Резонанс

Несмотря на то, что пока все шло как по маслу, вернувшись в свою каморку, Гарри долго ворочался в пахнущей сыростью постели, тревожно обдумывая события прошедшего дня. Ему отчаянно хотелось поговорить с кем-нибудь, посоветоваться, облегчить душу. Но он был один, совсем один в этом чужом времени. Гарри не ожидал, что именно одиночество будет так его тяготить. Как же он тосковал сейчас по своим верным друзьям! По Рону, который грубовато потрепал бы его по плечу, хохотнул и сказал что-то вроде: «Да брось ты, Гарри, неужели не справишься с этой личинкой темного лорда?». По мудрой Гермионе, которая уже составила бы пошаговый план действий из двадцати пунктов. Как люди вообще живут без друзей? Вот взять того же Реддла. Впрочем, подумал Гарри, это неудачный пример. После всего содеянного вряд ли его можно было назвать человеком.  Перед его глазами снова всплыл тусклый блеск золота и сияние черного камня в кольце Гонтов. Воскрешающий камень. Его собственная смерть, которую он когда-то выпустил из рук в Запретном лесу, теперь насмешливо сверкала на руке молодого монстра. С одной стороны, это было хорошо — кольцо было на месте, Волдеморт еще не успел его припрятать, и значит, его можно было уничтожить прямо вместе с ним.  Но сейчас Гарри беспокоило другое — его шрам. Почему он так отреагировал на присутствие крестража? Он осторожно коснулся пальцами бледной молнии на лбу. В его времени шрам болел, когда Волдеморт испытывал сильные чувства, или когда специально врывался в сознание Гарри. Но сейчас все было иначе. Волдеморта здесь не было. Точнее был, но не тот, который оставил ему этот шрам. И все же, как еще объяснить этот резонанс? Словно маленький осколок души Реддла, погребенный в нем, рвался навстречу другому, который был запечатан в воскрешающем камне. Ведь так было каждый раз, когда они искали крестражи. Но не мог же он остаться крестражем после путешествия во времени? Или мог? Гарри со стоном потер лицо. Вопросов было больше, чем ответов. Была и еще одна проблема. Дневник. Гарри знал хронологию жизни лорда Волдеморта лучше, чем собственную биографию. Крестраж из дневника он создал еще на пятом курсе, когда открыл тайную комнату и стал случайным убийцей плаксы Миртл.  Выведать, где Реддл прячет дневник можно было лишь одним путем. И мысль об этом вызывала у Гарри почти физическую тошноту. Чтобы найти дневник, надо было подобраться к нему ближе, а значит, он должен стать для него кем-то большим, чем просто «новым помощником из Америки». Он должен был скормить проницательному Реддлу такую ложь, чтобы тот ничего не заподозрил.  Гарри предстояло не просто день за днем прятать ненависть — ему нужно было подпустить Реддла к себе. Позволить этому хищнику обнюхивать себя, изучать, искать слабые места. И не показывать даже тени своих истинных чувств. — Ненависть — это роскошь, — прошептал Гарри в пустоту комнаты, — которая мне пока не по карману.  *** Из-за своих тревожных раздумий Гарри смог заснуть только под утро. Ему снилась Джинни, которая убегала все дальше и дальше по полю среди высоких подсолнухов, а свет солнца был таким ярким, что слепил глаза, и он то и дело терял ее из виду. Когда глаза резанул безжалостный солнечный луч, Гарри подскочил на кровати так, будто в него врезался шальной бладжер. Он бросил взгляд на наручные часы. Без десяти девять. — Проклятье! — прохрипел Гарри, скатываясь с матраса. Сердце колотилось в горле. Первый рабочий день, и он уже опаздывает к самому пунктуальному маньяку волшебного мира. В голове пульсировала мысль: Реддл не прощает небрежности. Каждая секунда задержки — это лишний повод для подозрений.  