Пленённые Бездной

Люмин зашла в лабиринт — и всё пришло в движение. Ветер взвыл, поднимая с пола снежную пыль, стены замерцали белым светом. Её отражения в них двигались иначе: одно запоздало с её шагом, другое отвело взгляд, а третье, наоборот, следило за каждым её неуверенным движением. Поворот за поворотом, коридоры были слишком похожи друг на друга. Люмин не могла разобраться, была ли она здесь раньше или только что свернула вбок. Всё в этом месте жило по собственным искаженным правилам, которые не вписывались в понимание реальности. Тишина здесь была неестественной. Даже свист бушевавшей за стенами метели казался приглушённым, в отличие от эха её шагов. Лабиринт сдавливал её ледяными объятиями, сжимая в тисках бесчисленных дорог, ведущих в никуда. Выхода нигде не было. Внезапно над её головой прогремел голос: — Ты ищешь то, чего никогда не понимала. Он будто только и ждал, когда она окончательно почувствует себя потерянной. Люмин обернулась, но здесь никого не было, кроме её отражений. Некоторые из них двигались, хотя она стояла на месте. Это испытание не было похожим ни на что из того, что ей доводилось проходить раньше. Кроме её странных двойников, холода и таинственного голоса здесь не было никаких монстров или даже головоломок. Ни единого намека на то, что может ждать её по ту сторону, когда она дойдет до конца. Крепче запахнув мантию, Люмин пошла дальше. Поворот, ещё один. Боковым зрением она замечала, как её зеркальные копии запоздало двигались внутри стен, с каждым шагом сильнее отклоняясь от неё. Один из двойников-силуэтов замер, в то время как она продолжала идти. Встрепенувшись, Люмин моргнула и направилась вперёд, игнорируя то, что происходило за спиной. «Это всего лишь иллюзия» — повторяла она про себя. Воздух густел. Дышать с каждой секундой становилось всё тяжелее из-за усиливающейся внутри коридоров метели, от которой нельзя было скрыться. Она прикрывала глаза рукой, защищаясь от бьющих в лицо льдинок, и упрямо шла вперед. — Что ты пытаешься доказать? — Люмин снова услышала знакомый голос. В этот раз он звучал не враждебно, скорее оценивающе. Она огляделась, но не успела ответить. Её внимание отвлекло куда более жуткое явление: на одном из зеркал её отражение не двигалось и пристально смотрело прямо на неё. От этого вида позвоночник обдало холодом. Отражение улыбнулось. — Ты боишься? Всё вмиг исчезло. Осталась только кромешная тьма. Сквозь неё слышались голоса, доносившиеся до неё эхом и обрывками фраз. За пеленой проступали смутные образы, похожие на куски воспоминаний, но ни один из них не задерживался.   Туман расступился. Но прежде чем Люмин успела разглядеть пространство перед собой... Удар. За ним - еще один, такой же глухой и настойчивый. Казалось, будто кто-то изнутри настойчиво бьется кулаками через толщу стены. Звук шел от ледяной поверхности справа, где еще минуту назад замерло её отражение. Люмин повернула голову прямо туда. На зеркальной глади, в самом центре, появились трещины. С каждым ударом они расползались все больше и больше, пока за ними не появилось искаженное лицо. Оно было бледным, с чёрными прожилками вокруг дико вытаращенных глаз. Фиолетовый огонь Бездны в его взгляде был знакомым до тошноты. Тот солдат, которого она убила на озере. Его светло-серая форма с эмблемой Фатуи была точно такой же, как в тот день. — Ты! Это ты! — чужой голос прогремел проклятием и зазвучал со всех сторон. Люмин инстинктивно отшатнулась и бросилась прочь. После этого шум грохота только усилился, сотрясая поверхность. Тук. Она поскользнулась, но не позволила себе упасть. Тук-тук. Одна из стен возле нее затрещала так, что Люмин рефлекторно