Семь затянувшихся зим

— Такемучи…? — Младший Сано? — быстро пробежавшись глазами по Сано, поприветствовал их. — Ну, здрасьте. Приветливо улыбнулся названный парень. Продавец остался неподвижно стоять, смотря на него. В помещении стало тихо. Минутное молчание. Однако за эту минуту он успел быстренько осмотреться: маленький цветочный магазин, внутри которого такие же цветочки и шкафчики, как и у всех. Длинный диванчик, на котором поместятся четыре–пять человек. А угадал он это благодаря людям, сидевшим на нём. — Ты где был всё это время? Похоже, он пришёл в себя, судя по строгому голосу. После вопроса не только тишина давила — ещё и напряжение. Внимание мужчин на диване было полностью обращено на них, что делало ситуацию более неловкой. — Ну, эм… В Корее, как бы? Где я ещё могу быть?.. Недоумённо ответил он на вопрос. Майки выглядел измотанным, с бледной кожей, тёмными кругами под глазами, волосы белые, прямое короткое каре с челкой. — Твои друзья искали тебя целых три года, если не больше, — решил объяснить мужчине молодой человек на вид лет двадцати пяти, со светло фиолетовыми и черными прядями, аккуратно уложенными назад волосами, с ухмылкой. — Тебя же после больничного след простыл. Без прощального письма, без звонка и т. д. ушёл. Словно только поняв, о чём они, Ханагаки широко открыл глаза. Стыдливо улыбнувшись, извинился. — Эм… простите… Но, как помню, я оставлял письмо о том, что уезжаю в Корею. Было срочно, потому ждать было не к месту. — Его взгляд остановился на Сано, который всё так же смотрел на него. Сказать честно, стало неприятно. — На самом деле я пришёл сюда за цветами. Заказывал же вчера к семи вечера. Он подошёл к кассе, тем самым оплачивая покупку. Держать большой букет было неудобно. «Как девушкам удаётся таскать это?» — подумал он, представляя, как адски сложно будет добраться до дома. Под пристальным взглядом Сано ему едва удалось глотнуть воздуха. — Вижу, у тебя денег много. На свидание идёшь? Двое мужчин, тот мужчина, который объяснил, и его, скорее всего, брат подошли к нему. Один взял смартфон Ханагаки, записывая туда свои номера, в то время как второй взял его часы, чтобы рассмотреть. — Не против же, если нас, своих знакомых, как-нибудь на чашечку чая пригласишь в ресторан? Денег ведь не жалко? Не зная, что сказать, Ханагаки слегка кивнул и собирался уходить. — Приходи послезавтра. Позову остальных — пусть увидят, что с тобой всё хорошо. Вслед ему бросил Сано непринуждённо. Черноволосый лишь мягко улыбнулся. — Надеюсь.

