Темная утопия. Перезапуск

      30 километров от Витебска.       Билякова стояла около блиндажа и пила горячий чай. Её взгляд был прикован к фигуре с биноклем, стоящей на противоположной стороне, понять кто это, было не трудно. Ей всегда казалось, что ни одна армия и года не продержится в русскую зиму, вспомнить хотя бы армию Наполеона. Но эти фанатичные идиоты, стремящиеся очистить мир от всех рас, которые, по их мнению, хуже их, выводило русскую из себя. К Светлане с другой стороны окопов подошёл измотанный Грант.       Взглянув на его лицо, Светлана немного испугалась. Никогда она не видела его таким замученным. Парень подошёл и уселся около неё на стоящий рядом со стенкой окопа ящик патронов. Его лицо пылало от жара, волосы и тело взмокли, он тяжело дышал, некогда яркие глаза потускнели. Гимнастерка пропиталась потом, что в такую погоду чревато последствиями, а именно простудой. Подняв голову на русскую, он попытался улыбнуться, вышло, откровенно говоря, не очень. — Мы укрепились, в воронках от взрывов расположили лёгкие танки, пушки на второй оборонительной линии готовы, артиллерия поддержит нас в случае прорыва противника, — сказал англичанин, облегчённо выдохнув воздух, который белым облачком растворился в пространстве. — Отлично, вы молодец, офицер, — сказала бодро девушка. — Мы им покажем, где раки зимуют!       Уголки губ Светланы чуть приподнялись. Она была, по мнению Гранта, той самой русской женщиной, которой он всегда восхищался. Русские и вправду не улыбаются.       В душе было неспокойно, что-то предвещающее беду. Она зашла в расположенный рядом офицерский блиндаж. Грант остался сидеть в окопе. На его лице не было ничего, кроме усталости и желания, чтобы поскорее закончился этот ад. Временами англичанин вспоминал то время, когда не было всего этого. Спокойное, чистое небо, улыбчивые люди, постоянно спешащие по своим делам, весёлая улыбка Светланы, снисходительная ухмылка брата Саймона, утренний завтрак, который готовил жизнерадостный Астр. Грант глубоко вдохнул морозный воздух. Он уже привык чувствовать запах запёкшейся крови и пороха в воздухе. Парень еле-еле поднялся и вошёл за Русской в блиндаж.       Помещение напоминало какую-то каморку не очень богатого человека, но слова Биляковой, что большего на войне и не надо, особенно роскоши, англичанин поддержал. По правой стене стояли двухъярусные кровати. Интересно, как они вообще сюда влезли? На противоположной стороне был стол. Обычный деревянный, на котором располагалась железная трубка, конец которой горел, тускло освещая помещение. Так же тут была небольшая комнатка, закрытая тёмно-коричневой ширмой. Там располагалось место радиста. Всё как и положено: стол, стул и радиостанция. Как раз сейчас за ней сидел потрёпанный молодой парень. Он сонно пеленговал сигнал, записывая отдельные слова в блокнот. Несмотря на то, что уже появились нормальные рации, из-за нехватки снаряжения приходилось пользоваться морзянкой. За деревянным столом сидела Светлана, тихо разговаривая с офицером из соседнего подразделения, который пришёл за приказами.       Дэйвс прошёл вглубь и уселся на кровать, стараясь полностью восстановить силы. Когда офицер вышел, над головой блондина раздался жуткий храп. Вздрогнув и вскочив с кровати, Грант посмотрел в сторону, где он издавался, в поисках причины такого шума. На верхней койке лежал рыжий парень, лицо которого было закрыто шапочкой шотландских войск, и синий мундир, который разделяли две белые полосы. Похоже он крепко спал, ведь даже когда Дэйвс возмущенно заговорил, от спящего не было никакой реакции. — Ты, чёртов лентяй! Я тебя по всем окопам и блиндажам искал, а ты тут дрыхнешь!? А ну бегом встал, Саймон, и марш к своим бойцам! — грозно прорычал англичанин, слабо ударив брата по руке.       Рыжий лениво стянул с лица шапочку, переводя сонный взгляд на покрасневшее от злости лицо Гранта. Зевнув, Саймон потянулся и слез с кровати. — Не за чем так орать, дурень. Я не глухой, да и я свои дела уже сделал, пришёл отдохнуть. Можешь спросить у товарища Светланы, она мне разрешила вздремнуть, — хитро улыбнувшись, парень посмотрел на русскую. Та, в свою очередь, кивнула, улыбаясь. Ведь Саймон действительно всё сделал.       