Последняя тень

      Солнце было в зените. Оно светило, так ярко, словно пыталось заполнить и согреть светом каждый клочок земли. Голубое и прекрасное небо стерло все воспоминания о тяжелых грозовых тучах накануне вечером. «Жарко» — подумала девушка, стоявшая на холме, с которого открывался вид на храм Бога и вечно цветущий сад с персиками и вишней. Вдруг тишину, царившую на холме, прорезал громкий статный голос. — Лития! Прекрати смотреть на Солнце! глаза сожжешь!       Девушка обернулась на звук, но увидеть ничего не смогла. Перед глазами маячил белый солнечный круг. — Политея? — спросила Лития, усиленно щуря глаза. — Я, кто же ещё? — девушка подошла ближе и Лития смогла рассмотреть знакомый образ: круглое пухлощекое лицо с глубоко посаженными зелёными глазами, вздернутый нос и россыпь веснушек, — это точно была Политея. — На вот, иди отнеси к храму, — Политея, с хмурым видом, всунула в руки Литии корзинку с вином в глиняных кувшинах.       Глубоко вздохнув, Лития пробурчала: — Кому-кому, а вот Богу наши подачки точно не нужны. — Иди уже, — Политея прикрикнула на неё, уперев руки в боки. Лития в недовольстве громко щёлкнула языком. — Вернись к ужину, матушка печёт молочные булочки! — Ла-адно, — Лития махнула рукой в знак прощания.       Девушка нехотя двинулась к храму Бога.       «С чего бы вообще Богу жить среди людей? Так ли он нужен нам, как все говорят?» — думала Лития по дороге. — «Неужели ему не скучно сидеть в этой клетке целыми днями? Должно быть ему одиноко». — Ха, ну почему только я из нашей семьи хожу туда каждый день и ношу столько алкоголя? Такими темпами даже Бог сопьется… — проговорила она вслух, перед воротами храма. — Может в следующий раз ему принести матушкины булочки?! Они настолько вкусные, что даже Богу придутся по вкусу!       Она бегло окинула двор взглядом. По её ощущениям что-то изменилось, хотя все было на своих местах: колодец с водой посередине двора, сад из вишневых и персиковых деревьев, даже трава — все было так же, как и вчера, но… Заглянув внутрь храма, девушка заметила, что Бог поменял положение с ее последнего визита. В прошлый раз Бог сидел спиной к двери, будто бесцельно смотрел в окно, а сегодня он лежал, все также спиной ко входу.       «Так он все-таки живой» — с долей детского удивления подумала Лития, делая первые шаги по тропинке к храму. — Примите эти вина из диких ягод, — молодая девушка, поставив кувшин с напитком на крыльцо около входа, склонила голову.       Девица уже собралась было уходить, но остановилась около колодца с водой и вдруг вернулась к крыльцу. Ей овладело какое-то странное, неконтролируемое желание подобраться ближе и заглянуть в лицо Бога, узреть выражение его лица. Лития осмелилась заговорить с ним. К большому удивлению её не постигла мгновенная божья кара, ее не разразило молнией и не сожгло в пламени, как говорили ей в детстве, когда она задавала вопросы о Боге и о том, кто он есть на самом деле. — Вам не одиноко? — она вытянулась стрункой и направила свой взор в открытые двери храма. Если бы её увидели другие люди, за подобную дерзость не сносить ей головы.       В храме сидел Бог, который создал мир. Он святой. Грешные глаза людей оскверняют его, поэтому на него запрещено смотреть. Но так ли страшен черт, как его малюют?       Бог обернулся на Литию. Он смотрел на неё своими янтарными глазами цвета кленового сиропа, и ей вдруг стало тепло и уютно. Лицо его было таким же человеческим, как у Литии, как и у других людей. Вполне себе обычный человек разве что беспокойный и запертый.       «Бог ли он вообще?» — промелькнула мысль в её голове. — Как твоё имя? — спросил он, после минутного зрительного контакта. Голос Бога был громким и тут же невероятно тихим, величавым и одновременно жалким. Он продолжал смотреть на неё своими прожигающими светлыми глазами.       