Пленённые Бездной

Сознание возвращалось к ней медленно, пробиваясь через завесу тёмного густого тумана. Тьма обвивала её сознание, проникая в него, но что-то - инстинкт или зов извне - заставило её очнуться. Первым, что ощутила Люмин, был холод. Обжигающий, пронизывающий, как тысячи острых иголок, впивающихся в её кожу. Он сковывал движения, цеплялся за одежду в попытке удержать её в этой ледяной клетке. Когда она приоткрыла глаза, над ней раскинулось безжизненное серое небо, в котором медленно кружились снежинки, мягко оседая на её ресницах. Люмин лежала посреди замёрзшего озера. Вокруг простирался мрак заснеженного леса, а гладкая поверхность льда блестела в тусклом свете. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Истощение и боль охватывали его, а ощущение чего-то чуждого и затаившегося в глубинах её разума только росло. Она услышала шёпот. Он был слабым, едва различимым, и быстро исчез под натиском метели. Или... ей показалось? Люмин напряглась в попытке собраться. Резкая боль в висках, сопровождаемая гулом, заставила её замереть. Что произошло? Мысли путались, складываясь в обрывки воспоминаний. Падение Селестии. Стоны умирающих Богов. Ослепительный свет. Последнее, что она помнила — напряженный взгляд брата перед тем, как под их ногами треснула земля и они рухнули в пропасть. А дальше — лишь пустоту. Итэр… Выжил ли он? Смог ли выбраться оттуда? Она должна найти его. Люмин с трудом приподнялась, оглядываясь. Вдали, среди белого покрывала, виднелись крыши домов, а над ними величественно возвышался силуэт Заполярного дворца. Она была в Снежной. Холод был знакомым, но от этого не менее безжалостным. Он стал её единственным союзником, не позволив снова провалиться в темноту. Она перевела взгляд и застыла. У края озера, в нескольких шагах от неё, мелькнула фигура. Незнакомец медленно двигался к лесу, не замечая её. Люмин попыталась его окликнуть. — Эй… П-п-подождите... — выдохнула она, но голос был слабым, почти неразборчивым. Хриплый шёпот исчез в вое ветра. Фигура остановилась, прислушиваясь, но не обернулась. Её движения были рваными, как будто кто-то управлял ей, дергая за невидимые нити. Люмин прищурилась в попытке разглядеть человека сквозь вихрь бушующей метели. Едва различимый, он стоял слишком далеко, и что-то в его силуэте заставило её сердце забиться быстрее. — В-вы не видели моего брата? — вопрос прозвучал чуть громче. Она закашлялась, лёгкие сжались от жгучей боли: морозный воздух превратился в рой осколков, впившихся в неё изнутри. Тогда незнакомец медленно повернулся. Люмин резко вздохнула. Трещины расползались по всей его коже. Из них сочился тусклый фиолетовый свет, как из ран. Лицо неестественно исказилось, а глазницы, из которых тянулась тьма, оставались зловеще пустыми. Существо уже не было человеком, но когда-то, возможно, им являлось. Оно издало оглушительный рёв и бросилось к ней. Она попыталась подняться, но ноги не слушались. Её тело вновь рухнуло спиной на лёд, пока монстр стремительно приближался. Его крик становился всё громче, заставляя внутренности сжаться от ужаса. Люмин никогда не встречала монстров, похожих на этого. Она подняла дрожащую руку, взывая к силе элементов. Та всегда вспыхивала мгновенно и была продолжением её самой. Но ничего не произошло. Казалось, она вытянула ладонь в бездонную пропасть и в ответ услышала лишь глухое эхо собственного отчаяния. Она пыталась снова и снова. Безуспешно. Люмин почувствовала себя оглушённой. Это не было похоже на сопротивление или недостаток энергии: элементы исчезли из её досягаемости, оборвав связь, которая всегда казалась прочной и неразрывной. Внутри всё кричало от отчаянных попыток найти хотя бы слабую искру магии, но ответом была только пугающая, оглушающая пустота. И лишь на её краю, в далёком, едва уловимом отклике, чувствовалось чужое присутствие, как если бы нечто неизвестное коснулось её души. Она поёжилась в попытке избавиться от этого ощущения, но вдруг из её ладони вырвалось слабое тёмное свечение, рассеявшее морозную дымку вокруг. Оно погасло так же быстро, как и появилось. Существо уже почти настигло её. Но в тот момент, когда его когти замахнулись, раздался свист, и чудовище отбросило в сторону. Люмин застыла. Сердце бешено стучало. Она не могла отвести глаз от того, что происходило прямо