Грант обречённо взмахнул руками, выходя из блиндажа и что-то ворча себе под нос. — У него стресс, товарищ генерал-лейтенант, — на английском сказал Саймон, выходя на улицу, следом за братом.       Светлана проводила мужчин молчаливым взглядом и продолжила заниматься своими делами.       Грант сидел на импровизированной скамейке, куря очередную сигарету. Саймон подошёл, выхватив сигарету изо рта брата. — Какого хрена ты такой, а? Я понимаю, время тяжёлое, но может не будешь срываться на мне? — сказал шотландец, делая затяжку. — Я переживаю за нашу семью, что осталась на островах, — тоскливо сказал англичанин, издавая тихий вздох. — Такая же фигня, — проскрипел зубами шотландец, выкинув окурок в сторону.       Саймон приобнял своего брата, сняв фуражку последнего и поворошив его волосы. Англичанин фыркнул, но румянец выдавал его с головой. Шотландец улыбнулся. — Всё будет хорошо, мы с тобой спасём нашу семью, как только дадим немцам прикурить, — рассмеялся он. — Конечно брат, — в ответ ему рассмеялся второй. ***       Позиции Немцев.       Генрих стоял на пригорке и внимательно смотрел в бинокль, рассматривая позиции врага. Вот, из кратера от взрыва виднеется дуло танка. Прус усмехнулся: «Вот ведь придумали! Я бы до такого не додумался, чтобы ТАНК запихать в яму от снаряда». Ещё его всегда поражало то, что они постоянно обстреливают их из гаубиц и другого тяжелого вооружения, уничтожали военнопленных, гражданских, а те всё равно продолжают сражаться. Блондин вздохнул. «Вот он, настоящий патриотизм и любовь к родине, даже через чур сильный». Он опустил бинокль, и тот повис у него на шее. После прошлых битв его форма была уничтожена, так как он был командиром танка, который загорелся, из-за чего его форма обгорела, поэтому ему пришлось надеть новую.       Это была форма войск СС: чёрный мундир и такие же штаны, на шее тот же железный крест, на правой руке была повязка со свастикой. Образ довершала офицерская фуражка, у которой кокарда изображалась в виде черепа со скрещенными костями. Альбинос зловеще ухмыльнулся: «Скоро Билякова будет моей и не важно, какими способами я ее заполучу. Я – единственный, кто должен ей владеть». Он и сам порой не понимал своей маниакальной заинтересованности Светланой. И он тут же захохотал, как какой-нибудь злодей из мультфильмов, которые заливаются зловещим смехом после того, как придумают свой гениальный план. Но в отличии от тех мультяшных злодеев, тут реальная жизнь и реальная смерть. Если ты ошибся, то можешь поплатиться жизнью за свой провал. Прусак это понимал и был готов рискнуть.       Через несколько минут к нему подошёл офицер. Весь вид мужчины показывал то, что он очень боится своего командира и беспрекословно выполнит любой его приказ. Офицер цокнул каблуками, вскинул руку вверх в знак приветствия и дрожащим голосом прокричал: «Hail!». Прусак скривился. Он ненавидел, когда его солдаты чего-то боятся, даже его. Поэтому блондин подошёл к дрожащему парню, склонившись взял его за подбородок и, посмотрев в глаза, сказал: «Вы не боитесь меня, Герр майор, помните, что вы истинный ариец и я тоже, мы с вами равны, так что хватит вести себя как пугливый кот». После этих слов офицер выпрямился, а его глаза загорелись. — Когда наступление, Герр Оберстгруппенфюрер? — отчеканил мужчина, натянув на лицо широкую, отдающую жестокостью улыбку. — Готовьтесь. Скоро будет наступление! — громко сказал он и поправил мундир, ухмыляясь.       Его глаза загорелись желанием лично взять в плен русскую, а также другие фантазии на тему того, что он с ней будет делать. От таких мыслей ему очень сильно захотелось убить пару человек. Да, желание Светланы вызывало в Генрихе потребность в убийстве её подчинённых. Сам прусак не понимал порой себя и свои мысли, но, откинув всё в сторону, парень отдал приказ и офицер ушёл. Прус сошёл с пригорка и направился к танку, после чего забрался на него, осматривая шеренги своих бойцов, воинов СС – истинных спасителей Германии. Генрих начал свою речь с корпуса танка, заряжая своих бойцов той энергией, что сейчас бурлила в нём. С каждым новым словом солдаты становились похожи на зверей: горящие глаза, растянутые на всё лицо дьявольские улыбки. Смерть не за горами, скоро его бойцы вдоволь насытятся жаждой крови. ***       Тем временем на западном побережье Америки.       