Начало конца

**

      Где-то в углу лежала тушка совершенно не похожая на человека. Подобие, без ног, без рук, бревнышко, которое издавало тихие стоны боли и скулёж. Грудь изредка поднималась, пытаясь вдохнуть воздуха, которого уже не было в запертом пространстве. Ещё чуть-чуть и казалось, что рёбра, что были внутри него, сейчас либо раскрошаться, либо разорвут кожу с плотью. Холод окутывал несчастное тело с головой, резко кидая в жар рядом полыхающего огня. Всхлипы не прекращались, глаза бешено озирались по сторонам: зановески покоев горят, медленно разлетаясь пеплом по темному помещению,оставляя за собой красивые, как тот заметил, искорки; кровать, в которой тот спал, любил, встречал закаты и рассветы, с изысканным шёлком и ручной росписью покрывал, была нещадно радодрана. Если бы тот смог напрячь свои глаза, то мог бы заметить кусочки плоти и кровь. Свою кровь и плоть. Запах стоял жуткий: воск смешался с кровью и мертвечиной, пеплом дорогой обивки мебели, которой была заставлена вся спальня. И ничего про того, кто всё это устроил.       — Ты наверняка думаешь, какой я подонок. Так ведь? Но здесь их два.       Затаив дыхание, полутруп, получеловек напрягает последние органы осязания, чтобы уловить еле слышные смешки и довольный, полный ярости и азарта взгляд горящих золотых глаз. Их обладатель сидел в кресле хозяина комнаты. Нога на ногу, с прямой аристократичной осанкой и чуть качающейся из стороны в сторону головы. С более менее чистой одеждой, руки конечно у того были в крови и видных буграх от свежих ран, рубашка была распахнута на две пуговицы у шеи, само изделие было парящим, с рукавами фонариками и еле видными элементами ручной вышивки. Брюки того были в пол, черные, не понятно от чего, то ли от крови, то ли обгорели. На лице была надета маска волка, расписанная половинчато - одна часть чёрная, другая часть белая; на макушку была скинута шерсть, которая при малейшем покачивании падала и на плечи.              — Правда, кто бы мог подумать, что некогда великая держава и ведущая мировая империя, будет валяться перед простаком вот так, — с усмешкой, подметил голос, издающийся в районе двери. Апартаменты Империи, которая была вышеупомянута, были большими и смешок был специально выжат громче, от чего фигура перед ним дернулась. Весь вид ненавистного ему помещения был по душе, такой же жуткий, страшный и, главное, мучительный урок, коим Империя сам любил тешится. Учитель был доволен своей работой, рассшатываясь поднимался с места, и начиная медленно расхаживать по его владениям. Теперь его.       — Слишком.. Живучий. Такие мрази, как ты, не имеют права жить на этом прекрасном свете и лишать людей жизни, которые они с трудом строили. А в особенности убивать ни в чем не повинных детей, матерей и стариков. А сейчас.. Что же сейчас, РИ? — по комнате вдруг раздался смех и звуки удара, после чего что-то упало на пол. Любимое зеркало Империи.       Российская Империя напрягся всем телом, слушая как эти смешки перерастают в громкие всхлипы, а потом и обратно. Было страшно от осознания, что тот не может видеть перемещающегося человека, а от того, что ему жгло живот огнём, который отходил от той загадочной фигуры, будто по приказу, становилось не выносимо, что хотелось кричать. Увы, язык был тоже извлечён в попытке позвать кого-то на помощь. Ученик мог лишь как-то отползти, цепляясь целыми зубами, на удивление. Мучитель наблюдал за этим с особой долей наслаждение, вздернув голову вверх и поворачивая на Империю. Он уже сделал что хотел, но что это принесло всё?       — Знаешь... Я думал, раз сделаю с тобой такое, то мне будет легче. А мне сейчас ещё хуже, понимаешь? Таких, как ты, несметное количество и перебить вас всех у меня не хватит и.. десяти лет, — парень вздыхая отворачивает головой и смотрит на медленно поднимающееся солнце, а огонь вокруг загадочного волка становился ярче и больше, — Хотя.. — тот прервался, когда услышал тихое хихиканье. Колдун в ту же секунду стоял рядом с небольшой красивой колыбельной, в которой игрался с пеплом малыш. Порождение его не счастий.       — Российская Империя, как же ты так мог совершить огромную оплошность. Для чего, имея свою главную функцию, ебать и оплодотворять сук, ты сломал мне жизнь, делая это всё?       Огонь трескнул, заскрипел шкаф, который был рядом со страной, весь почти что прогоревший. Обычный монолог перешел в бредовый шёпотом с ясным оскалом на лице парня. Его взгляд скользил по младенцу: черные, как смола, волосы, ясные голубые глазки, здоровый вид и крупное тело. Прекрасный правитель.       Колыбелька качнулась, а малыш оказался в руках незнакомца, который вновь устремил свой взгляд на Империю, что уже билась в немых муках от пожирания его огня. Государь бился головой об пол, чтобы поскорее всё закончить, но того прибили к стене за волосы как можно выше над землей. Чтоб вытянуд свою шею, подобие жирафу. Твари.       — Барахтайся, чучело, — прыснул смехом неизвестный, пока играя с малышом пальцем другой руки, — Посмотри, какой твой сыночек. По истине красив и статен, я уверен, что он вырастет достойным человеком. Но явно не в тебя. И я позабочусь о том, чтобы в будущем твой крошка не натворил дел. А если и натворит, то ответит сполна, как и ты сейчас.       Его поза была расслаблена, как будто не он устроил кровавую резню, что длится почти всю ночь. Император хрипит и пока его собеседник не так уж и осторожен, тут же цапает его за руку, отчего получает сильный удар головой о стену.              Волчок молчит, стоит около тушки и медленно опускает на бедра, поглаживая страну по волосам. Российская Империя сжался всем, чем мог. Глаза того были широко открыты и направлены на лицо своего мучителя. Что он задумал? Почему не прибил сразу, не наорал, а просто опустил? Рот стал быстро открываться, а мычание, которое тот мог издать, совсем не несли никакого смысла. А смысл был и обладатель золотых глаз знал, что вся суть была к ненависти к нему. Что-ж, тот был к этому приучен с рождения и особым интересом его лицо не прониклось.       Рука, что лежала на макушке Империи, медленно сжала волосы и вздернула лицо того выше, чтобы мужчина взглянул на своё чадо, что засыпало на руках его врага.       — Дорогой Российская Империя, это ведь последний раз, когда вы видитесь. Пожелайте своему чадо долгих и счастливых лет жизни.       Мужчина чуть качает крошку на руках, когда тот от лишних беспокойных звуков, начал просыпаться. Баюкает малыша, чуть вытягивая губы вперёд, паралельно удерживая ногой этого короля червей.       — Представь только себе, когда-то я был маленьким мальчиком, размерами, буквально, как ты сейчас. Так же лежал прижатым к земле, беспомощен и слышал твои довольные, красноречивые речи, мм. Прямо настольгия, — мучитель улыбаясь гладит малыша по грудке и играется носом, пока сам берёт в руки оружие. Топор поднимается над головой зловещей фигуры, от которой отскакивала блестящая тень, обволакивая этим самым тело самого учителя в маске, будто огонь стал одним единственным с человеком.       — Настало моё время и, будь уверен, я позабочусь о том, чтобы моё имя запомнили. Не только ты и люди, что здесь живут. Но и другие, что успели насолить мне. — усмехается человек-огонь и, с легкостью, пробивает лезвием оружия грудь страны, медленно прокручивая топор в теле Империи. Тот слышал каждый мучительный вздох и стон, видел ужас в этих глазах, которые смотрели на некогда маленького мальчика, совсем безобидного, как говорили все. Парень поправлеет рукава-фонари своей рубахи и отпуская рукоять топара, с которым тело дергалось в огонии, старательно вытирал на своих брюках следы насильственного убийства.       — Завтра новый день. Только мне не нужен твой сынишка. Но не переживай, он родился под счастливой звездой, за ним всегда присмотрят и будут рядом, — парень переступает тело и спокойно выходит на балкон. Он чувствует спиной жар и прикрывает глаза, как в миг огонь тухнет, — Мой лучший друг. Думаю, тебе там будет самое место, — шепчет парень, наклоняясь к исследовавшему парня крошке и целует в лобик, отчего крошка хихикает и урчит, прикрывая глазки.