарить, — пробормотал он, глядя в пол. — Не благодари, — отрезал Саске, прислонившись к косяку двери. — Работай. Завтра у нас первый день по новому расписанию. Утром — пробежка и изучение материалов академии. Днём — библиотека, ты нагоняешь упущенное по истории и праву. Вечером — тренировка у Цунаде. — Ты мой... что, менеджер теперь? — Наруто попытался пошутить, но в голосе слышалась глубокая, непривычная благодарность. — Я твой партнёр, — поправил Саске. Его тёмные глаза в полумраке комнаты казались серьёзными. — И партнёры не дают друг другу свернуть с пути. Даже если этот путь — через адские тренировки и зубрёжку законов. Наруто лёг на спину, глядя в потолок. Страх от звонка Орочимару ещё клубился где-то глубоко внутри, но сверху его накрывало новое, странное чувство — не одиночества, а тыла. Прикрытого, надёжного тыла. — Саске? — М? — Спасибо. За всё. Просто... спасибо. В ответ тишина. Потом едва слышный шорох, и на соседнем стуле оказался тот самый, старый полосатый камень. — Не за что, — тихо сказал Саске. — Мы же друзья. И для Наруто, впервые за долгие месяцы, этот закон мироздания снова казался нерушимым.