***

— Чего так долго? Спросил блондин, сидящий в зале. Оттуда доносились звуки — по телевизору шёл какой-то фильм, судя по крикам, хоррор. Ханагаки медленно посмотрел на мужчину, сидящего на диване. Блондин обернулся к нему, лицо у него было спокойное. — Знакомых встретил, — улыбнулся он приветственно. — Все так повзрослели. Пряча за спиной огромный букет цветов, а в другой руке сжимая подарочную коробку, он вошёл в зал, удерживая на лице свою фирменную улыбку, за которой скрывалось заметное волнение. — И, кстати… с днём рождения! Он сунул ему букет синих роз и подарочную коробку в форме сердечка. Ямамото задержал взгляд сначала на холодных лепестках, потом на коробке. Тяжело вздохнул и только после этого заговорил. — Такие подарки дарят своим любимым. Ханагаки вопросительно посмотрел на него, явно не понимая, в чём разница. — Но ты мне любим… Ладонь упала на лицо, скрывая половина лица, будто спрашивая: «Ну как можно быть таким… — Я имел в виду, что обычно такие подарки дарят своим девушкам или матери, — сделал короткую паузу, затем продолжил — Просто надеюсь, что в будущем ты не будешь дарить такие подарки другим, подумают не о том… В любом случае, спасибо. Я с радостью приму. — Я дарю такие подарки только тебе. — Передав Ямамото подарок, он отвёл взгляд. — Тебе понравилось? В его словах горела надежда на «да». — Понравилось, конечно. — Широко улыбнулся он. — Давай на кухню, я закажу еды. И возьми с полки вино. Зайдя на кухню, они принялись накрывать на стол. После сели и ждали заказ. Прошло всего пять минут, как они оформили заказ, который придётся ждать максимум двадцать минут. Чтобы сократить время, Ямамото решил открыть коробку в форме сердечка. Внутри была записка, аккуратно написанная красивым почерком <Мы дружим очень давно, скажем, с рождения ;). И я надеюсь, что наша дружба продлится до гроба, дорогой. Без тебя я бы не смог выжить, а ты — без меня (что правда, то правда). Время, проведённое с тобой, для меня божественно. Я могу без скуки вспоминать те дни, когда ты еле вставал с кровати, а я, как добрая душа, помогал тебе. Мне безумно нравится находиться рядом с тобой. Надеюсь, мы останемся друзьями навеки вечные. С днём рождения!> — ....Те же слова, что ты написал перед тем, как бросить меня. — …… — Чего не отвечаешь? Совесть мучает, что бросил… Из-за резкой смены разговора Такемичи чуть замер. Не дав сказать ему полностью, Ханагаки прервал его на полуслове — Мы вроде обсуждали, что не будем поднимать эту тему. В воздухе повисла напряжённость. Ямамото пристально разглядывал Ханагаки, в его глазах читались обида, волнение и злость, которые лишь усиливали атмосферу. — …Хината мне рассказала, что ты прыгал во времени. Об этом знали все, от Хинаты до Кисаки. Даже этот… Санзу, с которым вы даже нормально не разговаривали ни секунды. Знали все, лишь бы не я. — Он замолчал, словно не решаясь продолжить или закончить. Но накопленная за годы обида не давала молчать. — Скажи, я противен тебе? Не достоин доверия? Как-то обидел? — Достоин, конечно. Мы же друзья с детства, — с несгибаемой улыбкой. Ямамото начинал беситься сильнее из-за этой улыбки. — Тогда почему не сказал мне первым, а? — Он перевёл взгляд на улыбку. — Раньше ты улыбался искренне, а сейчас… кажется, только бездушно. Ты спрашивал, какое у меня желание. Тогда ответь: что с тобой? Куда ты пропал на семь лет? Динь-динь. — О, доставка. Сказав это, он вышел на порог кухни. Ямамото не знал, что делать. Мысли о том, что с Ханагаки что-то случится или он снова пропадёт, сводили его с ума. В последние три года его здоровье снова ухудшалось, как и моральная устойчивость. — Сколько звёздочек поставим? Немного опоздал, но, кажется, парень неплохой. В его руках оказалось два пакета. Он поставил их на стол и достал изнутри еду: палочки для еды, рамен, суши и десерты. Они принялись есть, закончив буйную трапезу. С лица Ханагаки не сходила вынужденная улыбка, а Такуя выглядел спокойным, словно не он был на грани срыва. Ханагаки взглянул на часы — до полуночи оставалось ещё много времени. Затем он обратил внимание на друга, сидящего напротив. Он аккуратно ел свою порцию. — Долго будешь глазеть? — на всякий случай спросил он, заметив пристальный взгляд. — Меня младший Сано… то есть Майки пригласил. Сказал, хочет показать меня всем, что я жив и здоров. — На завтра? — Нет, послезавтра. Ответа не последовало. Вместо разговора блондин встал со стула и начал одеваться. Ханагаки долго наблюдал за ним, не говоря ни слова. Локоть тяжело опёрся на стол, рука была сжата и упиралась в щеку. — Останься на ночь. Устроим ночёвку, страшилки будем смотреть, поиграем. Да и на улице холодно, заболеешь. Ответа не последовало — это значило, что он уйдёт. Ханагаки встал, взял с вешалки шарф и протянул блондину. Он задержал взгляд на шарфе, но всё же взял его. — Спасибо, и пока. Он бросил это напоследок, прежде чем закрыть дверь. В доме стало темно, хотя свет ещё горел, и почему-то стало холодно. Ханагаки долго стоял на месте, глядя на дверь. Его неподвижное тело казалось дрожало — то ли от холода, то ли от одиночества. К А