Пленённые Бездной

Снежная не изменилась. Город приходил в себя, но следы вчерашней атаки остались не только на стенах домов, но и в сердцах жителей. Где-то в далеке раздавался стук молотов: солдаты Фатуи и жители работали вместе, чтобы восстановить деревню. Из укрытий, время от времени, выглядывали любопытные дети, но взрослые поспешно оттаскивали их обратно. На ступенях одного из уцелевших домов Люмин заметила женщину. Та сидела, сжимая в руках потрепанную куклу, и раскачивалась из стороны в сторону. В другом месте несколько солдат Фатуи аккуратно складывали в один ряд накрытые тканью тела. И каждый из этих образов вонзался в неё острее любого упрёка. Взгляды людей избегали с ней прямого контакта. Но стоило ей отвернуться, как они раз за разом возвращались к ней, полные немого вопроса, кто перед ними: спасительница или причина новых бед. Даже среди гула Люмин смогла расслышать обрывки разговоров: — Это правда! Путешественница использовала силу Бездны. Я сам видел! — Она же помогла. Разве нет? — Помогла? Может, просто пустила пыль в глаза, чтобы мы забыли, какой она монстр. — Но она же могла не вмешиваться… — И что? Это ее не оправдывает. Раньше она ловила каждый шёпот, но теперь эхо собственных мыслей заглушало шум толпы. Люмин провела рукой по лицу, пытаясь отогнать из головы остатки сна. Итэр… Его голос, доносящийся на грани реальности. «Ты помнишь?» Впервые за долгое время брат был так близко, но его слова ускользнули от неё, оставив после себя сквозящую брешь. Казалось, эхо сна по-прежнему просачивалось в сознание, цепляясь за неё липкими тенями воспоминаний. И именно это не давало ей забыть о том, что вчера она впервые осознанно использовала Бездну. Люмин почувствовала, как что-то внутри холодеет. Она исцелила солдата, отозвав силу, которая пожирала его плоть. Он еще дышал, когда терял сознание, значит, ей удалось вырвать его жизнь из объятий смерти. Но ведь Бездна никогда не отдаёт просто так. Что же тогда она берёт взамен? — Что с тем солдатом, которого я исцелила? — наконец спросила Люмин, чтобы разогнать тревожные мысли. Чайльд коротко посмотрел на неё. — Жив, в лазарете. Это всё, что я знаю. Люмин кивнула. Некоторое время они шли молча. Она сжимала и разжимала руки, разгоняя ноющую боль после вчерашней битвы. Кончики пальцев слабо покалывали, ноги подрагивали от напряжения, но Люмин не позволяла себе замедлиться. — Ты сегодня на редкость тихая, — неожиданно сказал Чайльд, вытаскивая её из мыслей. — Что, утомилась после боя? Или теперь ты так игнорируешь поклонников? Она вздрогнула. Отголоски сна всё ещё витали на грани сознания, расплывчатые, и оттого не менее тяготящие. Люмин покосилась на Чайльда, но не спешила с ответом. Она повела плечами, отгоняя непрошенные воспоминания о недавних шепотках толпы и камне, прилетевшем в бок. — Раньше меня волновало их мнение, — она прервалась на короткий выдох и сдержалась, чтобы не обернуться на жителей. — Но это уже не имеет значения. Тарталья слегка склонил голову набок. — Вот как, — хмыкнул он. Его глаза сузились, став похожими на осколки льда. — Неужели в Снежной появилось что-то интереснее слухов? Он выдержал паузу, но Люмин продолжала молча следовать за ним, что только подогревало его любопытство. — Кстати, о вчерашнем, — голос Чайльда потерял насмешливый оттенок, став ровным и деловым. — Тот солдат. Что ты с ним сделала? Люмин насторожилась. — Я исцелила его. Ты же сам видел. — Видел, — согласился он, прищурившись. — Видел, как ты втянула в себя Бездну, а потом едва не грохнулась в обморок. Наивная самоотверженность. Как раз в твоем стиле, Путешественница. Хоть что-то в тебе не изменилось. — Я просто… Раньше я могла очищать вещи от заражения Бездной, как это было со слезой Двалина. Тьма исчезала, а не уходила в меня или в кого-то другого, — Люмин говорила медленно и неуверенно, не понимая, как подобрать слова. — Когда вчера я… отозвала Бездну обратно, я… Я не знала, что теперь это работает иначе… Чайльд издал слабый смешок. — Обратно? Интересно. А куда именно «обратно»? В небытие? Или прямо в себя? Его слова попали в точку, в тот самый комок страха, что сжался под ребрами. Люмин инстинктивно прижала руку к груди, как будто могла нащупать там что-то инородное. — Я не знаю… Чайльд устало выдохнул и задержал внимание на её руках. Когда он поднял