вздрогнула. Рука было потянулась к мечу, но она тут же одернула себя: оружия с ней не было. Тук-тук-тук! Звук преследовал её, и от него некуда было сбежать. Коридоры менялись, скручивались в спираль, и приводили её обратно, как бы она ни пыталась ускориться или поменять маршрут. Солдат продолжал биться со слепым упрямством. Трещины превратились в паутину, из которой сочилась чёрная жидкость. Лёд захрустел и, наконец, проломился. Люмин отпрянула. Так резко, что её плечо ударилось о ледяной угол, вырывая из груди судорожный вздох . В висках затрещало. Она помнила это лицо. Помнила до дрожи в коленях, до ноющей боли под рёбрами. И не могла оторвать от него взгляда. Солдат миновал груду осколков, пошатываясь. Всё в нём — от перекошенного яростью лица до хриплого из-за ненависти голоса — было тем же, что и тогда на озере. Он поднял глаза и рванулся прямо на неё.   — Я уничтожу тебя! Его грубая ладонь уже тянулась к горлу, чтобы припечатать Люмин к земле, как беспомощное насекомое, но она успела отскочить. — Не трогай меня! — её локоть с отчаянием врезался в чужую грудь, прямо по ребрам. Солдат даже не шелохнулся, не захрипел. Гримаса гнева на его лице превратилась во что-то звериное и бешеное. С диким ревом его тело навалилось на неё. Люмин ничего не смогла ему сделать: она была безоружна, и эта беспомощность сковывала сильнее, чем чужие пальцы на горле. С губ сорвался хрип. «Только не снова» — с ужасом подумала Люмин. Вся эта картинка — от чужого гнева и хватки на шее до собственной смеси из ужаса и отчаяния — давила на виски воспоминаниями. Она уже переживала это. Убивала.   И лабиринт заставлял её пройти через это еще раз. Она не успела задуматься об этом. Инстинкт сработал быстрее. Её рука, как тогда, казалось, в другой жизни, сжала чужую. Коридоры наполнил нечеловеческий крик. Энергия Бездны впрыснулась в него, как яд. В нос ударил запах гари: чужая плоть под её ладонью зашипела. Кожа сморщилась и почернела, обнажая сине-фиолетовую паутину жил. Его тело откликнулось тлением. Плоть отставала от костей, тая и капая на пол едкими, чернильными каплями. Время замедлилось. Люмин оттолкнула солдата и вскочила. Сердце бешено билось о ребра, ноги примёрзли к полу. Перед ней снова раскидывалась знакомая картина и вбивала клин вины прямо в её грудь. Она должна была смотреть. Должна, пока не начнёт захлёбываться ею, пока эта горечь не заполнит лёгкие и она не утонет в ней окончательно. «Всё было не так! — сопротивлялось сознание. — Он... Он умер быстрее!» Но лабиринт не отпускал. Он растягивал этот миг, выворачивая его наизнанку, и заставлял длиться намного дольше, чем ей когда-либо хотелось бы помнить. Она опустила глаза на ладони и обомлела. Перчаток не было. Люмин уже и забыла, как выглядели её руки без них. Взгляд против воли нашёл солдата. Его хрип уже стих, хотя тело до сих пор дёргалось от мелких судорог. Он был похож на обугленную куклу. Кожа на руках вздулась волдырями и полопалась, обнажая почерневшие мышцы. Лица почти не было. — Нет... — Люмин попятилась, прижимая ладонь ко рту. — Этого... не должно быть... Плечи дрогнули, пронзенные роем мурашек, когда на плечи опустились невидимые, чужие руки. Скользкий, глубокий голос прошептал прямо в ухо: «Тебе понравилось. Не так ли?» Она дёрнулась и покачала головой, не зная, кому именно предназначался этот жест. — Нет! Крик утонул в многочисленных шепотах, которые вперемешку гремели со всех сторон. «Монстр.» «Она убила его...» «Предательница.» Из полумрака проступили силуэты. Сначала они были смазанными и безликими, но постепенно на их лица проявлялись охваченные тьмой очертания. Фигуры женщин и мужчин, незнакомые лица, чьи пустые