Далтон готовился к полёту в Китай. Он предстал перед конгрессом и прямо заявил своё желание помочь китайской армии. После сокрушительного поражения, при высадке Американских войск в Гонконг, Фрэнка чуть не лишили его звания и наград, но звания и награды не беспокоили американца. Лишь распространение свободы и демократии было истинной целью Далтона. Около американца крутился его брат Лиам, помогая ему собраться. Канадцу было страшно отпускать брата, ведь по его беспечности их могут сбить системы ПВО. Но Фрэнк говорил ему: — Не боись, брат! Я же герой, я смогу это сделать! — громко заверил он, хлопнув младшего по плечу.       Лиам всё равно беспокоится за него. Хоть американский экспедиционный корпус и был большим, всё же в плане Далтона зияли дыры, а переубедить упрямого американца практически невозможно. Паренёк вздохнул и похлопал по плечу брата, мол, он всё закончил, и тот может отправляться. Американец кивнул и был готов к отлёту, как вдруг на него накинулся пьяный Франциск. Он стал обнимать его и что-то лепетать на французском. — Oh, mon cher ami, je te souhaite le bonheur! — Напомни, Лиам, почему он тут, если его войска разбросаны по колониям? Да и Шарль Де Голь же сейчас в Африканских колониях Франции? — говорил Далтон, отталкивая от себя Франциска.       Канадец пожал плечами, отдавая приказ десантникам погружаться. Толпы вооруженных и подготовленных бойцов американской армии сейчас грузились в транспортные самолёты.       Далтон поправил свои волосы, которые Франциск успел поворошить, идя и ругаясь на старого друга. — Смотри, оружие своё не забудь! — крикнул Лиам, заходящему в самолёт американцу. — Конечно! — крикнул в ответ Фрэнк, широко, самодовольно улыбаясь.       Фрэнк зашёл в салон самолёта, оглядел сидящих десантников, кивнул лейтенанту и прошёл в кабину пилота, где сел на место первого. Включая машину, в голове парня вдруг мелькнуло сомнение насчёт этой операции. Может, нужно было послушать брата?       Но Далтон сказал себе, что делает всё правильно. Глубоко вдохнув, он отогнал последние сомнения. Вот, заревели двигатели, винты огромного количества самолётов стали быстро раскручиваться, а Лиам стоял в стороне, держа на себе тушу спящего француза. Парень смотрел на взлетающий самолёт. Всеми фибрами души желая брату удачи. — Удачи, брат, — прошептал он, махая рукой.       Генрих уже несколько часов наблюдал за позициями врага, скоро начнётся штурм, и он наконец сможет взять в плен русскую. От этих мыслей у него на лице проступала улыбка. К нему подошёл офицер, цокнув каблуками и вскинув руку в приветствий, обратился в альбинос. — Мы готовы, ваша светлость! — Отлично, начинаем штурм! — с широкой ухмылкой произнёс прусак.       И вот бойцы СС начали штурм, крупнокалиберная артиллерия начала поливать позиций советов и англичан, танки быстрыми темпами преодолевают поле, но на середине несколько танков неожиданно взрываются, покрыв землей идущих сзади солдат, Генрих, конечно, этого не испугался, он продолжил идти за танком, изредка выстреливая несколько патрон в сторону неприятеля.       За несколько минут до штурма, позиций "АнтиНемецкой Коалиции".       Грант сидел на ящике патрон и пил самогон. Он знал, зачем ему его дали, скоро наступление фашистов и всем бойцам давали по 50 грамм этой горючей смеси, конечно англичанин не знал, как нужно это пить и поэтому начал отпивать по маленькому глотку. После первого глотка его скрючило, никогда он ещё не пил такого. Но после ещё одного глотка она перестала казаться такой уж отвратительной. Отложив кружку, он посмотрел в сторону вражеских окопов и обомлел. На них двигалась орда немецких солдат и танков. Вскочив с места, он побежал в блиндаж Светланы, с неба начали падать снаряды покрывая местность, огонь поглощал территорию вокруг себя, забирая жизни солдат. Грант пробивался через толпы людей, которые начали нашивать по противнику. Брагинская вылетела из своего мини-домика и тут же в неё врезался большебровый. — Грант, чёрт бы тебя побрал, слезь, у нас тут битва! — закричала разгневанная Светлана. — Да ... сейчас.       