Он одевался на ходу, едва попадая ногами в штанины. Пальцы не слушались, застегивая пуговицы рубашки, а палочка едва не выскользнула из влажных ладоней. Гарри плеснул в лицо ледяной водой из таза, даже не глядя в зеркало — он и так знал, что выглядит как человек, который всю ночь сражался с дементорами. Вылетев из комнаты, он перепрыгивал через ступени, едва не сбив по пути старушку Марту. Гарри бежал, стараясь не привлекать лишнего внимания, но ботинки гулко стучали по булыжной мостовой. Когда впереди показалась знакомая вывеска «Боргин и Беркс», часы на дальней ратуше начали бить девять. Гарри затормозил у двери, тяжело дыша и безуспешно пытаясь привести в порядок растрепанные волосы. Он взялся за дверную ручку, выравнивая дыхание и надеясь, что никто не видел его спринтерского забега, и натянул на лицо маску спокойствия, которую репетировал всю ночь. Он был морально готов вступить в логово людоеда.  Гарри рванул на себя тяжелую дверь. Конечно, чертов идеальный Реддл был уже там. И конечно, он выглядел безупречно: черный костюм сидел безукоризненно, сорочка слепила белизной, а темные волосы были уложены элегантной волной. Он стоял за прилавком и перелистывал толстый гроссбух. Услышав звон колокольчика, что висел над дверью, он поднял голову, но в его глазах не было и тени раздражения или вчерашнего высокомерия. Напротив, он мягко улыбнулся — так радушно, словно искренне обрадовался приходу Гарри. — Мистер Поттер! Точно вовремя. Мистер Боргин ценит пунктуальность. И я тоже. Проходите. Гарри натянул на лицо подобие дружелюбной улыбки. Колкости и надменность Реддла он бы еще с горем пополам вынес, но соревноваться с ним в слащавом лицемерии было просто отвратительно. — Мистер Боргин обычно приходит позже, — сказал Реддл, ведя Гарри за прилавок. — Что дает нам возможность спокойно все обсудить. Кофе? Я только что сварил. Гарри, ошеломленный, кивнул. Том скрылся за портьерой и вернулся с двумя тонкими фарфоровыми чашками. Кофе был черным, крепким и неожиданно хорошим. — Это совсем не магия, — заметил он, следя за реакцией Гарри. — Варить кофе меня научил наш декан. Он всегда говорил, что простые вещи приносят наибольшее удовольствие. Гарри осторожно пригубил напиток, стараясь, чтобы рука не дрогнула. В голове мельтешили тревожные мысли: «А что, если там Веритасерум? Или что-то похуже? С него станется отравить меня прямо здесь». Он внимательно посмотрел на Реддла, но тот пил из своей чашки с таким невозмутимым и расслабленным видом, что все подозрения показались Гарри разыгравшейся паранойей. — Расскажите же о себе, мистер Поттер, — Том поставил чашку на блюдце с едва слышным звоном. — Вы упоминали Америку. Где именно вы постигали искусство магии? В Ильверморни? — Нет, — быстро ответил Гарри, заранее заготовив эту ложь. — Я учился в совсем небольшой частной школе на севере. — Как любопытно, — Реддл чуть наклонил голову, и улыбнулся,  — Однако вот что меня занимает еще со вчерашнего дня... Вы учились в американской школе, но я не слышу в вашей речи ни капли акцента. Вы говорите, как коренной житель Лондона.  Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Ну вот, началось», — пронеслось в голове. — Мой наставник в школе был британцем, — быстро нашелся он, стараясь сохранить голос ровным. — и вообще, там все были… британцами… эээ… это была школа для эмигрантов. Реддл не стал продолжать эту тему, а лишь приподнял брови, очевидно, не поверив ни одному его слову: — Как… занимательно.  