Между долгом и тобой

Их "новый способ" был хрупким и болезненным. Теперь, оставаясь наедине в кабинете Ландо после официальных мероприятий, они позволяли молчанию говорить за них. Оскар мог стоять у окна, спиной к комнате, а Ландо – за столом, и пространство между ними наполнялось невысказанными словами, неосуществлёнными прикосновениями. Именно в этот момент тонкого, измученного равновесия в их жизнь ворвался Капелли. Личный секретарь короля вошёл в кабинет Ландо без предупреждения, в то время как Оскар проводил плановый осмотр комнаты. Ландо сидел с чашкой остывшего кофе, глядя в пустоту. — Ваше Высочество, — Капелли кивнул, его взгляд скользнул по Оскару, стоящему у книжных полок, и вернулся к Ландо. — Его Величество и Государственный Совет просят вас на срочное совещание. В голосе Капелли звучала сталь. Ландо обменялся быстрым взглядом с Оскаром. Тот стоял неподвижно, но его поза изменилась – стал чуть более собранным, словно уловил ноту настоящей угрозы там, где Ландо слышал лишь привычную официальщину. — По какому вопросу? — спросил Ландо, отставляя чашку. — По вопросу стабильности короны и будущего Сан-Марино, — ответил Капелли, и его слова повисли в воздухе ледяными гирями. Час спустя Ландо вышел из зала совета. Его лицо было маской из фарфора, за которой не читалось ничего. Оскар, ждавший его в коридоре, мгновенно оценил состояние – его принц был в глубоком шоке, проникающим под кости. Они молча прошли в кабинет Ландо. Как только дверь закрылась, Ландо прошёл к своему столу, опёрся на него руками и просто стоял так, опустив голову. Дыхание его было ровным, но слишком медленным, как у человека, сознательно сдерживающего панику. — Сэр? — тихо позвал Оскар, нарушая протокол. Он не подходил ближе, но каждое его волокно было напряжено, готовое либо наброситься на угрозу, либо подхватить Ландо, если тот рухнет. Ландо медленно поднял голову. Его глаза, когда он наконец посмотрел на Оскара, были лишёнными всякого света. — Меня женят, — сказал он простыми, плоскими словами, будто сообщал о чем то повседневном. — На принцессе Софии фон Лихтенштейн. Удар пришёл неожиданно, хотя, если подумать, должен был быть ожидаем. Дипломатический брак. Укрепление союза с влиятельным, богатым, но не имеющим прямых наследников княжеским домом Лихтенштейна. Оскар почувствовал, как мир сузился до точки. Все звуки пропали. Он стоял, слушая, как его собственное сердце бьётся где-то далеко, глухо и медленно, как похоронный колокол. — Когда? — спросил он, и его голос прозвучал чужим. — Помолвка будет объявлена через месяц. Свадьба – через полгода. После "подобающего периода ухаживаний", — Ландо усмехнулся, и это было ужасное, безрадостное движение губ. — Она, говорят, умна. И полностью согласна с необходимостью этого союза. Идеальная будущая королева. Оскар кивнул. Профессиональная часть его мозга уже обрабатывала данные: новые угрозы безопасности, увеличение персонала охраны, проверка окружения невесты, возможные точки напряжения… А другая часть, та самая, что только что научилась дышать после десяти лет заточения, – умирала. Медленно и тихо. — Что вы будете делать? — спросил он, глядя на Ландо. — Что я могу сделать, Оскар? — Ландо резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул первый проблеск эмоции – яростного, бессильного отчаяния. — Отказаться? Разрушить многолетние дипломатические усилия? Послать к чертям Совет и отца? Это не просьба. Это королевский мандат. Оскар знал, что он прав. В их мире личное счастье было валютой, которой платили за стабильность трона. Он сам был частью этой системы, её верным солдатом. — Тогда… — Оскар сглотнул, заставляя себя говорить. — Тогда мне следует начать планирование мер безопасности для вас и принцессы Софии. И… позаботиться о передаче дел. Новому главному телохранителю, когда вы… Он не договорил. Не смог произнести "когда вы поженитесь". Потому что после свадьбы всё изменится навсегда. Близость, которую они с таким трудом нашли, станет невозможной. — Ты уйдёшь? — Ландо спросил тихо, и в его голосе прозвучала детская, незащищённая нота, которую Оскар не слышал с тех самых пор, как им было по шестнадцать. — Я… должен, — ответил Оскар, и это было самым трудным признанием в его жизни. — После свадьбы… моё постоянное присутствие рядом с вами станет… неуместным. Вызывающим вопросы. Это поставит под угрозу и вас, и её, и… нас. Как бы там ни было. "Как бы там ни было". Жалкое определение того, что бушевало между ними. Ландо отшатнулся от стола, прошёлся по комнате. Его движения были резкими, беспокойными. — Нет, — сказал он. — Нет. Я не приму этого. Не после всего. Не сейчас. — Ландо… — Оскар впервые за долгое время назвал его по имени при свете дня, и это слово обожгло им обоих. — У нас нет выбора. — ЕСТЬ ВСЕГДА ВЫБОР! — Ландо крикнул, обернувшись к нему. Его лицо исказилось от боли и гнева. — Или ты тоже сдаёшься? Как тогда? Просто говоришь "да, сэр" и уходишь, выполняя приказ? Удар был низким и точным. Оскар почувствовал, как старый шрам на ладони вспыхнул фантомной болью. Он видел, как сгорбились плечи Ландо сразу после этих слов – принц и сам понимал, какую рану раскрыл. — Я не ушёл тогда, — тихо, но с невероятной твёрдостью сказал Оскар. Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Глаза его горели. — Меня вырвали. И я провёл десять лет, стараясь стать настолько сильным, чтобы меня больше никогда не могли вырвать от тебя. Даже если это означало стать твоей тенью. Но это… это другое. Это не отец или Капелли. Это сама Корона. Мы не можем сражаться с системой, частью которой являемся оба. — Почему нет? — Ландо тоже шагнул навстречу. Они стояли теперь так близко, что могли чувствовать жар друг от друга. — Что она дала нам, этой системе? Одиночество. Пустоту. Правила, которые душат всё живое. Я устал. Я больше не хочу подчиняться. — А я не могу позволить тебя погубить! — вырвалось у Оскара. Он схватил Ландо за предплечья, его пальцы впились в ткань пиджака. — Если ты взбунтуешься против брака, тебя не просто накажут. Ты можешь потерять всё. Положение. Возможно, даже право наследования. Ты станешь изгоем. И я… я не смогу защитить тебя тогда. Моя власть, моя возможность быть рядом – она исходит от твоего статуса. Понимаешь? Без короны ты уязвим. А я бессилен. Ландо смотрел в его глаза, и Оскар видел, как до него доходит ужасающая правда. Они были в ловушке вдвойне. Ландо – в ловушке своей короны. Оскар – в ловушке своего долга защищать Ландо, который мог исполниться только если Ландо оставался в безопасности системы. — Значит, это конец? — прошептал Ландо. Его голос оборвался. — Мы просто… принимаем это? Ты уходишь. Я женюсь на незнакомке. И мы живём дальше, как будто ничего не было? Оскар покачал головой. Его хватка на руках Ландо ослабла, но он не отпускал. Долго подумав Оскар все же ответил. — Нет, — сказал он с какой-то новой, странной решимостью. — Не как будто ничего не было. Что бы ни случилось… это останется со мной. Но мы должны быть умнее. Если я уйду сразу – вызову подозрения. Капелли уже смотрит на нас слишком пристально. Мы должны… играть до конца. Ландо замер, в его глазах вспыхнула искра понимания, смешанная с ужасом. — Что ты предлагаешь? — Я остаюсь твоим телохранителем до свадьбы, — сказал Оскар, и его голос приобрёл стратегический, расчётливый оттенок, будто он планировал сложнейшую операцию. — Мы ведём себя абсолютно профессионально. Никаких намёков. Ты встречаешься с принцессой Софией, проявляешь должное внимание. А я… — он сглотнул, — я обеспечиваю безопасность вам обоим. Мы используем это время. Чтобы… чтобы найти лазейку. Слабость в этом договоре. Возможно, в её прошлом. Возможно, политическую альтернативу для Сан-Марино. Что-то, что даст тебе законный повод отказаться, не взрывая всё к чертям. — А если не найдём? — спросил Ландо, его взгляд тонул в глазах Оскара, ища надежды. — Тогда… — Оскар отпустил его руки, отступил на шаг, выпрямившись во весь рост. Солдат– всегда солдат. — Тогда в день твоей свадьбы я подам рапорт об отставке, и уйду. Зная, что хотя бы до этого момента я делал всё, что мог, чтобы ты был жив и в безопасности. Даже если твоя безопасность… будет с ней. Ландо долго смотрел на него. Потом медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе появилась твёрдость, зеркальная оскаровской. — Будем идти до конца.. Оскар ответил кивком. Всё было сказано. — Тогда, с вашего разрешения, сэр, — он сделал шаг назад, возвращаясь в роль, — я приступлю к изучению досье принцессы Софии и планированию графика ваших предстоящих… встреч. Он развернулся и вышел, оставив Ландо одного в кабинете, который внезапно показался ледяной, пустой клеткой. В коридоре, за закрытой дверью, Оскар прислонился к стене, закрыл глаза и позволил себе на тридцать секунд просто дышать, борясь с рвущимся из груди рёвом ярости, боли и бессилия. Потом он выпрямился, поправил пиджак, и его лицо снова стало бесстрастной маской.

У них было полгода. Шесть месяцев, чтобы найти способ обрушить трон, не свергая короля. Или смириться с тем, что их личная война будет проиграна навсегда.