Проклятие человечности

В предыдущей серии

      Мойра О’Доран всегда была образованной, но весьма отчуждённой персоной. Потому она и подумать не могла, что когда-нибудь обнаружит себя в подобной ситуации. Казалось бы, случайная и ничего не значащая встреча в кофейне послужила началом конца беспринципной учёной. Приоритеты и принципы, которых Мойра придерживалась годами, оказались сломлены в мгновение ока, стоило ей только осознать, что чувство, плотно осевшее в её груди, было той самой мифической, необузданной, ни разу не познанной ей любовью. Теперь, когда О’Доран осознала всю тяжесть ситуации, она столкнулась с простым, но в то же время до невероятного сложным вопросом…

А что будет дальше?

      Первое время Мойра будет притворяться, будто ничего не изменилось. Поддерживать иллюзию контроля для неё всё равно, что дышать. И, поверь, за годы общения с самыми разными фриками она стала настолько хороша в этом, что ты ни за что не догадаешься, что между вами что-то изменилось. Так что внешне она будет довольна спокойна.       Тем временем внутреннее равновесие Мойры будет находиться на грани коллапса.       Это не заметно сразу. Велик шанс, что ты и вовсе пропустишь эти детали, так как О’Доран мастерски их скрывает. Но если приглядеться, то становятся видны некоторые… странности. И пускай официально статус ваших отношений не изменился и единственной устойчивой вещью, объединявшей вас, по прежнему оставался секс, в эмоциональном плане ничего больше не ощущалось так, как прежде.       Например, у Мойры были очень беспокойные руки — они постоянно были чем-то заняты, причем эти действия не всегда имели смысл.       Это, конечно, приятно, что она сварила кофе на вас двоих, но неужели это действительно необходимо проводить столько времени, подбирая зёрна? Да и зачем перемалывать их в ручной кофемолке, если есть электрическая?       Само собой, ты понимаешь, что у неё есть своя работа, но почему каждый раз, когда она открывает свой планшет, твоему взору предстаёт одна и та же статья?       На худой конец, почему Мойра постоянно разминает ткань на рукавах своей рубашки? Ты, конечно, догадывался, что это нервный тик или что-то в этом роде, но почему она делает это настолько часто — причём особенно часто, когда ты на неё смотришь.       Помимо этого Мойра почему-то упорно отказывалась смотреть тебе в глаза. Эту деталь было заметить ещё сложнее, так как явного смущения или негодования О’Доран не проявляла ни разу. И тем не менее, когда бы ты не заходил в комнату, учёная всегда стояла к тебе либо боком, либо спиной, либо просто отказывалась смотреть на тебя, с невероятно умным видом рассматривая, скажем, картины, висящие на стенах.       С одной стороны, было что-то забавное в том, чтобы наблюдать за распадом железного контроля Мойры О’Доран. Пускай даже она сама не до конца понимала причины своего неудобства и боролась с этими чувствами по-старинке — пытаясь отгородиться от них.       С другой, ситуацию надо было как-то решать. Что-то изменилось в ваших отношениях в ту ночь, когда Мойра открылась тебе. Она больше не могла притворяться непоколебимой и невозмутимой — не после того, как показала тебе свою самую уязвимую сторону.       Или всё же могла?       — Смущена? Я? Я тебя умоляю, — небрежно отмахнулась О’Доран. — Едва ли в этом мире существует хоть что-то, что может меня смутить. Не льсти себе.       …Мда. Видимо, сложности только начались.

Как изменится её отношение после принятия собственных чувств? Какие действия она предпримет после их осознания?

