Между долгом и тобой

Рассвет разбудил их не лаской, а холодным, жёстким светом, выставляющим напоказ все следы их предательства: смятые простыни, одежду, разбросанную по полу, физическую близость, которая теперь казалась не спасением, а уликой. Они лежали, прижавшись друг к другу, и тишина между ними была густой, как смола. Первым заговорил Оскар. Его голос был хриплым от сна и всего, что было до него. — Ты должен вернуться в резиденцию. До восьми утра у тебя встреча с архитектором по поводу нового крыла больницы. Ландо не шевелился, его спина, прижатая к груди Оскара, была напряжена. — Я не хочу вставать, — прошептал он. Оскар первым поднялся с кровати. Он собрал свою одежду, отошёл в ванную. Ландо слышал, как льётся вода. Когда Оскар вернулся, он был уже почти одет – в простые чёрные брюки и белую майку, его волосы были мокрыми. Он выглядел не как любовник после ночи страсти, а как солдат, готовящийся к миссии. — Встань, Ландо, — сказал он мягко, но твёрдо. — Прими душ. Одевайся. Я проверю периметр и подготовлю машину. Мы уедем через двадцать минут. Оскар был как бы его щит. Ландо, чувствуя, как паника сковывает его, ухватился за этот щит. Он кивнул, поднялся. Его тело болело приятной, глубокой болью, напоминающей о том, что случилось. Он нёс это воспоминание в каждой мышце. Двадцать минут спустя они сидели в машине, двигаясь по пустым утренним улицам к королевской резиденции. Оскар был за рулём сам – он отправил водителя отдыхать ещё прошлым вечером, предусмотрев возможность, что им понадобится незаметный отъезд. Они не разговаривали. Перед въездом в резиденцию Оскар наконец заговорил, не отрывая глаз от дороги: — София. Она знает или догадывается. После случая на яхте. Мы должны это учитывать. — Я знаю, — ответил Ландо. Он смотрел в окно на проплывающие ворота, за которыми его ждал мир, требующий от него быть другим человеком. — Сегодня у нас с ней ланч. Наедине. Оскар кивнул, его пальцы сжали руль. — Я буду снаружи. Но… будь осторожен. Не только из-за нас. Она может быть не такой нейтральной, как кажется.

Ланч в оранжерее был сюрреалистичным. Солнце пробивалось сквозь стеклянные купола, играя на лепестках орхидей, которые, как он теперь знал, были страстью Софии. Она была в простом платье цвета слоновой кости, её волосы были собраны в мягкий пучок. Она выглядела спокойной, почти безмятежной. Они говорили о нейтральных вещах: о предстоящем музыкальном фестивале в Вене, о новой книге, которую она читает. Но под текстом витало напряжение. — Вы хорошо выглядите сегодня, Ландо, — сказала она наконец, откладывая вилку. Её серые глаза изучали его. — Отдохнувшим. Почти… счастливым. Ландо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сделал глоток воды. — Неожиданный комплимент, учитывая обстоятельства. — Именно поэтому он искренний, — она улыбнулась. — Я рада, по-настоящему. Миру нужны счастливые люди. Даже если их счастье… не соответствует плану. Он замер, держа стакан. Его взгляд встретился с её взглядом. — София... — Мне не нужно объяснений, — мягко перебила она. — Мне нужно только знать одно. Это… это серьёзно? Или просто бунт против системы? Ландо откашлялся. Он должен был лгать. Должен был защищать тайну. Но, глядя в её честные, умные глаза, он не смог. — Это всё, что у меня есть, — тихо сказал он. София кивнула, как будто получила ожидаемый ответ. Она посмотрела на орхидею рядом со своим стулом, дотронулась до нежного лепестка. — Моя мама любила эти цветы. Говорила, они выживают в самых суровых условиях, цепляясь за малейшую опору. Но им нужен свет. Без света они чахнут, даже если их поливать золотом, — она перевела взгляд на Ландо. — Вы нашли свой свет. И я… я не хочу быть тенью, которая его заслоняет. Ландо перестал дышать. — Что ты хочешь сказать? — Я говорю, что этот брак обречён, Ландо. Не из-за вас. Из-за меня. Я не могу быть частью сделки, которая ломает жизни. Даже если это моя собственная жизнь, — её голос дрогнул, но она выпрямила плечи. — Я не знаю, что мы можем сделать. У меня нет скандала в прошлом, нет любовника, к которому я могла бы сбежать. Но… я готова искать выход. Это было больше, чем они могли надеяться. Союзник внутри самого вражеского стана. — Почему? — выдохнул Ландо. — Ты рискуешь всем. София усмехнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Потому что я видела, как моя мама угасала год за годом в золотой клетке без любви. И я дала себе слово, что не повторю её судьбу. Даже если моя свобода будет выглядеть как поражение. Оскар, стоявший снаружи у двери оранжереи, слышал каждый их тихий слово через микрофон в своём наушнике. Его лицо оставалось невозмутимым, но внутри всё ликовало и трепетало от опасности. София была их козырем. Вечером того же дня, когда Ландо готовился к очередному нудному приёму, в его кабинет вошёл Капелли. С ним был отец Ландо, король Федерико. Лицо монарха было суровым, как гранит. Оскар, стоявший у стены, мгновенно