Кукушкино гнездо

Ледяная соленая вода обжигала глаза, но Карантир все смотрел и смотрел через боль, понимая, что как только он моргнет — все закончится. Надо связаться с другими навигаторами по отработанной ментальной связи. Отдать приказ уносить отсюда ноги. Открыть портал домой. Может, сам он не вернётся. Но они справятся Как справлялись до его рождения. Хотя бы ради того, чтобы перегрызться за его место, которое им не достанется, конечно. Карантир поднял руку, пропуская магию через пальцы, черпал силу из воды. И потратил все, разрывая ткань пространства и времени где-то далеко над собой и посылая остатки магии другим. Ар-Фейниэль надеялся, что им хватит ума бежать. Не биться до последнего и не возвращаться за теми, у кого нет шансов. Ведь даже если бы Карантир не тонул, и все знающие Тир На Лиа собрались его спасти, он не прожил бы долгой и счастливой жизни. Не судьба, видать. А такая кончина не постыдна и вполне быстра. Сердце билось все медленнее, от эльфа словно шел красный дымок, устремлялся вверх. Он истекал кровью, доспехи тащили ко дну, а ведьмак, что всадил и провернул меч между ребер, все плыл к поверхности. Мутный силуэт превращался в маленькую черную точку. Ар-Фейниэль не успел подумать о смерти, о незаконченных делах, о Эредине, о Ласточке, что снова победила. Была только злость, усталость и боль в груди. И мысль о том, как же все заебало. Кривая улыбка появилась на лице, закрытом шлемом. Карантир булькающе рассмеялся, выпуская последний воздух из лёгких. Пузырьки тут же устремились к ярким всполохам горящих кораблей и хаусу битвы на поверхности. Черные силуэты на фоне рыжего неба и ледяных гыб. Красиво, чтоб его. Эльф слышал отзвуки, а вода затекала в уши и заполняла доспех. Тело все слабее дрожало от холода, пока в груди горело пламя. Ге’эльс был хорошим наместником и ещё лучшим эльфом, но он не представляет, что променял ошейник на бомбу замедленного действия, да ещё и сам активировал часовой механизм! Когда эльф коснулся камней спиной, он понял, что все проблемы можно было решить. Кроме одной — он уже на дне. Карантир закрыл глаза, проваливаясь в небытие. Эредин — амбициозный идиот. Просыпался Ар-Фейниэль медленно. Сначала вернулись лениво перетекающие мысли, потом покалывание по всему телу. Приятно, и эльф бы ещё понежился в кровати, улыбаясь, потому что вставать больше не надо, но ноги затекли. Когда он встанет, то обязательно прикажет слугам заварить побольше травяного чая, а ближе к полудню, пройдясь по Серебряным Садам, отыщет Имлериха и Нитраля. Давно они не тренировались вместе, и тем более не выпивали дружной компанией за партейкой в покер на пендали. О, а ещё надо наконец вернуть трёхтомник о защитной магии, который два года назад ему буквально всучил Таридрэу. Старый навигатор давно ворчит и из-за своих странных книжек на странных языках. Почти столько же, сколько гончие Нитраля. Может, эти книжки были единственным, что мешало поставить его на место за нарушение субординации. Имлерих тоже в должниках ходит. Конечно, Ар-Фейниэль не помнит, что, но обязательно вернёт себе обещеное Карантир перевернулся на бок щурясь от ярких лучей солнца. Скоро придется вставать, а он давно не спал так спокойно. Креван не одобряет позднего подъёма. Карантир не одобряет существование Кревана. Навигатор попытался подняться. Но не смог, судорожно вдыхая. Все тело ныло, глаза слипались, ребра болели, будто кто-то всадил в них меч и хорошенько прокрутил. Интоксикация, потеря крови, ранение и лёгкое обморожение, прискорбно подумал Карантир, закатив глаза. Отравление его удивило. Госпиталь Тир