      Признаться честно, Мойра во многом презирала человеческие эмоции, считая их слабостью, которую стоило бы по-хорошему выжечь без остатка. Чувства затуманивают разум, превращая человека из некогда разумного и подчинённого логике существа в истерящего ребёнка, не способного трезво оценить ситуацию. Слишком много раз О’Доран становилась свидетельницей того, как сильные эмоции заставляли людей идти на глупость или безумие и в конечном итоге приводили их к гибели.       Однако одно дело судить о вещах, которых не знаешь, а совсем другое это испытать всё на своей шкуре.       По первой Мойра будет пытаться контролировать себя. В конце концов, она ведь не животное, чтобы руководствоваться исключительно своими позывами. И пускай поначалу в её самообладании будут видны трещины, со временем она научиться скрывать свои эмоции или маскировать их под нечто иное. В конце концов, она станет настолько уверенной, что начнёт считать себя непоколебимой и невозмутимой — какой она всегда была до встречи с тобой.       Но это всё ровно до тех пор, пока внешние обстоятельства не захотят проверить знаменитую выдержку О’Доран на прочность.       Умом Мойра, конечно, понимает, что простая официантка из твоего любимого ресторана ей не ровня. И тем не менее, каждый раз, когда О’Доран видит улыбку этой девушки, она чувствует, как что-то тёмное поднимается в её груди. Это даже не презрение — это ненависть. Необузданная и холодная, как зимняя стужа. Разум учёной разгоняется в мгновение ока, представляя самые медленные, самые мучительные расправы. Она едва удерживает себя от того, чтобы не сделать пару лишних движений и не приказать стереть эту несчастную дуру с лица земли.       С тех пор Мойра более не могла жить, не зная, где ты находишься. Она не будет следить за тобой — конечно, нет. У неё для такого есть подручные — миньоны, которых не жалко и которые уже давно не рискуют задавать лишних вопросов. Именно на их плечи выпадет задача постоянно следить за тобой. Каждый вечер Мойра будет получать отчёты с подробным описанием того, где ты был, с кем встречался и о чём разговаривал.       С одной стороны, Мойра понимает, что это то ещё расточительство. С другой, стоит ей только представить тебя с кем-то ещё, наслаждающимся чьей-то ещё компанией, как внутри неё тут же пробуждается желание свернуть кому-нибудь шею.       Мойра убеждает себя, что это не ревность — что она просто беспокоится о твоей безопасности. Мало ли, с какой целью к тебе навязываются все эти люди. Но ощущение слишком назойливое и надоедливое, чтобы просто отмахнуться от него.       В какой-то момент это становится проблемой. Мойра не может спать. Не может работать. Её мысли постоянно возвращаются к тебе, и даже когда вы вместе, она всё равно чувствует себя неудовлетворённой. Кому скажешь не поверят — Мойра О’Доран не может продолжить работу, потому что сходит с ума от ревности. Хуже шантажа и придумать сложно. Не дай бог об этом прознает Сомбра.       В конце концов, Мойра приходит к простому, беспристрастному, финальному выводу. Ей недостаточно просто быть в твоей жизни — ей хочется стать её центром. Ключевым элементом, без которого вся конструкция развалиться. Ей мало просто встречаться с тобой время от времени — ей хочется заклеймить тебя, получить тебя во владение.       Ей хочется сделать так, чтобы ты не принадлежал никому другому. Только ей. Только Мойре О’Доран. Потому что одна только мысль о том, что ты можешь выбрать кого-то другого, была женщине совершенно невыносима.       В любом случае, будь уверен, что к тому моменту, как вы встретитесь в следующий раз, Мойра уже нароет все возможные справки. И это не фигура речи: бывшие партнёры и их местонахождение, коллеги, которые могут быть в тебе заинтересованы или в которых заинтересован ты, слишком близкие друзья — все и каждый окажутся на её рабочем столе в форме безличных файлов, ломящихся от фотографий и записей.       И если вдруг Мойра найдёт что-то, что ей не понравится, наказание будет жестоким.       — «Что у тебя с этой особой? Неужели ты думаешь, что какая-то официантка может дать тебе тоже, что и я? Ах, солнце моё, словами не передать, как ты меня разочаровал. Но не волнуйся. Этой ночью я заставлю тебя забыть об этом недоразумении. Я уверена, ты проявишь должное усердие и извинишься передо мной, как подобает, хм?»

На какие меры она готова пойти, чтобы укрепить свои позиции? Какими средствами она воспользуется, чтобы привязать тебя к себе?