оценил ситуацию: это не обычный визит. — Сын, — начал король, не садясь. — До нас дошли… тревожные слухи. Ландо, надевавший часы, замер. Его взгляд метнулся к Оскару, который оставался недвижим. — Какие слухи, отец? — О твоей чрезмерной… близости с капитаном Пиастри, — отчеканил Капелли. Его глаза, холодные, как у змеи, скользнули по Оскару. — О ночах, проведённых в твоей городской квартире наедине. О поведении, выходящем за рамки отношений принца и телохранителя. Сердце Ландо упало. Кто-то видел. Возможно, кто-то из прислуги. Или агент Капелли, всегда следивший за ним. — Это клевета, — сказал Ландо, и его голос прозвучал удивительно твёрдо. — Капитан Пиастри выполняет свою работу. Иногда это требует присутствия в моей квартире для проверки безопасности. А "ночи наедине" – это гнусное преувеличение. — Мы проверим это, — холодно сказал король. Его взгляд упал на Оскара. — Капитан. Что вы можете сказать? Все взгляды обратились к нему. Оскар сделал шаг вперёд, стал по стойке "смирно". — Ваше Величество. Моя единственная задача – безопасность Его Высочества. Все мои действия были направлены на её обеспечение. Если моё присутствие вызвало неподобающие толки, я готов нести ответственность. — Ответственность? — Капелли язвительно улыбнулся. — Вы готовы покинуть свой пост? Чтобы развеять… тени сомнения? Удар был рассчитанным. Они хотели разлучить их. Скорее всего, у них не было доказательств, только подозрения. Но подозрений было достаточно. Ландо открыл рот, чтобы возразить, но Оскар был быстрее. — Если это приказ Его Величества или решение Совета безопасности – я подчинюсь, — сказал он ровно. — Но, с позволения, я должен отметить: за последние три месяца было две реальных попытки поставить под угрозу жизнь Его Высочества. Моя система безопасности и моё понимание его привычек предотвратили худшее. Новому специалисту потребуется время на адаптацию. Время, в течение которого принц будет уязвим. Он говорил не как любовник, защищающий свою связь, а как профессионал, оценивающий риски. И он бил в самое больное место короля – безопасность наследника. Король задумался, его брови сдвинулись. Он ценил безопасность превыше всего. — Ваша преданность неоспорима, капитан, — медленно сказал он. — Но сама возможность скандала… Свадьба с принцессой должна пройти безупречно. Любые намёки, любые сплетни должны быть уничтожены на корню. — Понимаю, Ваше Величество, — кивнул Оскар. — Тогда, возможно, будет разумным… формально ужесточить протоколы. Официально зафиксировать, что я никогда не нахожусь наедине с Его Высочеством без третьего лица из охраны. Что все посещения частных апартаментов документируются. Это развеет любые сплетни и покажет нашу полную прозрачность. Это был гениальный ход. Он предлагал не отступать, а создать видимость сверхстрогого соблюдения правил. Под прикрытием этой показной строгости их настоящая связь могла бы стать ещё более невидимой. Капелли, похоже, оценил хитрость. Он недовольно сморщился, но не смог найти возражений. — Это… приемлемое решение, — нехотя пробормотал король. — Будет так, как сказал капитан. Но помните, — его взгляд, тяжёлый и проницательный, перешёл с Оскара на Ландо, — мы все служим Короне. Личные чувства… не имеют здесь значения. Брак с принцессой Софией состоится. И он будет счастливым. Для всех. Это ясно? — Совершенно ясно, отец, — тихо сказал Ландо. Король и Капелли вышли. Дверь закрылась. Ландо опустился в кресло, дрожа от выброса адреналина. Оскар остался стоять, его лицо было бледным. — Они знают, — прошептал Ландо. — Не всё, но догадываются. — Они подозревают, — поправил Оскар. Его голос был напряжённым. — Но теперь у них есть формальный повод следить за нами ещё пристальнее. Моё предложение – это ловушка для нас самих. — Но это даёт нам время, — сказал Ландо. Он поднял глаза на Оскара. Взгляд их встретился. — И у нас теперь есть София. Оскар кивнул. Он подошёл к столу, взял ручку и чистый лист бумаги. Но он не стал писать. Он просто сжал ручку в кулаке так сильно, что пластмасса треснула. — Тогда нам нужен план не просто отсрочки. Нам нужен план уничтожения этого брака. Такой, чтобы Корона не могла его игнорировать. И чтобы ни одна из сторон не пострадала больше, чем необходимо. — У тебя есть идея? — спросил Ландо, вставая и подходя ближе, но останавливаясь в шаге, помня о новых "протоколах". Оскар посмотрел на него. В его глазах горел холодный, расчётливый огонь. — Есть. Но она опасна. И требует жертв. В первую очередь — от Софии. — Какая? — Ландо почувствовал ледяной укол страха. — Ей придётся публично совершить что-то, что сделает её неприемлемой в качестве невесты. Но что при этом не унизит её навсегда и не разрушит её жизнь, — Оскар положил сломанную ручку на стол. — Ей придётся стать "героиней скандала". По своей воле. Они стояли друг напротив друга, разделённые всего метром, но пропастью ответственности за жизнь и будущее третьего человека.