Сборник по Любовь и глубокий космос

У Люка и Кирана были странные способы утешения. Притащить меня в бар оказалось не лучшей идеей, хотя мысль об этом пришла лишь после третьего шота. Я в целом не уверена, что эта зелёная жижа с кубиком чего-то резинового на дне была съедобной. Но я пила, потому что они подталкивали рамочки, о чём-то яростно споря друг с другом. Я любила этих идиотов... Правда. В чужом мире, где тебя пытается убить сам воздух, иметь друзей дорогого стоит. Не знаю, считают ли они меня своим другом или просто подопытной свинкой для реализации своих приколов, но лично я отчаянно цеплялась за их компанию. Мне это нужно... Чтобы кто-то оставался рядом, чтобы кто-то слушал мою бессмысленную болтовню, ласково приглаживая волосы, твердя: «Всё будет хорошо». Близнецы так не делали, к сведению. Сайлас... От мысли о нём мышцы в грудной клетке неприятно сжались, болезненным спазмом отдавшись куда-то в район горла. Ошибка — вспоминать его в таком состоянии. Только представив его лицо, уже гадко, а вспоминая этот взгляд, изменения в тембре голоса, движение плечами, как только он увидел МС... Тошно. Не думаю, что имею право на ревность, но при этом и запретов у меня нет. Чувства — дело скользкое, это не то, что можно контролировать. Я ведь не могу просто перестать надеяться, верно? Не могу откинуть свою тоску, желание, надежду... Я хочу оказаться рядом с ним, хочу прикасаться так, как никто другой не сможет, хочу... — Эй, мне кажется, это не закуска. — Голос Люка, чуть вялый от градуса в крови, но по-прежнему весёлый, вырывает из мыслей. Я не сразу ловлю себя на жевании салфетки. Задумалась, видно... Салфетки у них на вкус, к слову, неплохие. Лучше пойла, что они мешают в бокале, уж точно. В какую тряпку я превратилась? И из-за кого? Из-за мужика... Но он не просто «мужик», он — отдушина в тисках этой чужой, страшной реальности. Он помог мне, не требуя ничего взамен (кроме работы на складе, да, но зарплата же уходит в мой карман, не его). Я живу в стенах его дома, ем его еду, дышу его воздухом... Ладно, это уже перебор. С другой стороны, какая разница? Я имею право признаться хотя бы себе самой: он мне необходим, и видеть его с другой — мука. Знать, что я не могу ничего изменить и продолжать таить чувства — мазохизм. Винить в этом я могу только себя одну, ну и Сайласа, если честно, тоже. Не нужно быть таким, таким... — Какой смысл возвращаться на Базу, если Сайлас ушёл на всю ночь? Они с МС давно не виделись и... — Люк. — Голос Кирана, даже для моих заложенных от громкой музыки ушей, звучит резко, сердито. Боже мой, я настолько дура, что меня жалеет пара наёмников... Они же наёмники? Работают на Сайлуса, убивают по необходимости. Ну, типа ассасины, верно? Интересно, а это дверь открыта? Хочется к воде... То ли пить, то ли утопиться. — Я в туалет... — Голос уходит куда-то в тень, а я двигаюсь, пошатываясь, в уборную. — Писять хочется... — Едва ли им была необходима эта информация. Взгляд цепляется за тонкое окошко под потолком. На унитаз, подозрительно пошатывающийся, я взбираюсь с акробатической грацией. По крайней мере, я не упала в слив, а это уже успех. Маленький шаг для человечества — огромный шаг для меня. Впрочем, мне действительно удалось открыть форточку. С усилием, напрягом, кажется, ручкой не пользовались со времён дебюта бара, и она заедала. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и я вдыхаю его жадно. Становится легче, и голова как-то на место встала. Почти. Хотя, признаться, наверное, это было плохой идеей — перебираться через тонкую оконную раму на улицу. Нет, я подозревала о своей гибкости, но пролезть в это подобие форточки с единственной потерей — ботинком — даже для меня показалось чудом. Упала я, по классике жанра, в мусорный контейнер, совершенно удачно расположенный прямо под туалетом. Чудо, не иначе... Словно это место было создано для побегов, и я, кряхтя, отклеив от лица гниловатый лист салата, оставив и второй ботинок тут, у бака, поплелась... Куда-то. Ориентируясь на запах влаги, как поисковый пес. Надеюсь, водоём окажется пресным, и я смогу попить. В крайнем случае, украду у кого-нибудь что-нибудь. Не зря же я работник «Онихинус», должна прокачать навыки преступности. Прямо как в Симс.

***

Набережная была пуста настолько, насколько это возможно в воскресную ночь. Вода оказалась не питьевой, и на языке ощущался гадковатый привкус водорослей. Река простиралась вдоль всего города, выныривая из-под моста, текла вперёд, огибая бетонные джунгли кривоватой дугой. Вдалеке плыл патрульный катер, покачиваясь на слабых от лёгкого ветра волнах. А я сидела... Босая, мокрая, потому что потеряла координацию в попытке попить с берега, голодная и, как это обычно случается в потоке одиночества, — грустная. Плакать хотелось нещадно. Забыться слезами, всхлипывать, вопить на жёлтый месяц в небе, скрывающийся за тучами. Кажется, совсем скоро хлынет дождь. Но, вопреки моим истерикам, я понимаю и его тоже. С МС их связывает нить — алая, крепкая, протекающая через пески времени, и совсем не важно, что он единственный, кто ощущает это натяжение, а она живёт свою жизнь, решая свои личные дела и проблемы. Как он описывал это? «Как пёс, ждущий хозяина»? Нет, вряд ли он бы назвал себя псом. Тигром, гордым скакуном, драконом, в конце концов, но собака здесь скорее я. Теперь ещё и мокрая. Любить себя нужно — вот это правильно, а всё, что я делаю сейчас, — ошибка, на которой не получается учиться. Только страдать. Иногда кажется, что я сама себе повод ищу, лишь бы пожалеть свою несчастную задницу. Голос хриплый, грохочущий и какой-то недовольный, если я ещё не потеряла всю свою эмпатию. Поворачиваться не хотелось... Страшно как-то стало, а отползти к реке не получилось — мне наступили на штанину, и та подозрительно затрещала в районе бёдер. — Отпусти... — Вставай. То же мне, командир нашёлся. Важный, как хер бумажный, а я ведь просто пить хотела, а теперь... А Сайлас молчал. Настраивался, наверняка, сдерживая ехидный комментарий, и, развернувшись, двинулся к лестнице, ведущей с набережной на трассу, где стояла знакомая машина, а из её люка на крыше пару любопытных и таких же недовольных голов – выглядывали близнецы. «Мудак», — выскальзывает у меня неосознанно, вместе с громким хлопком тяжёлой дверцы.