глаза, в них не осталось и следа игры. — Бездна всегда забирает, — вдруг сказал он, возвращаясь к своей первоначальной мысли, но теперь его слова обрели новый, пугающий вес. — Ты ведь знаешь это? Её тело напряглось. На секунду ей показалось, что глубоко внутри отозвалась знакомая пульсация энергии. Ощущение ушло так же быстро, как и пришло. — Вопрос в том, что она оставляет взамен, — продолжил Чайльд, не сводя с неё взгляда. — И что, если тебе это не понравится? Люмин нахмурилась. «Если мне не понравится?» Ей сразу вспомнилось Грязное Наследие Чайльда — сила, от которой взрывалось само пространство, дрожали стены и погибали тысячи. Она была частью Бездны, поселившейся в его теле, и требовала расплаты каждый раз, когда он активировал её, делая его опаснее, страшнее для всех, кто осмеливался встать у него на пути. — Ты говоришь так, будто знаешь ответ, — заметила она. — Возможно. — Значит, поэтому вчера ты не использовал Наследие? Ты же сам всегда утверждал, что оно делает тебя сильнее. — И слабее. Это не просто усиление — это расплата. Теперь я пользуюсь им только в крайнем случае, — Чайльд повёл плечом, разгоняя усталость. — Если бы я полагался на него каждый раз, то сдох бы ещё в четырнадцать. Он говорил легко, почти небрежно, но в затуманенном взгляде, устремленном далеко в прошлое, Люмин уловила ту самую цену, которую он всегда так тщательно скрывал за ухмылками и вызовами. Цену, про которую он предпочитал не говорить. Уголки его губ дёрнулись, вытягиваясь в привычную, отрепетированную ухмылку. — Что, разочарована? Ожидала, что я использую Наследие, а потом упаду без сил? — Нет. Но удивительно, что ты ещё жив с таким подходом. Он сухо усмехнулся, но веселье так и не тронуло его глаза, оставив их холодными и пустыми. Они продолжили идти молча. Между ними повисла та самая недосказанность, плотная и тяжёлая, как предгрозовой воздух. Никто не спешил её разряжать. Заполярный дворец вырастал впереди с каждым шагом — величественный и отчуждённый. Когда массивные ворота распахнулись, всё, что беспокоило её с утра — шепотки, косые взгляды, память о вчерашнем бое — осталось снаружи, отрезанное толщей камня и льда. Предстоящая встреча с Царицей повисла в воздухе приговором, который вынесут до того, как она произнесет хоть слово. И Люмин шла на него со странным облегчением, потому что даже ритуал был предпочтительнее этой давящей, невысказанной тишины между ней и Чайльдом. Коридоры встретили их привычным холодом, от которого Люмин плотнее закуталась в мантию. Где-то в глубине души всплыла старая привычка: обернуться к парящему рядом комочку света, чтобы услышать восторженный возглас или нервный писк. Обсудить происходящее вокруг. Она слегка повернула голову вбок, но никого не было. Ни единого звука. Лишь пронзительная тишина, которая стала её новым спутником, как и одиночество. Люмин сглотнула ком горечи, внезапно подступивший к горлу. Тело расслабилось лишь когда пальцы нащупали в кармане заветный уголок фотографии. Казалось, даже в такие моменты Паймон, пускай только на бумаге, оставалась с ней. Стражники почтительно склоняли головы, когда Тарталья проходил мимо, но он даже не удостаивал их взглядом. Его шаги звучали ровно и уверенно, пока он вёл её за собой, зная маршрут наизусть. Люмин нахмурилась, когда Чайльд свернул в сторону, минуя привычный путь. — Разве мы не к Царице? — К ней, — его голос не выражал ни малейшего участия. — Почему не в тронный зал? Он лениво ухмыльнулся, даже не посмотрев на неё. — А тебе нравится, когда она возвышается над тобой? Короткий, сорвавшийся с губ вздох выдал её раздражение красноречивее любых слов. Коридор вывел их к высоким дверям, ведущим в зал совещаний. Взгляд скользнул по входу, вытаскивая из памяти образы прошлого, которые невольно замелькали перед глазами. Когда-то она уже была здесь. Перед тем как воссоединилась с Итэром и помогла ему и Царице свергнуть небесный порядок. Тогда эти двери открывались перед ней как перед союзницей в общей войне против богов, теперь же Люмин стояла перед ними как незваная гостья. И самым беспокойным было то, что она не могла сказать, кем сейчас для неё являлась Царица. Судьей? Союзником? Или ещё одним наблюдателем, ждущим её следующей ошибки? Люмин обернулась к Тарталье, но тот не сдвинулся с места, скрестив руки на груди. — Ты