На Лиа. О, эти бежевые стены и лёгкий бриз Белого Хлада. Он давно не оказывался здесь, хотя угловая комната и выделена ему одному. Как ни парадоксально, именно с тех времён, когда он вступил в ряды всадников Дикой Охоты, она пустовала. — Карантир? Эльф открыл глаза и тут же закрыл от яркого солнца. Оно даже через веки слепило. — Да, учитель? Ар-Фейниэль слегка улыбнулся, стараясь не выдать. Не выдать отчаянья от невозможности двигаться, хотя секунду назад она была. Не выдать облегчения от того, что Аваллак’х навестил нерадивого ученика даже после убийства короля, победы над единорогами, проклятия, и истории с Ласточкой. Стоп, что? An’badraigh aen cuach! Карантир закрыл лицо руками, понимая. — Как ты себя чувствуешь? Для чародея лишиться рук — большая потеря. Лицо знающего выражало лёгкую обеспокоенность. — Что? В какую Bloede arse он снова угодил? Карантир, пересиливая боль, смог сначала сесть на кровати, а потом и встать, шатаясь, ища рукой стену. Руки у него были на месте. Бледные, трясущиеся, с черными венами, но точно свои. Эльф глянул на застывшего, словно статуя, Лиса. Потом в окно, где виднелся пляж с белым песком. Там редко кто бывал. В следующий миг Карантир усилием воли сам оказался у холодных морских волн. И тут же отшатнулся от черной воды, падая и отползая, словно от погибели. Эльф закричал, но из горла вырвался только какой-то хриплый стон, кашель. Невозможно было вдохнуть, как будто лёгкие наполнились этой самой чертовой водой. Он припал к песку, отчаянно вдыхая. Вдруг сделалось холодно, словно Ар-Фейниэль снова стоит рядом с Белым Хладом и вглядывается в пустоту, пока она выжигает белизной глаза. Плеча осторожно коснулась тяжёлая рука. И эльфа с с той тряхнули. — Живой. — Карантир! Карантин! Вставай, Пиздюк Золотой! — Что с ним? — Не просыпается. Похоже, умирает наш Золотой. Ар-Фейниэль открыл глаза. Перед его лицом расплывались и двоились два блестящих шлема. Один имел много маленьких дырок, а другой — имитацию черепа со слишком узкой челюстью и завитками — глазами. — Шлемы у вас как arse. Имлерих рассмеялся, протягивая руку в толстенный латной перчатке. Карантир положил в нее свою длинную ладонь, и резким рывком его подняли на ноги. — А мы уже сомневались, ты ли это. Нитраль подхватил его под руку, видя, что товарищ сам стоять не может. Карантир беспомощно пялился на свои ноги, как они оставляли след на песке. — Когда это кончится, обязательно выпьем. И на Лысую Гору. В этот раз ты не отвертишься! Послышался бас Имлериха на границе сознания. А потом клашель. Карантир засыпал под шум прибоя и чаек. — Не спать, не спать, не спать, боец, это приказ! Раздался голос Гласа. И снова кашель. Ар-Фейниэль упал на колени. Спазмы не давали пошевелиться. Карантир, не видя дороги, поднялся, упираясь в колени. Шаг, другой. Он выползал и из больших arse. — Проснись же, проснись! Но навигатор не услышал. Он почувствовал, что-то было не так. В виски словно вбивали раскалённые гвозди. Голова разрывалась изнутри, словно мозги наружу выворачивали. Карантир узнал магическое сканирование. Кто-то хочет достать его воспоминания и мысли. Слабость мешала схватиться за голову и взвыть, хотя эльф очень, очень старался. В таком состоянии он мало что может противопоставить незримому чародею. Его ментальный барьер скорее выжжет мозг, чем сломается. Но можно запереть херодеев в своем разуме. Навигатор собрал последние силы на этот ментальный трюк. Что-то не даёт ему умереть. Что-то кроме отсутствия Ге’эльса в пыточной. Карантира окутал зеленоватый свет. Пляж, на этот раз каменистый, обманчиво-холодный. Эльф больше