глаза смотрели на неё с немым укором. Они подступали к ней медленно, выстраиваясь полукругом. Их губы не двигались, но обвинения не смолкали. «Ты разрушила всё...» «Это был твой выбор...» «Ты же хотела этого...» Она рванулась в сторону, сметая плечом несколько теней, которые рассыпались дымкой и тут же вернулись обратно, чтобы присоединиться к ряду других. Её тошнило от близости с ними, с их вязкой тьмой, липнувшей к коже. В груди поднималась паника. Беги. Думай. Сделай что-нибудь. Дыши. Не поддавайся. Выход. Ищи выход. Глаза метались, цепляясь за каждую деталь, которая могла бы помочь выбраться отсюда. Хоть малейшая зацепка стала бы всем. В самом дальнем конце коридора на миг мелькнула полоска света. Где-то глубоко внутри вспыхнул огонек надежды. Там. Надо просто добраться туда. Люмин прорывалась туда, расталкивая силуэты. Кровь стучала в висках, расстояние сокращалось, а свет становился ярче, ослепительнее. Она была близко. Её рука уже тянулась к свету, когда... — Люмин? Она обернулась. Итэр... Он стоял вдалеке, устремив взгляд прямо на неё. Она понимала: его не должно быть здесь, это обман, иллюзия, очередная ловушка. Но отчего-то сердце предательски кольнуло. — Почему ты бежишь от правды, Люмин? Она открыла рот, чтобы возразить, ответить на вопрос клона, как он уже задал другой: — Ты помнишь? — Помню... что? — только и смогла спросить она. — Селестию. Лёд под ногами затрещал и пошёл широкими полосами, готовыми вот-вот разойтись. «Она знала…» «Она сама согласилась…» «Она привела нас к гибели…» — Хватит...   Голова брата склонилась вбок. — Но разве они не правы? Все рухнуло. Голову расколола вспышка боли. Она вдавила ладони в виски в тщетной попытке унять это, удержать разум от окончательного разлома. Колени подкосились. Чужие и знакомые голоса, шепоты — всё это сплелось в единый нарастающий вой. Лабиринт задрожал. На этот раз это не было игрой воображения: коридоры действительно начали рушиться. Люмин обернулась на Итэра, но его уже не было. Остались только тени, не прекращавшие обвинять её. Они не обращали внимания на происходящее и наступали, загораживая собой обзор. Через весь этот хаос ей удалось разглядеть выход. Светлая полоска всё ещё мерцала в конце коридора. Люмин, спотыкаясь, рванулась туда. Она больше не думала, не анализировала, не тратила силы на то, чтобы слушать, что говорят ей фантомы. Только бежала. Свет стремительно отдалялся. Она заставила себя ускориться, превозмогая усталость, но это не помогло. Коридор менял форму и вытягивался, будто сам лабиринт не позволял ей приблизиться к выходу. — Ты не сбежишь от себя, — раздался эхом голос Итэра. — Никогда. Проход окончательно закрылся. Раздался гул. Он вмиг заполнил собой всё пространство. Ветер взметнул обломки белых плит и закружил их. Где-то послышался взрыв.   Люмин моргнула — и её ноги вместо льда уже ступали на треснувший камень. Над головой возвышались мраморные колоны и простиралось небо, испещрённое трещинами. Она прикрыла глаза рукой, щурясь от белого света. Башни рушились, исчезая в пропасти под ней. Она не понимала, где это. Перед ней вновь стоял Итэр. Слишком чёткий и реальный, в отличие от всего остального хаоса. Он не пытался обвинить её, даже не смотрел, погруженный в собственные мысли. Он был здесь, рядом с ней. Настолько близко, что она могла легко достать до него, если бы потянулась. В его приподнятой руке что-то сияло. Люмин наблюдала за тем, как он делает шаг вперёд, а свет от шара отражается в его золотых глазах. И помимо этого в них было что-то ещё. Беспринципная решимость и выбор. — Если её не уничтожить, всё начнётся заново. Голова загудела сильнее. Что?.. Что он держал? Что