Солнце, что некогда светила над горами

Спустя месяц изнурительных поисков отряд «Ястреба» во главе с Гатсом наконец обнаружил своего командира. То, что предстало их взору, заставило сердца замереть: Гриффит стоял перед ними, абсолютно здоровый. Казалось, все пытки в подземелье были лишь кошмарным сном, не оставившим на нем ни единой отметины. — Ты… жив? — прошептал Гатс, не веря своим глазам, словно перед ним возник мираж. — Кахоно исцелила меня, — ответил Гриффит, представляя им девушку в маске дельфина. — Кахоно исцелила тебя? — переспросила Каска, ощущая, как тяжесть спадает с её плеч. — Благодарю вас… за то, что спасли нам командира. — Не стоит лишних слов. Теперь вы можете покинуть мой дом, — ответила Кахоно, бросив оценивающий взгляд на отряд «Ястреба». — Теперь вы можете покинуть мой дом. Впрочем, я рассчитываю на скромное вознаграждение в золоте. Гатс нахмурился, нутром чуя подвох. Он слишком хорошо знал Гриффита, чтобы верить в случайности. Исцеление могло быть лишь первым актом в дьявольски спланированной пьесе, за которым последует нечто большее, нечто, что Гриффит пока не спешил открывать. Золото не было проблемой, в казне «Ястреба» его хватало с избытком, но он знал, что чужая помощь всегда имеет свою цену, зачастую непомерную. — Сколько ты хочешь? — спросил Гатс, стараясь скрыть клубящиеся подозрения под маской безразличия. Кахоно назвала сумму, от которой у Каски перехватило дыхание. Этого хватило бы на содержание целой армии в течение нескольких месяцев. Но Гатс не дрогнул. Он лишь кивнул, достал из сумки увесистый мешок с золотом, и протянул его волшебнице. — Возьми.Ты видела его после пыток. Что он пережил? Кахоно приняла золото, но ее взгляд оставался холодным и отстраненным. — Я видела лишь то, что видела. Тяжело раненый человек, нуждающийся в помощи.Что с ним произошло до моего появления, мне неизвестно, и это меня не интересует. Важно лишь то, что он жив. Теперь уходите. — Хорошо, — медленно произнес Гатс. — Мы уйдем. Но помни, Кахоно, если с Гриффитом что-то случится, я вернусь. И тогда тебе не спрятаться ни за какой маской. Отряд «Ястреба» покинул дом Кахоно, не проронив больше ни слова. Гриффит молча последовал за ними, его взгляд был устремлен в пустоту. Он не обронил ни слова благодарности, ни прощания. Его молчание давило на отряд, словно надгробная плита.

***

У Гатса перехватило дыхание, когда он осознал замысел Гриффита. Эта затея превосходила по степени безумства все, с чем им доводилось сталкиваться прежде. И самое поразительное — Гриффит просил его помощи. — У тебя в голове вместо мозгов лошадиный навоз, — прорычал Гатс, с трудом сдерживая ярость. — Похитить ведьму? Да мы и глазом моргнуть не успеем, как она заклинание сотворит. — Мы в состоянии это сделать! — возразил Гриффит, в его глазах плясали отблески безумной решимости. — Я хочу Кахоно так же, как ты любишь Каску. И если ты мне не поможешь… я сделаю это сам. — Если ты попытаешься схватить ее прямо сейчас, она сразу поймет, кто за этим стоит, — возразил Гатс, пытаясь ухватиться за остатки здравого смысла. — Нужно дождаться ночи, чтобы эта ведьма стала твоей. Ледяной ужас сковал Кахоно. Это не сон — всё происходило наяву! Человек перед ней был не призраком, а реальным Гриффитом, которого она видела днём. Сейчас он склонился над её кроватью, нависая угрозой. Попытка закричать оборвалась — его тяжёлая ладонь мгновенно закрыла ей рот. Она оттолкнула его, но руки тут же оказались прижаты к кровати. Гриффит, навалившись всем весом, не давал ей подняться. Их борьба была неравной, обреченной с самого начала. Через несколько мгновений, совершенно беспомощная и задыхающаяся, Кахоно оказалась в его объятиях. Слезы текли по щекам, когда она смотрела в его безжалостные голубые глаза. Не успев осознать происходящее, она почувствовала, как ей впихнули в рот кляп — туго свернутую тряпку. Другую обмотали вокруг головы, чтобы его зафиксировать. Гриффит вынес Кахоно из дома на руках, словно безвольную куклу. Ее сопротивление было сломлено, и она лишь беззвучно рыдала, без единой надежды на спасение. Они направились к условленному месту, где их уже ждал Гатс с повозкой. Он бесцеремонно погрузил Кахоно в повозку, крепко связав ей руки и ноги толстой веревкой. Лунный свет, пробиваясь сквозь плотные кроны деревьев, лишь усиливал зловещую атмосферу их ночного путешествия. Гатс правил лошадьми, избегая взгляда связанной девушки, в то время как Гриффит, сидевший рядом, сохранял непроницаемое выражение лица. Единственными звуками, нарушавшими гнетущую тишину, были мерный стук колес и приглушенные всхлипы Кахоно. Пещера, ставшая временным убежищем для отряда, наполнилась дымом от разведенного Каской костра. Кахоно, всё ещё связанная и с кляпом во рту, лежала на земле, ее взгляд, полный беспомощности, был прикован к разгорающемуся пламени. Гатс молча наблюдал за Гриффитом, ожидая его следующего шага. Гриффит опустился на колени рядом с пленницей и резким движением вырвал кляп. Тишину пронзил её крик, полный боли и ужаса: — За что?! Что вам нужно от меня?! Гриффит взглянул на нее с ледяным спокойствием, в его глазах не было ни тени сожаления. — Выбирай: будешь развлекать весь отряд «Ястреба», или станешь моей любовницей? Кахоно почувствовал, как его тело охватывает дрожь от осознания надвигающегося ужаса. — Я стану твоей любовницей! Гатс стиснул зубы, отворачиваясь. Предложение Гриффита было чудовищным, но он понимал: в глазах Кахоно это был меньший из двух зол. Его переполняло отвращение при виде сломленной девушки, вынужденной выбирать между унижением и еще большим унижением. Кахоно не отрывала взгляда от Гриффита. В ее глазах плескались слезы и страх. Голос дрожал, когда она произнесла: — Если я соглашусь… ты обещаешь, что ни один из твоих людей не прикоснется ко мне? Гриффит слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было ни тепла, ни участия. — Обещаю. Ты будешь принадлежать только мне. С этими словами он освободил её от веревок. Кахоно, не веря своему счастью, медленно поднялась на ноги, все еще чувствуя онемение в руках и ногах. Она взглянула на Гатса, ища хоть каплю сострадания, но увидела лишь безразличный взгляд. Кахоно понимала, что теперь она одна. Её жизнь, её свобода — всё было отдано на милость безжалостного и непредсказуемого командира Гриффита.