Сказав это, британец быстро встал, после чего он помог встать русской. Она отодвинула его, схватив свой наградной ППШ, девушка, опираясь на балки окопа, начала стрелять. — Чего стоишь? Поднимай зад и неси сюда противотанковое ружье! — А? Да, да, хорошо! — рассеянно сказал он и побежал за оружием.       «Снова это лицо» — думал англичанин, пока бежал за орудием. «Давно его не видел, это самое страшное лицо Бяликовой, значит сейчас всё плохо».       Прусак видел, как его солдаты падают на заснеженную землю, вот то что придаёт ему силы. Война... ужасная вещь для многих, но не для него. С самого детства ему приходилось сражаться, убивать и видеть смерть. Теперь это его жизнь. Снег уже пропитался кровью, и эсэсовцы шли по кровавому снегу, взрывы разбрасывали конечности и внутренности. Генрих перед битвой собрал всех своих людей и провёл беседу о грядущем сражений, и теперь они идут в жерло смерти, не боясь ничего.       Светлана уже видела лица этих "арийцев" в них горел огонь, ненависть и жажда убивать, они шли на пулемёты и умирали с широкой улыбкой. Безжалостные твари, несущие лишь смерть, разрушение и боль. Русская помнит тот день, когда солдаты СС заперли в большом сарае всех жителей деревни и сожгли их. Женщины, дети, старики все сгорели заживо.       Грант подбежал к блондинке и протянул ей противотанковое ружьё, быстро взяв его, она поставила его и начала выносить танки, британец же взял автомат русской и начал стрелять по врагам. Но это не сильно помогало. И вот уже нацисты приближаются к окопам. Они бегут с дьявольскими улыбками на лицах, при этом поля по солдатам союзников, а за ними идёт тот, кто настроил их, альбинос.       Генрих крепко сжимал MP-40. И вдруг он рванул с бешенной скоростью на окопы. Прыгнув в окоп, он дал очередь по бойцу, тот замертво упал на землю. С бешеным взглядом альбинос стал искать русскую.       Началось окопное сражение, солдаты били друг друга, выпускали внутренности, кровь хлестала в разные стороны, покрывая землю алой кровью. — Светлана, Отступаем! — закричал Грант. — Никогда, я буду биться вместе со своими людьми до конца! — громко выкрикнула девушка, стараясь перекричать шум вокруг. Её глаза уже застилали слёзы боли и отчаяния, но она не могла отступить. Не могла бросить своих.       Англичанин тяжело вздохнул, вдруг по его щеке прошла пуля, рассекая плоть щеки. Сев, он начал закрывать место ранения. Брагинская повернулась в сторону, откуда прилетела пуля, на другой стороне окопов стоял Генрих, окровавленный он сжимал в одной руке автомат, а в другой убитого им солдата. В его глазах горел адский огонь и желание заполучить русскую. Быстро среагировав, Светлана развернулась и дала очередь по прусаку, тот отпрыгнул в окоп и побежал к ней, при этом убивая встречавшихся на пути бойцов.       На одно мгновение альбинос завис над русской, но тут же по его затылку прилетел смачный удар прикладом. В глазах потемнело, и пруссак упал на землю. Грант, стоявший позади Генриха, хорошенько приложил ему прикладом винтовки. — Спасибо, — тихо сказала русская, отряхивая одежду.       Англичанин пожал плечами. — Не за что, — произнёс он.       Светлана молча кивнула.       Немцы отступали, некоторые даже бросили оружие и бежали сломя голову. Русские и солдаты Великобритании ликовали. Они одержали победу. Пусть ценой огромных жертв, но это война и никто не застрахован от смерти... И Генрих проиграл эту битву.       После боя всё поле было усеяно телами, некоторые продолжали стонать, другие кричали пытаясь позвать на помощь. Брагинская и британец стояли над блиндажом смотря на побоище. — Как много смертей.. — тихо произнес Грант, оглядывая поля. Землю не было видно, вокруг была только кровь и трупы. — Это война... — тяжело произнесла русская. — Я надеюсь, мы сможем одолеть их.. — Я тоже на это надеюсь, офицер, — Светлана положила маленькую ладонь на плечо англичанина. Он перевёл на неё тоскливый взгляд и кивнул, благодаря её за поддержку. Он знал, что Светлане не так легко хвалить кого-то, он был рад и такой мелочи. В такие моменты людям не хватает простого человеческого тепла.. Пруссак же был помещён в камеру штаба дивизии, куда скоро придёт Светлана..