она видела? Что они делали? В груди вспыхнул острый протест. Горло скребло от рвущей изнутри потребности отказаться. Она открыла рот, но слова не вышли. Голоса не было. Сквозь её тело кто-то прошёл, словно сама Люмин стала лишь бесформенной наблюдательницей. Призраком. Она подняла глаза и увидела... саму себя. Всё внутри перевернулось. Она подошла ближе, не чувствуя собственных конечностей. Что это? Очередная иллюзия? Утраченное воспоминание? Или ритуал решил исказить то, за что её душа цеплялась с того момента, как вернулась в Тейват. За Селестию. Люмин смотрела, как её копия в воспоминаниях усмехнулась, а её губы изогнулись в дерзкой и самоуверенной улыбке. — Тогда давай уничтожим. В ушах зашумело. Её двойник обнажил меч и плавно двинулся вперед. Он медленно приближался к сфере в руках брата, а потом занёс меч. Сталь резко застыла на полпути. И вдруг в этой искривленной реальности что-то изменилось. Время остановило ход. Итэр поднял взгляд прямо на неё. — Ты знаешь правду. Всегда знала. Это был удар в самое сердце. — Ты помнишь. И на этот раз это уже не было вопросом. Мир разбился на осколки, и её снова выбросило посреди лабиринта. В самое сердце картины, где она вновь стояла над чужим трупом, убитым её прикосновением. Тёмные фигуры стремительно обступали её. — Она монстр! Люмин зажмурилась. — Ты сама выбрала этот путь. Ты приняла его. Не притворяйся, что тебе не нравится. Она застыла, услышав знакомый голос. Вдох застрял где-то между ребер, став ледяным комом, царапающим грудь. Люмин резко обернулась. И тогда она увидела Чайльда. Он стоял с непривычной змеиной неподвижностью. Тонкие губы искривились в издевательской усмешке. И в ней не было ничего живого, ничего схожего с тлевшей искрой жизни человека, которого она помнила в реальности. Только тень, принявшая его облик. Он заговорил снова:   — Ты решила объединиться с принцем Бездны — своим драгоценным братцем. Люмин стиснула зубы. — Это не так. Дрожь в ее словах только позабавила «Чайльда». Его ухмылка стала шире, обнажив зубы. Он плавно подошёл ближе, нависая над ней. Тени за его спиной сомкнулись, запирая её в кольце из тумана. — Ты всегда тянулась ко тьме. Перестань это отрицать, Путешественница. Монстр. Монстр. Монстр. Ропот взорвался внутри черепа, превратившись в давящую пульсацию, разорвавшую голову волной пронзительного звона . Она зажала уши руками. Дыхание превратилось в судорожные попытки втянуть воздух, который жёг лёгкие при каждом вдохе. А  отражения в это время потянулись к ней. Крик вырвался из её горла, сорвавшись с губ, когда голоса в голове сплелись с её собственным в единый вой. Она не сразу поняла, что кричит. — Нет! Это ложь! Всё стихло. И в наступившей тишине прозвучал единственный, знакомый до боли шёпот. Её собственный. — Но разве они не правы? Она вскинула голову. Её отражение в стене с насмешкой смотрело прямо на неё, а затем медленно наклонило голов. Собственные губы изогнулись в мерзкой ухмылке. — Ты знала, чем всё закончится. Знала, и всё равно сделала это. Раздался треск. Новая сеть ледяной паутины раздробила её фигуру на осколки. На тысячи копий, отражавшихся в гладкой поверхности. И все они наблюдали за её дрожью с тем же надменным, насмешливым выражением. Треск быстро сменился грохотом. Лёд под ногами разошёлся сетью трещин. Люмин инстинктивно отступила, но они настигли её. "Нет…" И тогда холод раскрылся под ней бездонной пастью. В ней не было ни надежды, ни спасения, только холод. Он собой заполнял всё, разрывал сознание, вплетаясь в саму суть её существа. Она падала. И тьма, сомкнувшаяся вокруг, была последним, что она помнила перед тем, как реальность наконец взорвалась.