Был ли на всем белом свете цвет более тёплый и приятный, чем цвет его очей? Было ли что-то в этом мире более прекрасное, чем Бог сидящий в этом храме, словно птица в клетке? Лития не знала. Она знала лишь, то что была околдована его взором. — Моё имя Лития, — девушка улыбнулась, как можно мягче и дружелюбнее. — А ваше? — Со мной впервые заговорил человек, — казалось, Бог был растерян. Он напоминал маленького ребёнка, которого долгое время окружали заботой, но не любовью. — Имя? Разве у Бога должно быть имя? — он вопросительно выгнул бровь. — Почему нет? Без имени как-то неудобно…       Бог заинтересовался этим разговором, а потому встал, уселся на крыльце и похлопал рукой около себя, приглашая Литию присесть. — Тогда дай мне имя, — Бог заглянул в лицо девушки и увидел как на её щеках расцвел румянец. Она спешно отвела взгляд.       Девушка задумалась на некоторое время. — Феникс? — задумчиво произнесла Лития, смотря, как вишня и персики зацвели пуще прежнего. И ветер, будто подыгрывая, стал разносить лепестки цветов по двору. — Неплохо, — Бог усмехнулся. — Отныне моим именем будет Феникс. — Должно быть, скучно целыми днями сидеть в храме. Я бы с ума сошла… — Лития заговорила нараспев, чуть надув щеки. Она мотала ногами от чего её золотистые волосы качались туда-сюда, разнося приятный и успокаивающий запах яблока и… кажется, мяты. С упоением Бог вдохнул этот запах. Несколько лепестков запутались в волосах девушки и Феникс лёгкими движениями убрал их. — Мне не скучно. Ко мне приходят в гости люди и приносят гостинцы, — он указал рукой на принесенные Литией вина. Выражение лицо Бога стало таким гордым, что Лития едва сдержала смех. — А хоть один спросил, как у вас дела? Вас почитают… но никому до Вас нет дела… Обращаются, только тогда, когда им нужнее и удобнее всего. — Лития от неловкости стала перебирать подол своих одежд пальцами. — Ты презираешь моё творение?       Лития покачала головой. — Вы величайший творец, создали такой чудесный мир, разве есть что-то более прекрасное, чем это?       Бог горделиво улыбнулся. Литию порядком позабавила его реакция, и она прыснула от смеха.       Вдалеке послышались голоса. Несколько женщин направлялись к храму, неся корзинку фруктов и вина. Они улыбались и весело о чем-то переговаривались. — Ой… ведь нельзя же… Простите меня! — Лития вдруг соскочила с места и глубоко поклонилась, стыдливо пряча взор лазурных глаз.       Бог посмотрел в сторону приближающихся людей. — Заходи, я тебя спрячу, — на его лице появилась спокойная и умиротворенная улыбка. Он поднял руку и Лития увидела пылающие огнем крылья. И тогда Лития в конце концов убедилась что он все-таки Бог. Разве бывают такие крылья у человека?       Лития не успела и глазом моргнуть, как уже сидела около Бога, сокрытая его крыльями. От него пахло мёдом и солнцем, он сам был словно солнце. Лития ощутила себя, будто в колыбели, на её душе не осталось ни одного сомнения, ни одной тревожной мысли, лишь умиротворение и спокойствие. Пламя Феникса согрело её тело и душу. Лития прижалась к Богу, слушая его размеренное дыхание.       Женщины пришли. Они стали молиться о благополучии и преподнесли корзину с фруктами. Лития слушала молитвы и удивлялась: ведь никто не проронил ни слова. Был ли это глас, обращенный к богу, или голос их сердец, Лития не знала. Молитвы женщин были больше похожи на обмен товаром. Она взглянула на Бога, который лишь смотрел, как мирно и спокойно плывут облака. За время молитвы Бог ни разу не пошевелился. Слушал ли он вообще их молитвы?       Женщины ушли так же внезапно, как и пришли. — Они просят о благополучии. Разве я недостаточно сделал, чтобы все были счастливы? — вдруг задал вопрос Бог, обращая взор на Литию. Среди напускного спокойствия на его лице Лития увидела грусть и разочарование. Девушка пожала плечами. — Больше, чем достаточно, я думаю. Просто… мы люди жадные, чем больше мы получаем, тем больше мы хотим. Мы порочны и грешны с самого рождения и порой не замечаем, как грешим ещё больше, — беззаботно пояснила Лития. — Это была моя ошибка?       