не чувствовал холода. Морской прибой приносил на берег водоросли. Вдали воды казались большими и опасными вихрями, но, подбираясь ближе, они уменьшались, и на растянутых прозрачных волнах едва виднелись пенные гребешки. А ещё вода шумела. Туда и обратно, сюда и назад… Карантир заметил одинокую фигуру в блеклом красном капюшоне, и не мог не подойти ближе, не обращая внимания на колющие ноги камни. Очередная волна подобралась к берегу, едва достав дело обноженной ступни. Её владелица отпрыгнула от моря, а девичье хихиканье растворилось в криках чаек. Волосы, такие же белые, как перья длиннокрылых морских птиц, прикрывали кулон в виде деревца. Зелёные глаза смотрели прямо на Золотое Дитя, и умершая задолго до его рождения Лара Доррен лукаво улыбалась. Не как на портретах Аваллак’ха, где ее серьезный взгляд был направлен вдаль. Карантир медленно поклонился. Как не кланился ни старому королю, ни новому. Потому что понимал. То, о чем не догадывался его учитель, Эредин, Ге’эльс. Никто. Чайка не выглядела опасной. Она лишь собирала мелкие пёстрые ракушки, когда вода вытаскивала их из-под песка. Однако она была самым могущественным и величественным существом из тех, что видел навигатор. Лара тоже поприветствовала его, самую малость наклонив голову и поднимая края платья. Когда пальцы разжались, поднялся ветер. Лара продолжила собирать ракушки. Не обращая никакого внимания ни на Карантира, замершего в изумлении, ни на знающего, который продолжал смотреть за горизонт, сложив руки за спиной. Ар-Фейниэль посмотрел на Аваллак’ха, ничего не понимая. Он хотел тронуть учителя за плечо, потребовать объяснений. Но слова комом застряли в горле, когда Карантир посмотрел на море. Волны становились все сильнее. Он снова перевел взгляд на Лару. Она замерла, бросила короткий взгляд вдаль, и снова ее глаза обратились в их сторону. Креван не повернулся. Карантир хотел что-то сказать, но не успел. Доррен кинула ему что-то. Он тут же подставил руки. В них упала одна из ракушек. Крупная белесая раковина с острыми выступами. Несколько похожих и не очень выпало из рук девушки. Она отрехнула трепещущее на ветру платье от песка. И протянула руку, указывая за спину Карантира. Он обернулся, но там ничего не было. Но Лара все пыталась обратить его внимание на что-то там, позади. Ар-Фейниэль больше не своилил с эльфийки взгляда. Она покачала головой и нахмурились, прикрыв зелёные глаза поднимая вторую руку и медленно отходя назад. Карантир сделал шаг в ее сторону, но Лара резко сжала руки в кулаки, и он замер. Чайка подняла голову к небу с нескрываемой злостью, и Карантину показалось, что по ее щеке скатилась слеза. Доррен развернулась, убегая. Бледно-зеленый шелк развивался на ветру, а чайки, до этого бродившие по пляжу, тревожно раскричались и взмыли воздух. Ар-Фейниэль сделал ещё шаг, и провалился. Провалился в ледяные воды Скеллиге, кажется, так называли эти острова местные dh'oine. В небе сверкали молнии, буйствовал ветер, гром оглушал. Каждый раскат — будто молоток по голове. Хуже были только волны. Стоило навигатору достать до поверхности рукой, они толкали его глубже, швыряли об лёд и обломки. Доспехи тянули вниз. Навигатор, борясь дрожащими руками с креплениями и ренями, сбросил шлем и перчатки, уходя под воду, но теперь всплыть стало чуть легче. Карантиру пришлось сбросить и поножи, сапоги, судорожно стряхнуть с ног, выбраться из кирасы, отчего удары об айсберги стали больней. Но наконец он смог вдохнуть. Разодранная рука возвысилась над поверхностью, и все залило белым светом. Все вокруг замерло и побелело. Даже небо