Резонанс

При одном только взгляде на Реддла внутри у Гарри все так и пылало, требуя немедленной расправы. Каждое его движение — то, как он изящно опирался о витрину, как чуть склонял голову набок, как высокомерно улыбался — было пропитано тем самым самодовольством, которое позже превратится в безумие Лорда Волдеморта. Реддл едва заметно кивнул головой, приглашая его следовать за ними. Они прошли по лестнице, ведущей вниз, в подвальное помещение, миновав при этом несколько запутанных  темных коридоров и Гарри невольно вспомнились предостережения старой Марты. А что, если Реддл заметил вчера его слежку и все это — просто ловушка? Впрочем, отступать было некуда. Оставалось идти вперед. За тяжелой, обитой железом дверью, скрывалось святая святых «Боргина и Беркса» — комната для работы с опасными артефактами. Здесь не было окон, и лишь мерцание плавающих в воздухе свечей выхватывало из темноты очертания предметов. На массивном дубовом столе, изъеденном временем и пятнами от неизвестных зелий, покоился ларчик из черного дерева. Он был обвит тончайшей, но прочной серебряной цепью в виде извивающейся змеи, которая не просто лежала на дереве, а медленно шевелилась, словно живая. — Шкатулка из захоронения нагов, — негромко произнес Том. Он встал по другую сторону стола, его лицо в свете свечей казалось высеченным из холодного мрамора. — Мистер Боргин приобрел ее у разорившегося коллекционера-маггла, который, кстати говоря, в попытках ее открыть сошел с ума, — он бросил многозначительный взгляд на Гарри. — Проблема в том, что замок защищен древним проклятием, вызывающим удушье. Двое предыдущих... соискателей сейчас находятся в госпитале Святого Мунго. Их легкие повреждены. Они пытались применить к замку, — тут Том презрительно усмехнулся, встретившись насмешливым взглядом с господином Боргином, — «Алохомору». Если вы тоже собираетесь работать с такими артефактами с помощью школьных заклинаний, то, боюсь, мистер Поттер, вам лучше уйти прямо сейчас. Целее будете.  — Вы очень заботливы, мистер Реддл, — отозвался Гарри, и в его голосе, вопреки воле, прозвучали нотки вызова, — с вашего позволения, я все же останусь.  Боргин, затаившийся в дверном проеме, жадно потер ладони, его глаза-щелки лихорадочно блестели.  — Мда, хитрая вещица! Мистер Реддл, мой лучший специалист, — проскрипел он, бросая на Тома взгляд, полный обожания, — конечно, вскрыл бы её в два счета. Но я хочу видеть, чего стоишь ты. Если откроешь шкатулку без ущерба для содержимого и своей шкуры — место твое, Поттер. Плачу я щедро. — Я постараюсь вас не разочаровать, мистер Боргин.  Он сделал шаг вперед, чувствуя, как от шкатулки веет могильной сыростью. Его взгляд на мгновение скрестился со взглядом Реддла. Гарри видел в его глазах жадное любопытство хищника, который ждет ошибки жертвы. Волдеморт с юности любил смотреть на чужие страдания. Гарри медленно протянул палочку к черному дереву, игнорируя то, как внезапно сгустился и похолодел воздух в комнате. — Посмотрим, насколько крепко наги умеют хранить свои секреты, — тихо добавил он, уже не глядя на Реддла. Будто отвечая на приближение палочки серебряные цепи мгновенно натянулись. Гарри почувствовал, как невидимые железные пальцы смыкаются на его горле, перекрывая доступ к кислороду. Это была изощренная ловушка. Магия шкатулки реагировала на любое проявление посторонней воли. Чем сильнее волшебник пытался сопротивляться и отбиваться заклинаниями, тем быстрее бы он погиб. Реддл наблюдал за Гарри с любопытством ученого, не делая ни малейшей попытки помочь. Напротив, в его глазах читалось предвкушение: он ждал момента, когда самоуверенный незнакомец начнет задыхаться и корчиться у его ног. Гарри понимал, что времени и кислорода у него в обрез. И тогда он услышал едва уловимое шипение, исходящее от шкатулки. Тонкий, вкрадчивый голос на языке, который он должен был забыть после перемещения во времени. Но не забыл.  