перед глазами. Монстр содрогался в предсмертной агонии. Его руки тянулись вперёд, пытаясь добраться до неё даже в последние мгновения, пока хрип не стих окончательно. Иссечённое тело развалилось на части, фиолетовое свечение погасло. Тело сковало оцепенением, которое не давало сделать ни единого шага. На мгновение Люмин закрыла глаза, но даже в темноте видела светящийся силуэт монстра, его искривлённое лицо. Эхо от его рёва до сих пор звенело в ушах. Люмин склонила голову, пытаясь отдышаться. Но тишина длилась недолго. Тихий хруст снега заставил её медленно поднять расфокусированный взгляд. Слева, за снежной пеленой, появились фигуры. Неизвестные медленно приближались к ней из-за края леса, а их тёмно-серые доспехи сверкали в лунном свете. Она узнала эту форму. Фатуи. Они не подходили ближе, продолжая настороженно всматриваться в неё. — Это она, — услышала Люмин сквозь белый шум в голове. — Путешественница. — Не может быть, — отозвался другой наполненный удивлением голос. — Она исчезла больше года назад… Шёпот быстро сменился на глухой ропот, перерастающий в ожесточенный спор. Их голоса слились в единый гул. Лица исказились от непонимания и гнева. Страх солдат был настолько явным, что отражался в каждом движении. Люмин не различала всех слов, но каждой клеткой чувствовала растущее напряжение. Её присутствие ощущалось, как тень напоминания о чём-то, чего они не могли понять и потому боялись. Тело предательски дрожало — не то от холода, не то от изнеможения, наложившегося на тягостное чувство. Всё вокруг изменилось до неузнаваемости, а ей оставалось лишь беспомощно наблюдать за этим. Внезапно один из Фатуи посмотрел прямо на неё. — Весь этот ад начался из-за неё! — выкрикнул он и шагнул вперёд. Он сделал это так резко, что товарищи едва успели схватить его за руку. — Погоди, не нужно! — окликнул его другой, но тот вырвался, скривившись от несдерживаемой ярости. — Грёбанная сука! Она заплатит за то, что сделала! Он рванулся прямо на неё, сжимая оружие. Его шаги эхом раздавались по льду, но для Люмин они сливались с шумом её собственного учащённого дыхания. Она не могла ни подняться, ни произнести слов в своё оправдание. Казалось, ноги приросли к земле, а мысли окончательно спутались. Солдат подбежал к ней и, припечатав спиной ко льду, с силой сжал её шею. — Я уничтожу тебя, — прошипел он ей в ухо. Из горла вырвался болезненный хрип. Её руки рефлекторно обхватили его запястье в отчаянной попытке освободиться из крепкой хватки. В тот же момент вокруг её пальцев вспыхнуло тусклое тёмное сияние, мгновенно обвившее чужую ладонь, как живая лоза. Солдат вскрикнул, отступив от боли, и упал на лёд. Его тело начало извиваться от мучительной агонии, как если бы пламя пожирало его изнутри. Его крики эхом прокатились в ушах. Наполненные отчаянием глаза встретились с её, расширяясь от страха, пока солдат пытался удержаться за поражённую руку. Его вопли вгрызлись ей в грудь. Ещё вчера она бы сделала всё, чтобы спасти его. Но сегодня… сегодня его жизнь растаяла у неё на глазах. Мгновение — и он затих, застыв в жуткой позе, словно в момент смерти пытался сбежать от собственной боли. Повисшая на миг тишина показалась оглушительной. Люмин опустила взгляд на свои трясущиеся руки, которые всё ещё слабо мерцали фиолетовым светом. Она осознала, что не контролировала силу, которая только что спасла её. — Она… убила его, — голос одного из Фатуи дрожал, как и его вытянутое от ужаса лицо. — Нет… Это не я… Я не хотела, — пробормотала она, охваченная ужасом, и попыталась отползти назад. Но бежать было некуда. — Она монстр! Прикончим её! Раздались глухие щелчки затворов. Фатуи подняли оружие, готовые завершить начатое, и Люмин оказалась в плотном кольце прицелов. Глаза солдат горели смесью страха и ненависти, как у загнанных в угол зверей. Прежде чем они успели сделать хоть шаг, напряжение в воздухе разрезал резкий, как удар грома, командующий голос: — Отставить! Фатуи мгновенно застыли. Их пальцы дрогнули на спусковых крючках, но никто не осмелился ослушаться. Напряжённо переглянувшись, они начали расступаться. Их взгляды были прикованы к фигуре, которая появилась из-за их спин. Шаги мужчины звучали на льду твёрдо и размеренно. Белая шуба с густым серым мехом плавно развевалась за ним, а яркий красный шарф выделялся на