замолчало. Карантир выдохнул облачко пара. Эльф тряхнул головой, пытаясь откинуть назад замёрзшие черные с белым пряди. Он по грудь вмерз в лёд, что, впрочем, было терпимо. Он выберется, и отнють не от любви к жизни. Ар-Фейниэль огляделся. Вода застыла в форме беснующихся волн. Изо льда торчали деревянные, местами подгоревшие обломки, мертвые гончие, доспехи красных всадников и они сами. Прямо над ним виднелся вмерзший в особо огромной волне мертвый навигатор. Карантир отличичил его по лёгкой броне. Тот эльф скинул шлем, и все же это не помогло ему. Серые глаза, частые среди Aen Elle, покрылись узористым инеем. Красное от холода лицо припухло, а бледные губы посинели, покрылись трещеннами. Чародея передёрнуло от мысли о мертвой, отслаивающейся на морозе. Карантир его не знал. В лицо он почти никого из них не знал, как и они его. На нос навигатора упала снежинка. Вместо проливного дождя пошел пушистый снег. — Выковыривайте этого. Его ждёт не дождется петля. По льду, не потревожив тонкий слой снега, словно плыл сам наместник Тир На Лиа. Карантир взглянул на него снизу вверх. Ге’эльс присел перед ним, обманчиво-мягко улыбаясь. Навигатор прищурился в ответ. За его спиной черными тенями стояло два стражника. Ар-Фейниэль готов был поспорить на свою магию, что Ге давно хотел это сказать. — Родина не простит. Даже вас, Золотое Дитя. Надеюсь, Креван не встанет на пути справедливости. У бывшего навигатора не хватило злости снова сопротивляться. Карантир вскочил на постели, тяжело дыша. Эльф вытер испарину со лба, матерясь на всех известных языках. Приснится же такое! Он — красный всадник, а какая-то dh'oine — наследница Лары Доррен! Эредин, ныне покойный, король! А ведь все было так реально. Все эти… Имлерих, Нитраль, были совсем как живые, настоящие. Хотя броня, стилизованная под кости… Какой идиот до этого додумался, это же так непрактично! И, самое главное, ведьмак, простой ведьмак, проткнул его мечом. Бред один, да и только! Карантир хотел посмеяться, но не смог из-за онемения по лицу. Заправил длинную белую прядь за ухо. Надо выпить снотворного, и чего-нибудь от головной боли. Ар-Фейниэль замер. Моргнул. Снова. Огляделся. Это не его комната. Это подвал. И волосы у него не белые. Никогда не были таковыми до конца. Он коротко стригся с тех пор, как стал навигатором. Карантир дотронулся до своих ушей. Нет, все нормально. Но длинная белая прядь никак не давала покоя. Он положил руки на скулы. Дотронулся до носа, ощупал виски. Все нормально. Брезгливо вытянул из-за уха прядь. Стоило моргнуть, как белая прядь растворилась. Тряхнул головой — и точно. Черные, короткие, с седыми прядями. Все нормально. Но нет, он точно видел! Возможно, реальность не так реальна, как кажется. Подступал паника и раздражение. Карантир зажёг на ладони синий огонек. Он видел лучи от магического пламени, но в комнате все так же темно и мертвецки тихо. Как ни странно, это успокоило. Ар-Фейниэль выдохнул. Может, ему все это снится? Или все галлюцинации от неправильно сваренного снадобья? Или его таки похитили, ввели в кому и готовят к ритуалу? Или собирают генетический материал? Карантир раскалился, представляя Ведунов, столпившихся у его бессознательного тела и решающих, что делать с ублюдком, который так долго позорил их одним своим существованием. Рассмеялся, в ярчайших красках представляя, как старые эльфы с серьезными лицами собирают его семя. Вот они, самые сокровенные Мечты Совета! В любом случае, если все здесь не реально, значит, и опасности нет. Такие сны ему уже снились и чем-то из ряда вон не были. Может, если он ляжет обратно и