      Честно? Ты удивился тому, насколько быстро изменилось отношение Мойры к тебе и вашей ситуации в целом. От беспокойных рук и бегающих глаз не осталось и следа — О’Доран вновь обрела контроль над собой и своими эмоциями. Как-то даже странно.       Ваша повседневная жизнь не претерпела особых изменений. Мойра всё еще была занята своими исследованиями. Ты всё ещё жил своей жизнью. Но иногда во время ваших встреч ты ловил на себе её взгляд. В нём было что-то… хищное. Ты не мог отделаться от ощущения, как будто Мойра выживает, готовиться к чему-то. Но к чему именно ты понятия не имел.       В какой-то момент женщина начнёт всё чаще приглашать тебя на встречи, не связанные с сексом напрямую — посиделки в кафе, лёгкие прогулки в парке, ночные променады, наполненные беседами обо всём и ни о чем. Если бы ты не знал, какой она может быть на самом деле, ты бы подумал, что это свидания. Слишком уж нормально всё это выглядело. Но если ты что-то и знал о Мойре О’Доран наверняка, так это то, что эта женщина никогда не довольствуется простыми вещами. Просто «нормально» её не устраивает.       Вскоре ты поймешь, что Мойра просто пыталась подготовить тебя к тому, что будет дальше.       Мойра начнёт с малого — с вещей, которые не бросятся тебе в глаза сразу, но создадут ощущение обыденности. Парные кружки, продуманные подарки по праздникам или «просто так», внеплановые визиты и, казалось бы, случайные встречи во время твоей смены на работе. Опять-таки, будь речь об обычных отношениях, ты бы и глазом не повёл. Но с подачи Мойры все эти жесты ощущались какими-то… неправильными. Просчитанными. Как будто она сразу же рассчитывала на согласие, а отказ воспринимала как лишь незначительное и кратковременное неудобство.       Постепенно Мойра заполняла всё больше пространства в твоей жизни. И в один из дней она неожиданно предложила тебе переехать к ней.       — У меня есть неплохая квартира в центре города. Я там редко бываю — даже ночую чаще в лаборатории. Но если бы ты был там, возможно, я бы появлялась там чаще.       Признаться честно, ты колебался. Дело было не столько в неожиданности, сколько, как ни парадоксально, в том, с какой беспечностью Мойра говорила о возможности начать жить вместе. Тебя опять не отпускало чувство, как будто всё уже распланировано. Словно бы твоё решение не имеет, в сущности своей, никакого веса.       Само собой, ты попросил пару дней на подумать. На секунду ты увидел тень раздражения на лице О’Доран, однако вслух она ничего не сказала.       Вскоре после этого тебе поступило неожиданное, но невероятно выгодное рабочее предложение. Зарплата в три раза больше, льготы, полный социальный пакет, так ещё и находится это всё совсем недалеко от апартаментов Мойры.       Конечно, ты отказался. В основном, потому, что у тебя и без того был свой небольшой бизнес, о котором стоило беспокоиться. Тебе не хотелось бросать кофейню, в которую ты вложил столько сил. Однако вместе с этим ты начал ощущать смутное подозрение, как будто всё в твоей жизни — распланировано. Совпадения накладывались одно на другое, и в какой-то момент ты осознал, что их стало слишком много, чтобы игнорировать.       Дело больше не ограничивалось одними лишь случайными встречами. К своему ужасу ты начал замечать, что из твоей жизни начали пропадать люди — не всегда буквально, но заметно. Кто-то внезапно загорался желанием уехать из Оазиса, кто-то резко обрывал общение, а кто-то просто пропадал без объяснения причин и больше не отвечал ни на звонки, ни на письма.       Более того, с теми немногими, кто всё же остался в твоей жизни, становилось всё сложнее поддерживать общение. Ты игнорировал это поначалу, поскольку не хотел начинать ссору, но в какой-то момент ты обратил внимание на то, что Мойра мягко, но настойчиво настраивает тебя против твоих знакомых.       Самый показательный случай произошёл тогда, когда ты собирался съездить на встречу одноклассников и рассказал об этом Мойре. Глаза О’Доран чуть прищурились, словно бы оценивая полученную информацию. И как только она заговорила, предвкушение грядущей встречи и твоё хорошее настроение как рукой сняло.       Её голос был полон презрения.       Не по отношению к тебе, нет, но по отношению к людям, о которых у тебя были самые тёплые, самые приятные воспоминания. Мойра говорила о вашей связи так, как будто она не имела никакого значения. Ты пытался спорить, но встречал лишь непробиваемую стену из логичных, но совершенно бесчувственных аргументов и резких замечаний.       — Не пойми превратно, но мне кажется, что этот пьяница — не лучшая компания для такой поездки. — Сказала она о твоём лучшем друге, с которым ты познакомился ещё в школе. — В лучшем случае, тебе просто не удастся расслабиться. Кто-то же должен будет вести машину. И, скорее всего, этим несчастным будешь ты. Такая уж твоя натура.       Слова Мойры — беспристрастные, едкие, бьющие по самым больным местам — заставили тебя выпасть в осадок. И при всём при этом её тон создавал такое впечатление, как будто ей в любом случае нет никакого дела. Как будто она даже не думала о том, что её комментарии могут как-то тебя задеть. И в тот момент, когда ты уже готов был взорваться, Мойра поставила в этом разговоре точку — резкую и окончательную.       — Но, в любом случае, решение твоё. Я своё слово сказала.