Лития вздохнула. — Нет. Созданные богом, отделившись от него, мы сами определяем себя. Люди и Бог совершенно разные, но тут же похожи, и это не ошибка. — Вот как, — Бог покачал головой. — Я все правильно сделал…       Время близилось к вечеру. — Мне наказали вернуться к ужину, — она потеребила подол своих одежд. — Я не могу тебя задерживать, ступай, — Феникс качнул головой. — Я… Я вернусь завтра и принесу булочек! Не как подношение, а как угощение другу! — от смущения Лития говорила на две октавы выше, и краска нещадно залила её щеки. — Хорошо, — Феникс улыбнулся, так ярко и солнечно, у Литии аж дыхание перехватило.       Как и было обещано, она вернулась следующим днем, и следующим. Она приходила каждый день, разговаривала с Богом и приносила разные вещи и яства. Лития стала для Бога первым и единственным другом. Дни летели, разрываемые счастьем. Они, Бог и обычная девушка, самозабвенно существовали в собственном мире.       Политея забеспокоилась. Лития пропадала надолго, иногда приходила глубокой ночью, а порой её не было дома по несколько дней. А на вопросы Лития отвечала беззаботное: «Я гуляю с другом», и нежно улыбалась.       Ранним утром, когда Лития по своему обыкновению собралась и тихонько покинула дом, прихватив корзинку с подношениями, Политея последовала за ней. И, вероятно, это была самая большая ошибка, когда-либо совершенная человеком.       Последовав за сестрой, Политея увидела в саду храма, как безгрешно Лития беседует с Богом, держа его за руку. Что Бог, что Лития улыбались, утопая в омуте собственного счастья. Политею охватил истинный ужас: никто в этом мире не смел даже взгляд свой поднимать на создателя мира, а касаться Бога было за пределами человеческого разума. Но Лития сделала это. Немыслимо.       Испугавшись поступка сестры, Политея поспешила уйти с места преступления. Она решила молчать об этом. Такому вопиющему кощунству не было прощения. Литии однозначно грозила смерть, и не только ей. Если все вскроется, Политея и мать тоже не останутся в стороне.       Когда же Лития вернулась домой, её ждала сестра в гневе и отчаянии. Схватив девушку за руку, Политея потащила её в укромное место. — Объяснись! — Политея залепила затрещину сестре. — Ты хоть понимаешь чем грозит твоё святотатство?! Лития, пока не поздно, прекрати навещать храм! — едва не кричала Политея. — Нет, — не смотря на боль от оплеухи, Лития искренне и нежно улыбнулась. — Я не прекращу навещать Феникса, Политея. Он мой возлюбленный.       У Политеи совсем дар речи потерялся. Назвать Бога, творца мира, своим возлюбленным?! Есть ли хоть одно слово в полной мере описывающее все негодование Политеи, весь этот поток бессвязных возмущенных мыслей? Она глубоко вдохнула, успокаивая себя, и попыталась объяснить всё своей нерадивой сестре: — Лития. Место храма священно. Ты же знаешь, что говорят в церкви. Бог не… — Политею перебила Лития. Гнев сестры передался ей. — Да ты хоть знаешь, как ему было одиноко?! Что ты, рабыня веры, можешь говорить об этом?! Разве сам Бог просил тебя или служителя церкви о том, чтобы его возносили?! Он такой же, как я или ты, или наш сосед. Он слушает наши молитвы, отведывает яства, которые мы приносим, он делает все о чем мы просим, но взамен он получил лишь эту клетку в виде храма! Люди сделали из Бога заложника, забыв о том, что сами являются заложниками Бога! Я больше не собираюсь с тобой разговаривать! — на последних словах Лития сорвалась на крик. От чего-то, только лишь ей самой известного, из глаз девушки покатились слезы. Она плакала о Боге, в то время как все остальные лишь требовали от него исполнения своих желаний.       Лития ушла. Ни ночью, ни на следующий день, ни через неделю домой она не вернулась. Девушка укрылась в храме Бога и там же осталась.       В тот роковой день стояла пасмурная погода и дули холодные ветра, предвещая скорую зиму. Сад с персиками и вишней даже глубокой осенью ни на секунду не увядал, радуя взор Литии. — Я умираю, — глядя на осыпающиеся лепестки, промолвил Бог. — И когда я умру, сад завянет…       Лития поймала один лепесток в руки и с грустным видом сказала: — Не страшно. Ведь я тоже однажды умру.       