попытается уснуть, он проснется? Как раз это — самое сложное. Шкаф, полки, стол. Пусто. Вернее, все колбы, пробирки, банки были пусты. Даже спирта нет, что уж говорить о настойках и лекарствах. Карантир попытался вспомнить свою жизнь, и воспоминания разделились надвое. В одном он погиб глубоко под льдами Скеллиге от меча Геральта из Ривии. Аваллак’х в бегах. Ге скоро пуститься с ним. Эредин… Может быть, победил, однако Zirael ведь все равно ускользнет из лап ястреба, а без Карантира он её не найдет. Имлерих и Нитраль… Даже не были захоронены. Полный правал. В другой он пережил всех. Эредин казнён за убийство короля. Лис занял место Ауберона вместе с наследницей Лары Доррен. Белый хлад побежден, врата открыты. Когда она умерла, он добровольно ушел из жизни. А он, Золотое Дитя, ранее надежда народа ольх… До старости в одиночестве сидел в лаборатории. Даже Знающие забыли о его существовании. И сейчас он сидит там же. Не было никакого громилы Имлериха, ни рыжего кудрявого Нитраля, художника-наместника и много ещё кого. А может, он их не знал. Мерзкое и отвратительное существование, что просто фу блять, лучше выпить яду. Карантир криво улыбнулся, хотя казалось, что сильнее невозможно, положив руку на грудь. Вот поэтому он не хотел искать Ласточку. Потому что все обернулось бы вот так. А если он ее искал… Все исчезло. И Карантир наконец по-настоящему проснулся в помещении, где пахло едкими травами, сыростью и смертью. Настроение и так паршивое, а тут это. - Не вздумай умирать, слышишь? Даже не думай. Голубоватые каплю, но теплые, как белый янтарь, святящиеся глаза смотрели ласково и с той родительской любовью, которой Карантир не понимает. - Я думал.. пх.. кхе.. Я умираю, а? Ар-Фейниэль пытался поднять вторую руку, чтобы подняться с чужих колен. - Нет, нет. Сейчас полегчает, Тир, положиди. Немного осталось. - Да мне и не плохо... А ты тоже... галлюцинация. ... - Эй. Чего расселся? Ты же любишь изучать новые миры, а тут как раз есть на что взглянуть. Посмертие, дьявол его дери! Карантира, закрывшего лицо руками, мягко потрясли за плечи в очередном кошмаре. Эльф отказывался смотреть на погибших товарищей, желая лишь разделить поскорей их участь. Сердце быстро быстро билось, будто готовое разорваться. Он ещё никогда не терял.. друзей? Или полтора друга это все же ближе к одному? - Все как на ладони. Задумчтао изрёк знакомый бас, дальше голоса Нитраля, и все же заставил одним глазом взглянуть. Старый добрый Нагльфар, его деревянные полы и широкая решетчатая палуба. Нитраль стоял спиной. Жёсткий холодный ветер трепал спутанные кудри. Они были огонем в тумане. Живым и беспокойным пламенем. Карантир знал, у Aen Elle не бывает кудрявых волос. Нитраль был отдалённо похож на dh'oine. Настолько отдалённо, что никто, кроме навигатора об этом и не догадался. Нитраль знал, что он знал. Что за линию выводили Знающие? Они никогда не говорили об этом. Разве что однажды рыжик ответил намеком на намек, что только трусы стараются изменить или отрицать свою сущность. Скорей всего, они говорили тогда о совсем разных материях. - Я тут ждал тебя. Лучшие друзья все таки. - Я был бы другом, если бы отговорил. Если бы dh'oine... - Цыц. Молчи. Нитраль повернулся Карантир посильней укутался в мантию с пушистым чёрным мехом и подгоревшими, скошенными по эльфской моде краями. Когда-то он первый раз попал в другую сферу, первый раз он вел Нагльфар по Спирали, и все в этой теплой невхрачной мантии, подаренной Аваллак'хом. - Из-за вас меня тянет на сантименты. Нитраль повернулся, и Ар-Фейниэль почувствовал себя ещё отвратительнее. Смотреть