фоне мрачной зимней картины. Он приближался неторопливо и уверенно, зная, что никто не посмеет встать у него на пути. Сняв алую маску, мужчина внимательно осмотрел озеро и густой лес за её спиной. Люмин судорожно вздохнула. Его лицо было знакомо ей до боли. — Чайльд… — выдохнула она почти неслышно. В первые мгновения её сердце наполнилось облегчением. В этом чужом отдалённом мире он казался единственной нитью, связывающей её с прошлым. Но радость угасла, как только Люмин встретилась с его глазами. Тёмно-синие, почти чёрные, они смотрели на неё с безразличием, словно она едва стоила его внимания. Словно он не знал её. Пустота в его взгляде была обжигающей. — Разве так мы встречаем гостей? — с насмешкой произнёс он. Люмин не знала, что сказать. Горло сдавило железной хваткой, которая не давала издать ни звука. Чайльд строго осмотрел солдат и сказал, почти выплюнув слова: — Это вы называете дисциплиной? Стоило мне отойти, как вы тут же бросаетесь всех убивать. Он подал знак опустить оружие. Фатуи замешкались, что только вызвало у него вспышку недовольства. — Я сказал: отставить. Или мне повторить? — угрожающе спросил он и кивнул в сторону трупа. — Хотите присоединиться к нему? Один из солдат сделал шаг назад, неуверенно оправдываясь: — Но она… — Молчать! — оборвал его Тарталья. — Если я услышу ещё хоть одну жалкую отговорку, последствия вам не понравятся. Фатуи тут же подчинились и опустили оружия, не осмеливаясь возразить. Чайльд остановился перед ней, оценивающе оглядывая её с головы до ног. Его взгляд цеплялся за каждую деталь — поцарапанное лицо, трясущиеся руки, запёкшуюся кровь на теле. Наконец, он медленно прищурился, и на его губах заиграла полуулыбка, в которой не было ни капли тепла. — Плохо выглядишь, Путешественница. Этот мир явно не рад твоему возвращению, не так ли? Его слова обрушились на неё ледяным градом и потушили последнее тепло надежды, тлевшее внутри. — Я… — она хотела ответить, но слов не находилось. Люмин попыталась подняться на ноги. Тело предательски пошатнулось, и, прежде чем она упала, сильная рука удержала её. Тарталья схватил её чуть грубее, чем нужно, но всё же помог встать. Мощный порыв ветра заставил её покачнуться. Люмин опять задрожала, и он заметил это. Закатив глаза, Чайльд снял свою шубу и резко накинул её ей на плечи. — Держи. Если ты замёрзнешь насмерть, кто будет отвечать за весь этот хаос? — в каждой ноте его голоса слышалась насмешка. Люмин застыла, чувствуя, как мех плотно облегает её тело и согревает его. Она взглянула на Чайльда, и в голове мелькнул единственный вопрос: всегда ли его глаза были такими пустыми? Плотнее закутавшись в шубу, она сделала несколько неуверенных шагов, но ноги подкосились. Тело окончательно ослабло, и она начала заваливаться набок. Чайльд тут же подхватил её. Его движения были аккуратными, но лишёнными какой-либо нежности, словно он держал бездушную куклу. — Итэр… Где он? — едва слышно выдохнула она. Он опустил на неё короткий взгляд, в котором смешались раздражение и усталость. — Ты правда думаешь, что это сейчас важно? — сухо бросил он. Люмин не смогла ничего ответить. Её голова обессилено склонилась ему на плечо. Тарталья обернулся к солдатам: — Направляемся к ближайшему посту, — скомандовал он так, что ни у кого не возникло желания возмущаться и спорить. — И не смейте отставать. Фатуи, сохраняя настороженность, молча кивнули и выстроились цепью. Чайльд уверенно двинулся вперёд, не замечая её веса на руках. Его шаги гулко отдавались на замёрзшей земле. Люмин пыталась удержаться в сознании, но сон затягивал её всё сильнее. Она подняла глаза, прошептав из последних сил: — Почему… почему ты стал таким? Он не удостоил её ответом и продолжал молча идти дальше. Лишь холодный ветер и хруст снега нарушали гнетущую тишину. Шаги Чайльда оставались уверенными, но на мгновение он замедлился. Взгляд стал отстранённым, как будто этот вопрос коснулся чего-то далёкого, почти забытого. Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Добро пожаловать обратно, Путешественница, — проговорил он. Его тон показался ей странно мягким, почти убаюкивающим. — Ты многое пропустила. В этой фразе было что-то ещё — то, что она пока не могла понять. То, что изменит всё. Его слова эхом раздались в сознании Люмин, прежде чем тьма вновь окутала её.