Сборник по Любовь и глубокий космос

Тонкие, худощавые ладони, сцепленные в замок, прижимались к дрожащим губам. Мальчик молился. Самозабвенно, искренне, боясь упустить даже слово из череды стиха, время от времени приоткрывая глаза, глядя на алеющее закатом небо... Детский шёпот ещё не сломавшегося голоса, плелся затейливой паутиной, пробираясь через бетонную прореху их скудного убежища — выше, к небу. К серебристой улыбке полумесяца, который уже отчётливо виднелся там, наверху, как равнодушное око, наблюдающее за их деяниями. Люк мечтал о многом, но никогда не смел в действительности произносить это, особенно в кругу банды, боясь, что подобные слабости разрушат весь и без того хрупкий каркас его бунтарской, нагловатой натуры. — И ещё... Ещё, неловко просить, но... — Ну так и не проси. — От грубоватого тона рушится всё таинство загадываемого желания. Киран вошёл, не постучавшись. Да и стучать, признаться, не во что: укрытие находилось в щели меж парой многоэтажных домов, куда сбивались лишь крысы и уличные коты, ища спасения от промозглого холода улиц. Здесь, в трущобах Нижнего города, в целом сложно выжить. Особенно если вы — пара сирот без шанса на семью. Киран и Люк были близнецами, хотя характер их, как это обычно бывает, разнился. Люк — более мечтательный, пылкий, весёлый — всегда отзеркаливал спокойного и сосредоточенного брата, хотя пакостничали, воровали... Выживали они вместе. Оттого такую грубую насмешку над верой Люк воспринял спокойно, едва закатив глаза. — Ты даже не знаешь, о чём я прошу. — С колен парень не встал, упрямо продолжая облокачиваться локтями на груду тканей и ваты — их общую, собранную из мусора кровать. На подобную загадку, которая была скорее Полишинелем, чем действительно таинством, Киран пожал плечами, шурша принесённым извне пакетом на импровизированном столе. Принёс еды... На праздничный стол. Он, конечно, воротил носом от сантиментов, но старые традиции уважал. Да и как не уважать, если им посчастливилось родиться именно сегодня — в канун Старого года. — И что же? Из пакета неспешно появлялись фрукты с вмятинами, явно украденные у неосторожного торговца, пара консервов из рыбы, которые Люк ненавидел, но ел за неимением лучшего, и — это казалось действительно чудом — сладости: печенья с шоколадной крошкой. Такая мелочь, всего четыре тонких лепёшки теста, но для них — роскошь. Такие не украсть, можно только купить, даже если на это потратятся последние копейки. Люк, заприметив подобное, быстро и резко вскакивает, с любопытством подступая ближе, как маленький рыжий галчонок, заглядывая брату через плечо. — Дом, конечно... Большой-большой! И пару кроватей с подушками из гусиного пуха, балкон, холодильник, полный еды, камин и... И! — восторженно перечислял, почти задыхаясь от спешки и желания вывалить все свои планы на голову брата. Киран слушал, и слабая улыбка тронула его тонкие губы. Да... Дом было бы замечательно. И семью... Чтобы и мама и папа были, и любили... Янтарные глаза скользят выше, к тому самому месяцу, и он, молчаливо, одними лишь губами, тоже загадывает своё, тайное, но такое очевидное желание...