Взгляд Гарри снова, словно магнитом, притянуло к кольцу-крестражу. Как и накануне, шрам отозвался едва уловимым, тревожным покалыванием. Гарри с трудом подавил желание коснуться лба. Заметив его интерес, Реддл повернул кисть, демонстрируя кольцо, и камень поймал слабый блик света: — Не правда ли, интересная вещица? — в его голосе прозвучала нотка гордости, которую он даже не пытался скрыть. — Семейная реликвия. Это кольцо принадлежало моим предкам — древнему магическому роду. Оно очень много для меня значит.  «У него красивые руки», — вдруг неуместно промелькнуло в голове Гарри. Длинные, аристократичные пальцы Реддла выглядели идеально. Но Гарри поспешил напомнить себе о том, что именно эти пальцы в будущем сожмут палочку, направленную на него и его родителей. *** После кофе Реддл решил провести небольшую экскурсию по магазину. Его объяснения были блестящими и лаконичными, при этом полными деталей, которые оживляли каждый пыльный предмет.  — А вот это любопытное зачарованное зеркало, мистер Поттер! Одна девушка из старинного рода решила погадать и увидела в нем своего суженого, а потом сошла с ума. Это оказался дряхлый старикашка! Увы, любила она другого. Но, представьте себе, в том-то и была ловушка. Это зеркало ей подарила соперница, и, конечно, оно лжет. Опасно верить тому, что видно на поверхности, не так ли, мистер Поттер? — Том бросил на Гарри испытующий взгляд.  Тот вынужден был кивнуть, лишь бы не встревать в ненужные споры. Реддл говорил о темной магии с интеллектуальным любопытством ученого. В его словах звучал искренний интерес, и Гарри слушал, завороженный. «И все же Дамблдор был не совсем прав, когда считал, что молодой Волдеморт устроился в лавку Боргина только ради связей в сомнительных кругах и поиска предметов для крестражей, — нехотя отметил про себя Гарри, — похоже, все эти проклятые штучки ему действительно интересны.» Они шли в узком проходе между стеллажами и Реддл, показывая на полку с ядами, легким движением положил на его плечо ладонь, будто направляя вперед. Прикосновение было мимолетным, но Гарри вздрогнул, будто его кожи коснулись раскаленным железом. Том, казалось, не заметил этого, продолжая рассказ. Но его темный внимательный взгляд, скользнувший по лицу Гарри, задержался на лишнюю долю секунды.  Потом они приступили к работе. Первое задание, которое дал ему Реддл, было довольно скучным: составить опись входящих товаров и разобрать коробку с «относительно безопасными» артефактами типа потускневших монет и старинных пергаментов. Сам он занимался чем-то в магазине, обслуживал приходящих клиентов и время от времени заглядывал в подсобку, где сидел Гарри, с неизменной улыбкой делая какие-нибудь незначительные подбадривающие замечания. К огромному облегчению, больше никаких каверзных вопросов он не задавал и вообще держался на расстоянии. Но Гарри кожей чувствовал — Реддл в покое его не оставит. Просто сейчас у будущего Темного лорда были дела поважнее. Ближе к вечеру в лавке наконец появился мистер Боргин. Атмосфера сразу изменилась. Гарри со своего места видел, как хозяин долго о чем-то шушукался с Реддлом в дальнем углу, бросая в его сторону подозрительные взгляды. Том отвечал ему вкрадчивым полушепотом. Под конец хозяин, откинув пыльную портьеру, сам заглянул в подсобку: — Ну как, справляешься, Поттер? Думаю, сегодня можно отпустить тебя пораньше. Мистер Реддл тобой доволен. Пробормотав на прощание слова благодарности, Гарри вышел на улицу, где уже стемнело. Воздух пропитался запахом дыма и сырости, а редкие керосиновые фонари отбрасывали на стены прыгающие, тревожные тени. Но он не спешил возвращаться домой — интуиция подсказывала, что из магазина его спровадили пораньше не просто так. Спрятавшись за выступ дома, он вытащил из сумки и натянул мантию-невидимку, а потом засел в засаде так, чтобы хорошо видеть выход из лавки.