Зверь рядом или внутри?

      Земля под ногами всё норовила превратиться в болото. Полные воды и грязи, ботинки неприятно хлюпали, а нескончаемый поток дождя не давал ни малейшего шанса понять, где он находится. Не заметив корень, Брок рухнул в грязь, зацепившись носком. Руки, расцарапанные в кровь, защипало, и мужчина разочарованно застонал.       Сколько он шёл через этот кромешный кошмар из густого тропического леса — он не мог сказать. Или это были не тропики? Он мог поклясться, что видел папоротник. А растёт он в джунглях или нет — вспомнить не мог. Как не помнил зачем, как и почему оказался в этом месте.       Последнее, что уставший мозг выдавал за нормальные воспоминания, это смеющееся лицо незнакомого мужчины в кафе на углу Пятой и Винчестер драйв. Затем полёт в вертолёте над бесконечным хвойным лесом и болтовня Лафайета в наушниках на периферии.       Точно. Их забросили в Мексику. Зачистка базы. Гидра или ЩИТ? Приказ был точен: никого не оставлять в живых. Тогда почему он здесь? Почему джунгли? Что происходит? Вопросов было слишком много, но найти правильный ответ так и не получилось.       Видимо, он отключился. Не удивительно. Всё тело ломило, ссадины неприятно щипало, а голова раскалывалась. Возможно простуда. Сколько Брок бродил по этому чертовому лесу? Неизвестно. Перевернувшись на спину, Рамлоу подставил лицо под дождевые капли.        Хотелось есть. Умереть от жажды ему точно не светит, а вот желудок жёстко напомнил о том, что в него слишком давно не попадало ничего съедобного. Протеиновый батончик который он сжевал перед началом операции давно был переварен и забыт.       Раскат грома прокатился над деревьями, а Брок вздрогнул. Ему показалось, что рядом хрустнула ветка, но он мог поклясться, что никого не было поблизости, как минимум в паре миль. Может животное? Только все звери спрятались от непогоды, забившись в норы или гнезда… Да хрен с ним!       Внутри всё похолодело, когда утробное рычание раздалось практически над ухом. Медленно повернув голову, мужчина рвано выдохнул. Чёрный волк стоял на стволе поваленного дерева, сверкая ярко голубыми глазами. Заметив движение, хищник чуть повернул голову в совсем не свойственном для таких существ, жесте. Теперь раздался не рык, а недовольное ворчание.       Брови Брока поползли вверх от удивления.       — Чего рычишь? Я ещё не сдох. Пока жрать нечего.       Волк фыркнул и насмешливо посмотрел на человека. Интересно, если бы он мог, то покрутил бы у виска? В одно движение он обернулся к Рамлоу задом и порысил в темноту.       — И что это было?       С трудом мужчина встал, хватаясь за скользкую листву и бревно. Отдышавшись, выпрямился и снова встретился глазами со странным зверем. Волк ждал его чуть дальше на тропе. Недовольно бил себя хвостом по бокам. Взрыкнув, он отправился в темноту, а Брок подвис.       Неужели его зовут куда-то? Решил сожрать в более удобном месте? Помощь? Какая может быть помощь от дикого животного?       — Я схожу с ума? — Спросил сам себя Рамлоу, но отправился следом за хозяином леса.       Постепенно дождь сошел на нет, как и лес. Джунгли постепенно сменились небольшими елями и хрустящей под ногами хвоей. Удивление росло, а тело начало замерзать от понизившейся в миг температуры.       — Какого хрена? — Взмахнул руками Рамлоу.       Недовольство волка можно было понять только по нервно дёргающемуся хвосту. Тяжело вздохнув, мужчина задал вопрос в никуда:       — И куда мы пришли?       Закономерная тишина была ему ответом. Покачав головой, он прикрыл глаза, усмехнувшись. Чего он ждал? Животные не умеют говорить, а если и пытаются донести что-то до человека то делают это в одной им понятной форме. Только вот Брок не был специалистом по фауне и понять, чего от него требует зверь, точно не мог.       Хруст хвои начал неимоверно раздражать. Словно сидишь рядом с Таузингом, жрущим орехи. Водился за ним такой грешок: на любое задание таскать с собой пакет с солёным арахисом. В первый раз команда поняла, что у них завелась ручная крыса, когда это двухметровое чудовище принялось хрустеть на позиции среди ночи в кромешной темноте. Обосрались знатно. Ли тогда ходил с заплывшим глазом неделю, получив по заслугам от Лафайета. Хотя был случай, когда этот пакет был единственной едой на тринадцать харь на неделю перехода через пустыню в Ираке. Сделав ещё пару шагов Брок оглянулся, ища четвероногого провожатого. Тот словно в воду канул.       