Бог обратил взор на Литию. — Тебе совсем не грустно, что я умру? — У всего есть свой жизненный цикл. Конечно это грустно, что ты умрёшь, но после тебя останется мир, наполненный разнообразным количеством чудес, — она ободряюще улыбнулась, протягивая Богу руку. Он принял её, и Литию окутало волной тепла и спокойствия. Девушка любила это состояние благодати, и если бы абсолютно все желания можно было исполнить, то все что она пожелала бы, было никогда не покидать объятий Бога. — Я все равно вернусь, даже если умру. Тебе не придётся грустить. — Тогда и мне нужно будет вернуться к тебе, — Лития ободряюще улыбнулась. — Хочешь, я исполню твою молитву? — Если Бог подарит мне ещё одну жизнь, я не имею права отказывать, — Лития улыбнулась самой обаятельной улыбкой, на которую только была способна.       Вид её улыбающегося лица и искрящийся смехом голос заставили Бога усомниться в своей божественности. Он наклонился и оставил на лбу Литии свой горячий поцелуй. — Теперь у тебя будет ещё одна жизнь. Когда ты умрёшь от глубокой старости, то снова вернёшься в этот мир и проживёшь ещё одну жизнь. — он смотрел на краснеющее лицо Литии и сам от чего-то смущался. — А ты? Ты ведь тоже вернёшься? — она глядела на него полными надежды глазами. — Если тебя не будет в этом мире, я отказываюсь жить вторую жизнь! — Я вернусь. Это обещание, — Бог улыбнулся.       Вдруг он обратил свой взор на деревья. Что-то было не так. Чувствовалась гнетущая атмосфера, злоба раскинула свои щупальца над священной землей, а цветы на деревьях пожухли и опали. — Лития, — обеспокоенно заговорил Феникс. — Укройся в храме.       Лития тут же подскочила и, сделав пару шагов, рухнула на землю у дверей храма. Её грудь пронзила стрела.       В один момент все тайное становится явным. Так и встречи Литии и Феникса не остались незамеченными. Тут же в священные земли, словно муравьи, набежали люди. Перебивая друг друга, они, яростно кричали: — Богохульница! — Как ты посмела прикоснуться к святому! — Кара снизошла на тебя!       Рай, созданный богом, обратился в ад, сотворенный руками человека.       Феникс поверить не мог, что его творение обернётся против него же. Не ведавший ни боли, ни печали до этого момента, Бог пал в самые глубины отчаяния. Гнев на людей кипел в жилах Феникса. Вечноцветущий сад вспыхнул ярким пламенем. Все нежные лепестки обратились в пепел.       Лития видела, как лицо Феникса исказила гримаса ужаса и ярости. — Как вы посмели ворваться на священные земли и совершить такой тяжкий грех?! — Бог возвышался над людьми, говоря величественно и властно. Люди встрепенулись. — Примите же свои истинные лица и платите за свой грех до скончания времен, — голос Бога сквозил печалью и горем. Обратившись к своей силе, он обратил всех собравшихся у храма людей в Порождения — нечисть, которая олицетворяла первородную ярость Бога и грехи всего рода людского.       Феникс подошёл к умирающей девушке. — Лития… — Бог впервые плакал, и его слезы падали на щеки Литии. — Ты… плачешь по обычной смертной… — хрипя, выговаривала слова она.       Бог стер капельку крови в уголке ее губ и заключил в объятия дрожащую Литию. — Попроси меня спасти тебя, Лития! — надрывно выкрикнул Бог.       Для людей была кощунством связь человека и Бога, а для бога было кощунством убийство его возлюбленной. — Лития, — умоляюще шептал Бог. — Оказывается, умирать больно… не хочу… Феникс… Никто так и не узнал, что это твое имя… — Не говори ничего, Лития… Я не могу спасти тебя, пока ты не попросишь. — Всё чего я хотела — это быть согретой твоим светом… могу ли я стать твоей тенью, а ты моим светом? Тогда мы всегда были бы вместе…       Желание было услышано.       Тело Литии охватило чёрное пламя, поглощавшее свет Феникса. Лития ломалась и растворялась в чёрном пламени. Она обратилась в Тень под ногами пылающего пламенем Бога. Все как она хотела. Теперь она вечно будет согрета его светом. — Мы вернёмся, — прошептал он. — Мы станем людьми и вернёмся, Лития… Яркая вспышка света озарила весь мир. А следом свет поглотила черная тягучая тень.       На крыльце храма среди останков ада лежали два младенца. Круг перерождения был запущен.