Сборник по Любовь и глубокий космос

Девушка Калеба.

       Особенная.       Она как лес, деревня, июль... Не домашний, родной и свободный, а темный, забытый.       Это заброшенные деревянные домики на окраине небольших сел, густая трава, покосившийся старый мост, лежащий через бурную реку, одинокая качель, добраться до которой можно только сквозь лабиринты заброшенных троп.       Тихая, туманная, но от нее знаешь, чего ожидать. И пахнет она, даже если и сыростью, то какой-то родной. Домашней.       Ведьма? Возможно. Но ведьма от слова "ведать", значит, мудра, искренна и точно знает, что у тебя под ребрами болит.

Девушка Сайлуса

      ... Бесконечный шум мегаполиса. Солнечное затмение в час пик, когда хочется взглянуть, но нет возможности выйти.       Здесь не место тишине и покою, но как же они желанны. Укромный угол подворотен, темная щель между блоками старых многоэтажек. Тайное местечко, где эхо сердца разлетается втроекратье. Молчание комнаты, где каждый кричит о своем. Истерика, облоченная в алый шелк. Она про невинность, которой пришлось познать жестокость.       К ее коже хочется прикоснуться пальцами, задевая тонкие лямки вечернего платья, а после, робко отстраниться, боясь спугнуть, как дикую кошку.       Ей нельзя противиться... Только слушать. Желательно с улыбкой.

Девушка Ксавьера.

      Страх, скрывающийся в темноте ночи. Таинство диалогов в четыре утра на кухне. Забытая фотопленка в сгнившем от времени ящике отчего дома.       Она про крик без открытых губ, про боль без ран. Про мглу, скрывающуюся под кроватью, куда страшно заглянуть, ведь... что если оттуда на тебя посмотрят в ответ? С ней хорошо наблюдать за звезды. Она чем-то напоминает Луну, что безоговорочно приковывает к себе взгляд, но не позволяет ответить на бесконечный поток вопросов, обрушивающихся на ее лик каждую ночь.       Даже так, под тихий шопот твоей души, она улыбается, впитывая каждое оброненное невзначай слово.

Девушка Рафаэля.

      Искусство. Буквально кисти, измазанные красками, от которых веет ядами. Медленная, мучительная смерть от ласковых поцелуев вдоль ключицы, пьянящи опускающиеся вниз, к животу, оставляя алеющие следы под грудью.       Она про недосказанность, тайны, взгляды, едва касающиеся строк перевернутой в руках книги.       Шёпот прибоя, услышавший слишком много слез для своей короткой жизни, но одновременно с этим бушующее пламя, готовое затмить Солнце.       В ее руках плавится золото и возрождаются затерянные в тревогах мечты.

Девушка Зейна.

      Кислород. Воздух, сочащийся сквозь прощелины незалатанных стен. Запах озона после дождя, от чистоты которого болят легкие.       Ее хочется вдыхать, вести носом по линии шершавой от шрамов кожи за ухом, касаться зубами мочки и отпускать, потому что такое нельзя удерживать силой.       Воздух не запереть в ладонях, если хочешь оставить его достаточно свежим. Она как туман раннего утра где-то в горах, приятно покалывающий своей прохладой.       В нее кричат, чтобы она поглотила каждый твой истошный вопль о ненависти к себе и миру, а она, в ответ, лишь щекочет смехом волосы.