Среди корявых елей иногда проглядывали небольшие сугробы снега, почему-то не попадавшие на тропу, по которой шёл Рамлоу. Растерев предплечья ладонями, он подул на заледеневшие пальцы в попытке согреть. Одежда покрылась тонкой коркой льда и издавала хруст при каждом шаге. И Брок наконец-то понял, что это не хвойная подушка, а он сам ходячая чипсина. Противный, раздражающий звук, бороться с которым просто не было сил и желания.       В сумерках, собравшихся под сенью деревьев, мелькнула тень, а после раздалось знакомое ворчание волка.       — Да иду я, иду, — протянул Рамлоу, признаваясь самому себе в том, что идущий рядом мохнатый ощущается довольно комфортно.       Чертовщина, происходящая вокруг, уже не нервировала. Единственное, чего бы он хотел в этот момент — забраться под теплый душ, съесть сытный, вредный ужин и завалиться на сутки спать.       — Всё будет, — пообещал он самому себе, — только выберусь.       Волк, идущий рядом, тяжело вздохну и покосился на Рамлоу, раздражённо закатил глаза:       — И тебе есть охота? Предлагаешь найти матёрого секача и угостить тебя куском парного мясца? — Усмехнулся мужчина, почесав мохнатое ухо.       Животное совершенно спокойно отреагировало на вольность и Брок подвис. Было что-то неуловимо знакомое в этом движении. Умиротворяющее. Словно такое было с ним не раз и не два?       — Вопросы, вопросы… — пробормотал он себе под нос.       Фыркнув, волк ускорился и пальцы прочертил глубокую полосу в меху вдоль позвоночника.       — А если хвост оторву?       Рамлоу готов был поклясться, что волчара закатил глаза. А они вообще могут так делать?       — Выберусь — проштудирую всю возможную информацию на этих мохнатых пиздюков. А долго ещё идти? Эй, волчара, сколько идти ещё? А главное куда?       Ответа ожидаемо не последовало, но еловая ветка шевельнулась в метрах двадцати от того места где стоял командир Альфы. Пышные снежинки осыпались на землю, но на тропинку не упало ни одной.       Место было странным. Резкая смена климатических поясов. Перепад температуры. Время суток вот только не менялось. Биологический будильник внутри говорил, что сейчас не больше двух часов ночи. И эти два часа длятся как минимум пять часов к ряду.       — Чертовщина.       С временной петлей они сталкивались в Пакистане. Рядом с местной «пугательной» горой. Тогда группа выпала из жизни на неделю. По ощущениям не больше чем на четыре часа. Они взбирались на склон, а казалось, что идут по смоле. Ноги были тяжёлыми, а голова словно ватой набита. Когда тропа окончилась, они доложили о прибытии на место, а взорвавшаяся в эфире нецензурная речь куратора ввела в ступор.       На временную петлю похоже не было. Скорее на заморозку времени или гипнотический сон. Сон. Гипнотический сон.       — Волчара, а ты настоящий? Или тоже глюк? — крикнул он в сумрак леса.       Рыкнув, мохнатый провожатый вернуться не захотел. Следы от его лап оставались, как и следы от ботинок Брока. Значит он живой. Ну, или иллюзия слишком хорошая, чтобы быть правдивой настолько. Что он помнил о таких вещах?       А нихрена! Память была практически чистой. Небольшие куски всплывшие чисто на автомате. Ассоциации с тем, что он видел или о чём думал. Не более того. Жопа говорила о наличии информации, способной помочь, в голове. Память отказывалась выдавать жизненно важную информацию.       — Если умереть во сне, в реальности я проснусь?       Идущий впереди волк остановился. Прищурив голубые глаза, он явно оценивал вероятность положительного исхода.       — Даже не думай, — помахал указательным пальцем Брок, — моя жизнь мне дорога как память. В ней столько всего было, что глубоко пофиг на происходящее. Вот только сдохнуть во сне не улыбается.       Рамлоу заметил мелькнувшие клыки и розовый язык буквально за секунду до того, как волчара скрылся среди густого ельника. Тропинка резко изогнулась и за поворотом его встретила дверь. Старинная двустворчатая дверь с витражными вставками в виде цветов. Сквозь разноцветное стекло пробивались солнечные лучи, падая желтыми пятнами на замерзшую землю.       — Забористая дурь мне попалась. Торкнуло просто отлично, — хмыкнул мужчина. — Серый, ты идёшь?       Оглянувшись, Рамлоу поискал глазами волка, но признаков его присутствия не было. Чувство тревоги неприятно засосало под ложечкой. Вот только отступать он не привык, а это явно было приглашение.       Повернув замысловатую ручку в виде головы волка с разинутой пастью, командир распахнул дверь.