Что произойдёт, когда она начнёт терять контроль над ситуацией?

      Тот разговор позволил тебе по-новому взглянуть на ваши отношения с О’Доран. Стоило тебе только подумать, что ты начал понимать её, что вы наконец-то были честны друг с другом, как всё тут же полетело к чёртовой матери. Ты не сомневался — Мойре было не всё равно. Именно в этом, как оказалось, и была проблема. Ей было не всё равно. Ей до всего было дело. На каждую тему у неё было своё мнение и временами ты не мог отделаться от ощущения, будто бы она намеренно подвергает сомнению каждое твоё решение. «Критикуешь — предлагай», как гласит известная пословица. Но Мойра не столько предлагала, сколько навязывала свою точку зрения, практически не считаясь с тем, о чём думал ты сам.       Ты мог справиться с ревностью. С безразличием. С давлением.       Но контроль?       На это ты не подписывался.       В следующие несколько недель Мойра не могла не заметить, что ваши отношения начали трещать по швам. Каждое её слово ты воспринимал в штыки, а все ухаживания женщины неизбежно заканчивались провалом. Очевидно, вместе с этим сошла на нет и вся нежность, не говоря уже про интимную близость. От того Мойра, которая никогда ранее не испытывала потребности ни в одной из этих вещей, с каждым днём начала становиться всё раздражительнее.       Ты реагировал не так, как она ожидала — вместо подчинения и податливости ты отвечал Мойре гневом и неповиновением. Потому О’Доран решила изменить свой подход.       Будучи прекрасным манипулятором, Мойра будет стараться переключить твоё внимание на что-то другое. Если в этом мире и есть кто-то, кто способен превратить ностальгию в оружие — это точно она. Ваши тёплые совместные воспоминания — это слабость, которую О’Доран будет использовать в своих интересах. Будь то поход в ресторан, где прошло ваше первое свидание, или романтический вечер на дому — всё будет продумано до мелочей.       А если приложенных усилий всё равно окажется недостаточно, тогда О’Доран с радостью перейдёт к более тонким манипуляциям.       — Ах, так ты не в настроении? — слегка изогнув бровь, произнесла женщина. — В таком случае, прошу прощения. Я наивно думала, что этот ужин сможет загладить мою вину перед тобой. Что ж, раз ты не хочешь даже предоставить мне возможность исправиться, полагаю, еду можно просто выбросить. Всё равно этот разговор отбил у меня весь аппетит.       Внушение чувства вины — это одна из самых грязных, но при этом самых эффективных техник в арсенале Мойры. Действительно, зачем ей ссориться с тобой и пытаться пробиться через твою защиту, если можно заставить тебя сомневаться в правильности своих действий?       — Я думала, у нас с тобой было что-то особенное. Неужели ты действительно так сильно ненавидишь меня, что не хочешь дать мне и шанса вернуть всё, как было?       Неуверенность, подобно эрозии, начнёт разлагать тебя изнутри. Словно чума, она будет изнурять тебя день за днём, высасывая из тебя силы, пока в какой-то момент ты не ослабнешь настолько, что больше не сможешь сопротивляться контролю Мойры.       Одновременно с этим О’Доран продолжит обрабатывать тебя на тему внешнего влияния. Если выяснится, что на протяжении этого периода ты общался с кем-то из своих друзей и членов семьи, это приведёт её к мысли, что именно они не позволяют тебе полноценно принять её. Пускай Мойра и социопатка, она более чем вменяема. Она осознаёт, что твоё сопротивление — это твой выбор, и не питает иллюзий на тему того, что в ваших проблемах виноват кто-то другой.       Тем не менее, это не остановить её от попыток полностью изолировать тебя от других людей и настроить тебя против них, так как в отсутствие помощи со стороны сломать тебя будет куда проще.       — Твоя сестра никогда не одобряла наших отношений. Ты ведь помнишь тот ужин в доме твоих родителей? Помнишь, как она кричала? Я честно пыталась понять, что не так, но она и слушать меня не захотела. Она всё равно, что невоспитанное дитя. Я бы не стала рассчитывать на её помощь слишком сильно.       В какой-то момент ты понял, что больше не можешь так жить. Каждый визит Мойры, каждый звонок, даже простая мысль об этой женщине высасывала из тебя душу. А ведь вы даже не жили вместе — ты так и не принял её предложение на этот счёт, пускай О’Доран не раз напоминала об этом. Ты и представить боялся, что могло бы произойти, если бы ты переехал жить к ней.       Потому, не выдержав, ты решил уехать.