не идёшь? — с недоумением спросила она. — А ты что, боишься остаться наедине с её Величеством? — уголки его губ искривились в издевательской усмешке. — Или, может, привязалась ко мне? Она закатила глаза. — Не обольщайся. Не дожидаясь его реакции, Люмин развернулась и решительно толкнула тяжёлую дверь. Та поддалась с тихим скрипом, впуская её внутрь. *** Зал совещаний был таким же, каким она запомнила, если не считать непривычной для него пустоты, которую раньше заполняли восседающие на своих местах Предвестники. Слабый свет, проникавший через высокие окна, серебрил полированный камень длинного стола. Давящая атмосфера окутывала это место, словно стены хранили не только невысказанные слова, но и чужие решения, принятые задолго до её прихода. Люмин невольно провела взглядом по пустующим креслам, и в памяти всплыли отголоски прошлого: призрачные споры, взгляды, полные скрытых расчетов. Теперь же зал напоминал склеп для былых амбиций, и она чувствовала себя очередным призраком, пришедшим на зов прошлого. Наконец она посмотрела вперед. Царица сидела в дальнем конце зала, и её силуэт почти терялся в полумраке. Стоило Люмин сделать несколько шагов вперёд, как ледяные глаза поднялись на неё. — Я знала, что ты не сможешь остаться в стороне. И не ошиблась. — Я сделала то, что должна была, — ровно ответила Люмин и остановилась возле ближайшего к Архонту стулу, но не стала садиться. Только опустила руку на высокую спинку. — Мне не нужно одобрение. — Но ты его получила. По крайней мере, у некоторых, — Царица склонила голову набок, изучая ее. — Доктор хочет встретиться с тобой. Он не единственный, кто обратил на тебя внимание. В Фатуи все наблюдают за тем, что не поддаётся контролю и объяснению. — Чего они хотят? — настороженно спросила Люмин. — Одни — понять, другие — использовать, а кто-то — приручить, — тон Царицы поледенел. Люмин догадалась, кто именно скрывался за последней категорией, но не стала говорить вслух. — Всё это неважно. Ты ведь знаешь, кто из них способен на худшее. Люмин тихо выдохнула и выпрямилась. Конечно, она знала. В голове вспыхнуло воспоминание: холодный взгляд Дотторе, источающий научный, почти маниакальный интерес. Его спокойный, контролирующий ситуацию голос. Он не мог не заинтересоваться. При воспоминании о нём руки непроизвольно сжались. Пальцы впились в резное дерево спинки стула так, что побелели костяшки. Люмин чувствовала его взгляд кожей, как если бы она вновь лежала на его столе. — Но мы здесь не для этого, Путешественница, — наконец сказала Архонт, обрывая все лишние мысли. — Я обещала найти способ восстановить твою связь с элементами. И я его нашла. Люмин выпрямилась. Царица поднялась со своего места. Её шуба скользнула по полу, как живая тень. В зале ощутимо похолодало. — Ты знаешь, как появились первые Архонты? — резко спросила Царица. — Владыки наделили их силой, — отозвалась Люмин, припоминая обрывки древних записей. Она ожидала угроз, условий или даже ультиматума, но никак не лекции по истории. — Верно, — Царица сделала несколько шагов вперёд, задумчиво опустив голову. — Владыки не раздавали силу элементов дважды. Они могли выбрать одного избранного, который проходил ритуал вознесения и становился Архонтом. Позже оказалось, что далеко не все они были верны своим владыкам. Многие жаждали большего. И когда Небесный Порядок вмешался и посеял сомнения, началась война. Архонт остановилась. Её взгляд на миг затуманился, вспоминая то, чего Люмин не хотелось бы знать. — А что было потом? — спросила Люмин с осторожным любопытством. — Как сила погибших Архонтов передавалась дальше? Она удивилась, почему никогда не задумывалась об этом прежде. Пять долгих лет, проведенных в Тейвате… Она странствовала, сражалась, помогала народам, видела, как правят Архонты, но их сила была для неё чем-то само собой разумеющимся. Люмин видела последствия их власти, но никогда не копала так глубоко, чтобы добраться до её корней. До этой изначальной механики мира, которая сейчас, после всего, обрела неожиданную и острую необходимость. Люмин изучала историю Тейвата в многочисленных книгах и летописях, проглатывая тома о войнах, Каэнрии, но не видела информацию про то, как преемники первых Архонтов получили свои силы, если не единственным знакомым ей способом. Она знала лишь то, что видела сама: в