на оплавленные молниями доспехи, багровое месиво на левом виске, жженые волосы и отсутствия уха было больно. Как будто не его товарищ, а сам Карантир лишился жизни от ведьмачей бомбы. Рана в груди словно решила напомнить о своем существовании. Карантир с трудом мог дышать. Кольнуло в сердце, отдаваясь в пальцы. Руки сжались в кулаки. - Смерть покажется dh'oine лучшим моментом в жизни. Холодно прошипел Карантир, глядя в пол. Глаза его едва слезились. Нитраль скептически хмыкнул, как всегда, когда слышал что-то интересное, но бесполезное. Лицевые мышцы подрагивали, словно от тока. Карантиру сделалось тошно. - Лечись во время боя. Я не хочу... не хочу видеть тебя здесь снова. - Где - здесь? Нитраль отвернулся, шагая по палубе. Навигатор подскочил за ним. Ноги кололо, словно он шел по стеклу. Ветер едва не вырывал мантию из слабых пальцев. - После смерти нет ничего, кроме холода. Туман рассеялся. Нитраль присел на бочку, начиная чистить боевой топор, не обращая никакого внимания на Ар-Фейниэлья. Карантир хотел сделать шаг в его сторону, но передумал. У самого носа Нагльфара неподвижно стоял Эредин. В руке шлем с шипастой короной, у ног длинный меч. Карантир бы так и пялился ему в спину. - Вот и свиделись. Послышался ещё один знакомый голос - Кому нужны эти остановки... Оо. Какие гости. Ар-Фейниэль посмотрел на Имлериха. Он думал что хуже ему не станет, но жизнь, или, скорее, смерть умеет выделять. - Ну ничего, в преисподней ещё жару зададим. Всех мертвецов по струнке выстроим. Голова и мощная шея - один сплошной ожог, натянутый на череп. Глаза сварились от огня и сжались в маленькие комки. Ар-Фейниэль ничего не мог ответить. Внутри все перемешалось. - Я как-нибудь это... Карантир мелкими шажками подожел ближе, хотя хотелось убежать. Он старался сконцентрировать силу в дрожащей руке. Имлерих дернулся от магического света. - Забей. Мне уже не мешает. Лучше смотри. Он показал вниз, облакативштсь о борт. Карантир опасливо подошёл к краю. Ещё немного, и он сам окажется одним из мертвецов. Все - горе, сожаление, ненависть, печаль и боль смешались в сокрущительную бурю, которую он выносить не мог. Не во сне. Ар-Фейниэль вцепился в деревяшку, вонзая ногти до заноз. - Если б я пошел с тобой на Лысую Гору. - Cáerme не победить. Лучше похорони меня там. Может, какая из сукубок оставит на моей могиле Blathan. - И ты теряешь хватку. Фу. На трясущиеся плечо легла рука, и Карантиру стало немного смешно от того, что вот они, мертвые Красные Всадники. Стоят на промозглом воздухе, и то все - досадные игры подсознания. А вне их нет ни единой страной сферы, где его теперь примут, помогут или хотя бы дадут переночевать. Золотое Дитя умрет с молчаливого согласия тех, ради чьего спасения он потерял всё. В чужом мире, от рук dh'oine. Карантир чувствовал острую нужду выговориться. Надо же что-то сказать. Ведь этот раз последний. - Некрасиво. Сказал с ледяным спокойствием Карантир, рассматривая проплывающие под ними деревья и примитивные дома. Внутри царил такой же холод, как снаружи. Губы дернулись в ухмылке. - Мне тоже не нравится. Ар-Фейниэль посмотрел на Имлериха, надеясь запечатлеть эти мгновения. Тот улыбался. Обожжённая плоть натягивалась и трескалась там, где раньше были губы. Карантир вспоминал, где пролегал тремя красными полосами рисунок. Навигатор мог много чего сказать. - Спасибо. За все. Без вас я остался бы тем ещё занудой. - Оставь нежности Нитралю. - Я серьезно. В другом глюке я не стал красным всадником, и там не было вас. Я просиживал штаны в лаборатории. Даже когда сменился четвёртый король. - Пиздец. - Прощай, Имлерих. Или