Сборник по Любовь и глубокий космос

Метки: яой; Гидеон давно не расслаблялся, признаться… И было невыносимо тяжело все эти дни улыбаться, держать строгость лица перед сокурсниками. Нужны шутки, нужна строгость, нужно… не выдавать симпатии к одному конкретному человеку. Дыхание в груди тяжелеет под горячим напором душевой кабины. Он так торопился с тренировки, чтобы остыть, успокоиться, снять это тяжёлое напряжение в паху. Чёртов Калеб! И стоило ему снимать свою баскетбольную форму при всех? Неужели так трудно час позаниматься одетым, а потом светить своим торсом в раздевалке? Но нет, нет, вспотел, облил себя водой из бутылки, разделся. Рука Гидеона скользнула в волосы и, сжимая пряди на макушке, потянула до боли. Дыхание сбилось… — Самовлюбленный сукин сын… Перед глазами предстало это невероятное зрелище: крепкая широкая грудина с тёмной ареолой твердеющих от напряжения сосков, капли воды, стекающие вниз, к торсу, ласкающие каждый кубик точеного пресса. Гидеон взвыл. Думай о женщинах. Думай о женщинах! Полные бёдра, мягкий животик… — Нет, Пипс~, каникулы только через неделю. — Весёлый голос разносится по соседней комнате, там, за дверью. Слышится скрип кровати. Калеб вернулся с собрания. Вот чёрт. Нужно выйти из комнаты, поздороваться. Дать о себе знать, но… Рука соскальзывает с головы, касаясь шеи, задевает пульсирующую за ухом вену, затем вниз по груди, цепляя чувствительный бугорок, и Гидеон застонал, закусив губу, свободной рукой выкручивая напор на максимум, словно шум воды мог заглушить его стыд. — Нет, малышка, я не могу… Ладно! Твоим надутым щёчкам невозможно сопротивляться. «Надутые щёчки», ха. Я более чем готов надуть твои щёки кое-чем горячим. Заполнить твой рот и слушать, как ты хрипишь подо мной. Нет нет нет… Молчи. Не думай. Налитый кровью член болел от напряжения, и рука сразу задала быстрый ритм, натирая жадную горящую плоть. Стон выходит громче предыдущего, и голос из спальни затихает на миг. Шаги аккуратные, не торопливые… Стук. — Гид, это ты там? И вот снова эта картина: крепкое тело, стекающая по загорелой коже вода. Интересно, если Калеб узнает, он будет смотреть как обычно? Своими щенячьими глазами… А если засунуть ему в рот член, заталкивая глубоко в глотку? Заплачет? Плачущий Калеб — это так… — Ты там утоп? — И этот смех задевает нерв. Всплеск сопровождается скулящим звуком удовлетворения, который приходится глушить, вцепившись зубами в предплечье опорной руки. Оргазм пачкает стену, живот, безвозвратно загрязняя комнату, отмечая своё место преступления белым следом. Он только что кончил на голос Калеба… Блять. — Да-да… Это я. Сейчас выйду. — И чуть тише, с ужасом глядя на свою ладонь, выключая воду. — Выйду и повешусь.