Натлане нового Архонта выбирали в честных состязаниях силы. Но это был лишь один-единственный знакомый ей механизм. Верхушка айсберга, скрывавшего под собой целую бездну забытых и утраченных знаний о самой природе власти. Люмин никогда не думала, что эта информация когда-нибудь станет настолько полезной. Царица провела кончиками пальцев по краю стола. — Через Сердца Бога. — Но их больше нет, — глухо отозвалась Люмин. Архонт кивнула. Между ними повисла короткая пауза. Обе знали, кто уничтожил Сердца Бога и зачем, но никто не произнёс этого вслух. — Восстановить твою связь с элементами возможно, но это будет не так просто, как раньше, — Царица легко сменила тему, не дав погрузиться в ненужные воспоминания. — В отличие от первых Архонтов, ты не избранница Владыки. Значит, тебе придётся пройти испытание. Она плавно обошла стол и подняла на Люмин глаза. — Ты слышала о местах силы? — Люмин кивнула, и тогда Царица продолжила свой рассказ. — Они связаны с вознесением первых Архонтов. Именно там ты сможешь восстановить свою связь со стихиями. Но это тяжелее, чем кажется. — Что мне нужно будет сделать? — Доказать, что ты достойна. В источниках не осталось информации о том, через что именно прошёл первый Крио-Архонт, чтобы заслужить владение своим элементом. О сути испытания ты сможешь узнать только после начала ритуала, — Царица медленно сомкнула пальцы в замок. — Но пойми механику этого мира, Путешественница. Сила всегда требует платы. Первые Архонты приносили жертвы — чужие или свои собственные. Ритуал может потребовать у тебя всего и даже большего от того, что ты способна дать. Выстоять против самой сути стихии. Позволить ей разорвать тебя изнутри и не сломаться. Поглотить хаос и не потерять себя. Многие из тех первых, кто пытался стать Архонтами, сошли с ума или обратились в прах, а их имена стерлись из истории. Это звучало как приговор с открытой датой исполнения. Внутри у Люмин все сжалось в ледяной ком. Она привыкла планировать, просчитывать все риски, а сейчас ей говорили бороться вслепую, предлагая прыгнуть в пропасть без малейшего представления о том, что ждет на дне. Мысль о том, чтобы довериться чему-то столь же неизвестному и безжалостному, как сама стихия льда, вызывала тошнотворную волну паники. Ее разум, всегда ищущий логику и опору, отчаянно цеплялся за возможность другого пути, любого, что мог бы быть хоть немного более предсказуемым. — Это единственный способ вернуть элементы? Царица покачала головой, и в уголках ее губ дрогнула тень чего-то, что можно было принять за усмешку, лишенную тепла. — Убийство Архонта или Владыки также высвобождает элементальную энергию. Люмин мгновенно напряглась. Слова прозвучали не как предложение, а как сухой, безразличный факт. Провокация, прикрытая беспристрастностью. Пальцы впились в резную деревянную спинку стула. — Я не буду убивать Архонтов, — отрезала она. Уголки губ Царицы дрогнули в снисходительной усмешке. — Я и не сомневалась. Это не так просто, Путешественница. Даже если бы ты захотела, у тебя бы ничего не вышло. Даже с Бездной внутри, ты намного слабее, чем думаешь. — А что насчёт Владык? — вырвалось у Люмин так резко, что она сама удивилась этому вопросу. Своему холодному, аналитическому интересу, который заставил его задать. Она не рассматривала этот вариант всерьез. Никогда. Но знание всевозможных вариантов позволило бы выстроить куда более прочный мост понимания того, через что ей предстоит пройти в будущем. — Их убийство высвободило бы более фундаментальные силы. Ты и сама знаешь, они — плоть и кровь этого мира. Источник самой силы элементов. Но те, кто ещё жив, не отдадут свою власть просто так. Даже Семеро не могли им противостоять. Люмин мгновенно подумала о Нёвилетте. Об его усталом взгляде, полном бремени долга. О том, как он защищал Фонтейн, не щадя себя. Она не знала, выжил ли он после вторжения Бездны, но… Мысль о том, чтобы причинить ему вред, была не просто невозможной. Она была отвратительной. Предательством всех ее принципов и идеалов, за которые она боролась до краха Селестии. Люмин резко отвела взгляд, будто поймав себя на чем-то постыдном, и заставила себя сосредоточиться. — Я не стану этого делать. На лице Царицы не дрогнул ни один мускул. — Это твой выбор. Как и последствия, которые за ним последуют. Некоторое время в зале