***

Обстановка в зале казалась почти зловещей. Чайльд стоял позади Царицы, опираясь боком на потрескавшийся от времени камень колонны. Его глаза с привычной отстранённостью наблюдали за Путешественницей. Она стояла прямо в центре, крепко держа руки на сияющем кристалле. И несмотря на выверенную позу и прямую спину, ему удалось заметить, как плечи Путешественницы било мелкой судорогой. Чайльд скривился. Ритуалы с шаманскими плясками вокруг кристаллов всегда казались ему бесполезной мишурой. Но этот... этот был другим. От него веяло ощутимой, ни с чем не сравнимой болью, похожей на ту, что но чувствовал в форме Наследия. Крио кристалл продолжал мерцать, а воздух вокруг дрожал. Мороз в зале становился сильнее и ощутимее. Чайльд видел, как пальцы Путешественницы крепче сжали кристалл. Её грудь вздымалась в такт тяжелому дыханию, посиневшие губы дрожали. И всё же она не отступила. Она не выглядела готовой. Тарталья склонил голову, наблюдая. Воздух в зале утяжелился. Сквозь холодный свет кристалла Путешественница выглядела неестественно бледно, как полотно. Она не двигалась, но выражение её лица изменилось: губы приоткрылись, ресницы затрепетали. Ритуал продолжался. Тарталья не был уверен, идёт ли всё как надо, но в какой-то момент понял: что-то пошло не так. Пространство вокруг Путешественницы окольцевали прорезавшие пол ледяные кристаллы, и в тот же миг её тело вздрогнуло и подалось назад. Так резко, будто её ударило невидимой волной. Чайльд непроизвольно шагнул вперёд. Ему самому было непонятно, зачем он это сделал. Царица вытянула руку: — Не вмешивайся. Он сразу же остановился. Глаза вернулись к Путешественнице: её грудь тяжело вздымалась, а веки била мелкая дрожь, пока она продолжала крепко держаться за кристалл. Чайльд успел заметить, как её губы разомкнулись, словно она пыталась что-то сказать. Он прищурился, внимательнее вглядываясь в её лицо. Как вдруг... Путешественница закричала. Он резко вздрогнул и покосился на Царицу, не двигаясь. Архонт стояла неподвижно. На её бледном лице не появилось ни тени беспокойства или волнения, которые бы выдавали, что ритуал пошёл не по плану. Пальцы сжались в кулак. Он продолжал молча стоять и смотреть за событием, причины участия в котором не понимал до конца. Внутри клокотало ощущение, что что-то здесь было не так, и всё же Чайльд не посмел ослушаться приказа. Не посмел сделать хоть шаг, чтобы прекратить чужие крики и страдания. Но в ту секунду он поймал себя на мысли. Если бы приказа не было, что бы он сделал?

***

Время исказилось и замедлилось, звуки притупились, но ожидаемого удара о землю не последовало. Невидимые тиски сковали её на лету. Глаза заволокло мутной пеленой, через которую нельзя было разобрать даже черты окружавшего её места. Она не могла дышать. Лёд. Он был повсюду. — Ты принесла с собой нечто чуждое. Слабая вспышка внутри неё зашевелилась между ребрами. Люмин ощутила эту пульсацию, но она быстра утихла под натиском Крио, которое ответило яростным сжатием, пленив её тело. — Ты отрицаешь свою природу. Что-то в ней ломалось. Стужа проникала всё глубже, вытягивая последнее тепло. Крио отторгало её. Сначала из своей стихии, а затем и из самой жизни. Отчаянные рывки Люмин разбивались о сжимавшую её тело ледяную скорлупу. Она смогла только опустить взгляд на руки. Тонкий слой инея обвил кончики пальцев, подобно морозному узору на стекле, и медленно поднимался вверх. Он достиг лица, заскользил по вспыхнувшей коже и вплелся в глубже, достав до самых костей. — Тебе не удержать эту силу. Крио сковало её изнутри. Оно проникло в сердце, замедляя пульс, и принялось методично превращать кровь в лёд. Всё расплывалось, теряя чёткость, и Люмин лишь могла осознавать, как медленно угасает свет её разума. Она чувствовала, что умирает. И даже в этот момент не переставала бороться с безжалостным морозом, захватывающим её тело. — Ты её не достойна. Невидимый удар пронзил её грудь, вырывая с губ судорожный вздох. Всё затихло. В какой-то момент не было даже мыслей, только оглушительная, леденящая душу тишина. А затем — рывок. Люмин распахнула глаза и закашлялась, делая рваные, судорожные вдохи, чтобы восстановить привычный ритм дыхания, которое, казалось, отнялось у нее за время испытания. Ноги не выдержали. Она рухнула на колени, вцепившись ногтями в пол.   Люмин не сразу поняла, что вернулась в реальность. Она была жива. Но лёд не выпускал из оков так легко. Иней медленно таял на коже, оставляя там жгучие следы. Тело всё ещё било мелкой дрожью, пока душу раздирала ядовитая горечь, оседающая глубоко в груди.   Она сорвала ритуал. Она проиграла. И не знала, будет ли второй шанс.