лучше сказать, до свидания? - Va faill, Карантир. Имлерих бы ещё грубо улыбнулся и подмигнул, если бы было чем. Впрочем, он попытался, брызнув из одного глаза желтоватой жидкостью. Карантир отошёл от края, напоследок подставив лицо колючему ветру. Понятно, почему Имлерих стоит именно здесь. Нитраль закончил чистить оружие. Он, видимо, думал, что надо хотя бы попытаться изобразить равнодушие, отпустить глупю шутку и рассмеяться, но забыл, стоило увидеть высокую фигуру в мантии. Навигатор горько усмехнулся. - D'yaebl... Нитраль реально испугался такого поведения друга, когда тот взял в руки чужое лицо. Недостаточно длинное для чистокровных Ольх. Да, именно этим рыжий эльф походил на человека. А ещё бесконечным, глупым упрямством. Карантир лбом коснулся ледяного как смерть лба, пачкая свое лицо в хаставшей крови. Нитраль прикрыл глаза, наслаждаясь последним теплым прикосновением. Хотелось очень, очень много чего сказать, но Ар-Фейниэль смог прошептать только: - Помни обо мне. Ждать придётся долго. - Обещай. - Не могу. Они обнялись. Нитраль старался не задеть острыми выступами брони навигатора, а тот не прочь на них напороться. Наконец, Ар-Фейниэль снова нашел в себе силы посмотреть на Бреак Гласса. - Hael, мой король. - Вот и ты. Не ждал. Dice, Карантир. Тихо произнес Ястреб, стоило стать рядом. Так не похоже на того, кого каждый день видел Ар-Фейниэль. Карантир устремил взор туда же, куда и Эредин - вперёд. Там не было ничего, кроме тумана. Навигатор осмелился осмотреть мертвого короля Ольх. Лицо Эредином было покрыто кровью, а глазница пустовала. Карантир задумался, правда ли ему выкололи глаз, или все это - его разыгравшееся воображение. - Я говорил, что броня не защищает. Эредин кивнул. - Теперь уже нет разницы. - И за Ласточкой нам не стоило гнаться. Эредин наградил навигатора тяжёлым взглядом одного глаза. Карантир поправил мантию. - Жаль, что ты не додумался бросить меня в крепости. Допоел бы заговоры, занял трон. Уверен, от тебя бы она не ускользнула. Чародей скривился, зло глянув на Гласса. Потом нацепил одну из своих неприятных ухмылочек и продолжил мысли в слух. - Я не был предателем. Никогда. Помедлил. Эредин повернул голову в его сторону. Снова взгляд сверху вниз. На стальных костях темнеющая кровь. Карантир снова начал нервничать под взглядом Эредина. Потому что лицо Ястреба больше не выражало ничего. Ни злости, ни презрения, ни былой гордости. - Лис подговорил Ге'эльса предать нас. - Белый Хлад уничтожен. Я о таком и не мечтал. Не все ли равно теперь? - Если Нагльфар не вернулся в Тир На Лиа, заслугу народ припишет нам. Я побеспокоился. Заранее. Ар-Фейниэля хватило, чтобы смотреть в серый глаз ненадолго. Карантир бросился пересказывать ему все то, что при жизни сказать побоялся. Отчёт, который стоило донести до короля очень давно. На новости, что Ге'эльс сам вырыл себе могилу, Глас криво улыбнулся. Но любой разговор не может длиться вечно. - ...Потому передай седой сволочи пиздюлей от меня. И Ауберону... Тоже. И Карантир умолк. Ему было ещё, что сказать, но Гласу те слова были не нужны ни тогда, ни сейчас. Раньше от этого на душе больно скреблись кошки, но теперь чародей лишь хотел скорее вернуться в реальность. - Прощай, Оrweddien. - Не называй меня так. Это прозвище.. все ещё бесит. Карантир посмотрел на свои руки, почесал озябшие ладони. Раньше он старался сильнее контролировать язык тела при командире. Теперь все потеряло смысл. - Не буду. Уголками губ Эредин улыбнулся, поддразнивая. Никогда ещё навигатор не видел его таким. Мертвецки спокойным. Час открытий какой-то.