стояла тишина. — Есть ещё один путь, — после короткой паузы добавила Царица, проводя ладонью по подлокотнику стула. — Сила Архонта не исчезает вместе с его смертью. Она оставляет след. В артефактах. Тех, что находились рядом с Архонтами веками и пропитались их элементальной силой. В глазах Люмин на мгновение мелькнула искра интереса, которую тут же погасила настороженность. — Разве она не угасает после их смерти? — Не полностью. Энергия не может умереть или испариться. Она перетекает. Конечно, но и не передаётся просто так, — Царица прищурилась. — Простому владельцу Глаза Бога, этого не хватит, чтобы вернуть себе элемент. Но ты — Сошедшая. Ты существуешь вне правил этого мира. Люмин напряглась. — То есть я смогу срезонировать с их энергией? — В каком-то смысле. Раньше ты могла брать силу элементов из статуй Семерых. Артефакты работают иначе, но суть та же. Они долгие века были рядом со своими владельцам, и этого хватило, чтобы пропитаться большим количеством элементарной энергии. Если ты сможешь найти такой предмет, то сумеешь пробудить его в себе. Люмин в задумчивости свела брови. Мысли наконец складывались в единую картинку. Пазлов всё еще не хватало, но полученной информации было достаточно, чтобы понимать, на что она подписалась и что могла бы использовать. Она не хотела никого убивать. Она бы никогда не подняла руку на бывших союзников и друзей-Архонтов, пусть даже если те ненавидели ее и винили во всех бедах этого мира. Любой способ, даже самый разрушительный, был для нее куда легче, чем проливание чужой крови. Ритуал… Люмин догадывалась, насколько опасным может быть его прохождение. Она не боялась опасности как таковой — риск был постоянным спутником её путешествий по Тейвату. Но теперь внутри нее жила Бездна, темная и непредсказуемая, и Люмин не могла предугадать, как она отреагирует на столкновение с чистой стихийной энергией. Вполне возможно, ритуал обернётся не возвращением силы, а изощрённым способом самоубийства. Ей нужны были другие варианты, если она хотела дожить до возвращения элементов. Владыка Крио давно мёртв, а сама Царица, при всей своей жестокости и расчетливости, оставалась единственной, кто предлагал хоть какую-то помощь в мире, где ее либо боялись, либо хотели использовать. Мысль об убийстве Архонта была бы предательством по отношению к одной из немногих, кто готов был протянуть руку помощи во всем этом хаосе. Артефакты… В памяти всплыл образ лиры Барбатоса. Её струны, наверняка, все еще хранили эхо мощи Анемо. Это был запасной путь, но сейчас он вёл в никуда. — А артефакты, связанные с Крио? — не сдавалась Люмин. — Должны же существовать предметы, наполненные его силой? — Теоретически — да, — холодно отсекла Царица. — Но большая часть подобных реликвий утрачена. Разбросана по миру, сокрыта или давно уничтожена. Охота за ними отнимет годы, которых у тебя нет. И у Тейвата тоже. — Значит, кроме ритуала, путей вернуть Крио больше нет? — спросила она с горечью. — Верно. Я бы не стала отправлять тебя на подобный риск, если бы существовал другой способ. Царица на мгновение отвела взгляд к высокому окну, за которым неумолимо сгущались сумерки. — Ритуал начнётся с наступлением темноты, — её лицо вновь стало непроницаемым, отрезая путь к любым вопросам, — Подготовься, Путешественница. Ночь не будет милостива. В словах Царицы не было угрозы, лишь сухая констатация факта. И всё же что-то внутри Люмин затянулось в тугой узел, который сжимался всё туже, не оставляя места ни для чего, кроме жалящего предчувствия. — Я буду готова, — её ответ прозвучал слишком спокойно для бушевавшего внутри вихря. Люмин развернулась, но ощущение уже засело глубоко внутри. С каждым шагом к двери пульсация в висках нарастала, отзываясь глухим эхом в самой груди. Тело, уставшее после вчерашнего боя, теперь звенело новой, острой тревогой. Что, если элементы отвергнут ее? Что-то зябкое и тяжелое, что она не решалась назвать страхом, сжалось у нее под рёбрами, вытесняя воздух. Если элементы не вернутся, что будет тогда? Ее спишут со счетов? Отдадут в лапы Дотторе, сделав лабораторной крысой? Убьют? Вопросы кружились в сознании, не находя ответа, а лишь усугубляя чувство ловушки. Всё внутри подсказывало, что это не будет обычным испытанием. И, возможно, нечто гораздо большее ждет ее за гранью грядущего вечера.