Серебристая змейка-цепь шипела и в разуме Гарри эти звуки будто сами собой складывались в слова: — Прах моих предков зовёт тебя в землю... умри, вор… Он не хотел давать Реддлу лишний повод для подозрений. Но у него не было других вариантов, кислород стремительно заканчивался. Гарри подался вперед, почти касаясь лицом холодной крышки, и из его посиневших губ вырвались рваные, свистящие звуки на парселтанге: — Язык мой - твой закон. Ослабь хватку… откройссся… Цепи со шкатулки с тихим звоном соскользнули на стол и прямо на глазах рассыпались в мелкую серую пыль. Невидимая хватка на горле исчезла так же внезапно, как и появилась. Гарри жадно глотнул воздух, чувствуя, как кислород наполняет легкие. Крышка ларца с мягким щелчком откинулась, обнажая внутренности, выстланные черным атласом. Внутри лежал серебряный кинжал, рукоять которого была выполнена в форме свернувшейся кобры с изумрудными глазами. Гарри выпрямился, пытаясь унять бешеный стук сердца. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как капает воск со свечи. Он медленно поднял голову. Реддл стоял, впившись глазами в Гарри, и его лицо, вместо насмешки и маски вежливого безразличия, теперь отражало целую бурю эмоций: шок, недоверие и жгучий интерес. Отсветы от свечей плясали в его глазах, подчеркивая красные искры.  — Змеиный язык, — выдохнул Реддл. Его голос даже дрожал от нескрываемого возбуждения. — Вы... змееуст, Поттер? Том сделал шаг к нему — хищный, неосознанный порыв. Он смотрел на Гарри так, словно тот был величайшим сокровищем, когда-либо попадавшим в эту лавку. — В Америке этому не учат, — вкрадчиво продолжил Реддл, и его глаза опасно блеснули красным отсветом в полумраке. — Это редкий дар крови. Древней, чистой крови. Вы знаете, кто ваши предки, Гарри Поттер? — Понятия не имею, мистер Реддл, — ответил Гарри, заставляя свой осипший от удушья голос звучать спокойно. — Я прошел испытание? Том долго молчал, не сводя с него пугающе заинтересованного взгляда. Затем на его губах появилась медленная, торжествующая улыбка. — О да, — произнес он, и в этом мягком, тягучем звуке Гарри почуял азарт игрока, который наконец нашел равного по силе противника, — И весьма достойно. Не так ли, мистер Боргин?  Боргин, который все это время стоял за спиной Гарри, затаив дыхание, засуетился, вытирая вспотевшие ладони о полы своего засаленного сюртука. В его взгляде, метавшемся между Реддлом и Гарри, горел алчный восторг торговца, который понял, что сорвал куш. — Конечно! Мы берем тебя! Берем! — воскликнул он, закивав так часто, что его жидкие волосы затряслись. — Раз уж сам мистер Реддл дает добро, то тут и обсуждать нечего! Надеюсь, вы сработаетесь, мальчики!  Том вежливо кивнул: — Полагаю, так и будет. Думаю, мы с мистером Поттером найдем… глубокое взаимопонимание. *** Они вновь поднялись наверх и в тот самый момент, когда Гарри уже собирался уходить, его взгляд зацепился за тусклый блеск на руке Реддла. На тонком пальце красовалось кольцо — тяжелое, из грубого золота, с черным камнем. Кольцо Гонтов. Крестраж, который в его времени был уничтожен Дамблдором, внутри которого билось сердце самой Смерти — Воскрешающий камень. И как он его сразу не заметил? Впрочем, учитывая, через что ему только что пришлось пройти, это было неудивительно. Оно было прямо здесь, на пальце врага, так близко, что можно было коснуться. Кровь ударила в виски. Все планы, вся осторожность мигом испарились под наплывом чистой, животной ненависти. Его взгляд, острый как клинок, впился в кольцо, и он забыл обо всем — о притворстве, о своей роли, о Боргине, который что-то бормотал рядом. Гарри задержал взгляд на кольце всего на несколько секунд, но Реддл заметил. Конечно, заметил. В этот же миг шрам на лбу Гарри запульсировал. Это была не боль; это было то самое странное, резонирующее ощущение, которое он испытывал каждый раз, когда они с друзьями находили крестражи Волдеморта. — Ну что ж, — произнес Том своим бархатным, мягким голосом и ослепительно улыбнулся, намеренно разряжая возникшее напряжение и опуская руку с кольцом за прилавок, — Кажется, мы нашли идеального кандидата. До встречи завтра, мистер Поттер. Мы открываемся в десять. Приходите к девяти, я введу вас в курс дела.