Как ты подошёл к этому решению?

      Желая оставить всё позади, ты временно закрыл кофейню и задумался о том, куда бы тебе направиться. Первая твоя мысль была о родителях, но какое-то шестое чувство подсказало тебе, что это не лучший вариант. Тебе не хотелось вмешивать их в этот бардак. Затем ты задумался о том, чтобы отправиться в отпуск, и эта идея понравилась тебе куда больше.       Собрав чемоданы, ты забронировал билеты на ближайший самолёт. Тебе было не важно, куда лететь — главное подальше от Оазиса. Подальше от Мойры. Тебе хотелось остаться наконец одному и как следует прочистить голову.       Уже сидя в аэропорту, ты вдруг услышал объявление, что твой рейс задерживается из-за какой-то неполадки. Тебя это не сильно расстроило. Каких-нибудь пару часов и тебя здесь уже не будет. Небольшая задержка ничего не изменит.       Или, по крайней мере, так тебе казалось поначалу.       Прошло уже полчаса, а нового объявления всё не поступало. Ты начинал понемногу нервничать, хоть и плохо понимал от чего.       Какого же было твоё удивление, когда у входа в терминал аэропорта появилась до боли знакомая тебе женская фигура. Мойра выглядела серьёзно, но вместе с тем в ней появилось гораздо больше… несобранности. Это сложно было объяснить. Её дыхание было неровным, словно бы она бежала по пути сюда. Её волосы выглядели немного растрёпанными. Даже её взгляд, обычно острый и резкий, метался из стороны в сторону, пока наконец не обнаружил тебя.       Мойра целенаправленно пересекла комнату, двигаясь чётко к тебе. Однако как только она встала ровно напротив тебя, её уверенность вдруг дала трещину.       — Здравствуй, Т/И, — сухо произнесла она. Ты лишь кивнул, явно указывая на своё нежелание продолжать разговор. Впрочем, Мойра хоть и замешкалась поначалу, но вскоре заговорила вновь. — Ты не против, если мы выйдем ненадолго? Я бы хотела обсудить с тобой кое-что важное.       Ты задумался. Больше всего на свете тебе хотелось отказаться — уйти прочь и не слушать больше ни слова из уст этой женщины. Но, подумав о том, как долго длились ваши отношения, ты пришёл к мнению, что должен хотя бы дать ей возможность объясниться. Ты уже в любом случае уже принял решение уехать из Оазиса на некоторое время. Вне зависимости от того, что Мойра скажет, тебя здесь скоро уже не будет. Так почему бы не дать ей шанс, о котором она так упорно просила последние несколько недель?       Выйдя с О’Доран позади, ты скрестил руки на груди и приготовился слушать. К её чести, Мойра не стала ходить вокруг до около и сразу перешла к делу. Это должно было быть хорошим знаком. Но вместо этого слова женщины заставили тебя насторожиться как никогда.       — Т/И, я понимаю, почему ты оказался расстроен. Но если ты уедешь, ничего не изменится. В последний раз предлагаю — давай съедемся. Позволь мне загладить свою вину. Не отталкивай меня. Я обещаю — если ты дашь мне один последний шанс, я сделаю всё возможное, чтобы стать лучше.       Мойра говорила спокойно. В её словах было столько убеждения, что, казалось, та несобранность, когда она только вошла в аэропорт, тебе просто привиделась. И вновь, ты ощутил, как сомнения, словно путы, оплетают твою голову. Но в этот раз ты сказал себе «Хватит». В этот раз ты не позволил Мойре влезть в твои мысли.       И когда О’Доран потребовала чёткого ответа, ты произнёс решительное «нет».       На какое-то время в воздухе повисла тяжёлая, тягучая тишина. Взгляд Мойры прищурился, словно бы она не до конца верила в серьёзность твоих намерений, но в конце концов женщина устало вздохнула и закрыла лицо рукой.       — Видит бог, я хотела по-хорошему. — произнесла она с искренней, как тебе показалось, болью и горечью в голосе. — Сожалею, Т/И, но ты просто не оставил мне выбора.       Решив больше не церемониться, О’Доран отняла руку от лица и и щёлкнула пальцами. Двери непримечательного чёрного фургона позади вас распахнулись в ту же секунду, и несколько тренированных мужчин в смоляно-чёрной военной экипировке выскочили наружу. Ты слишком долго реагировал, так что к тому моменту, как ты понял, что происходит, тебя уже затащили внутрь. Ты пытался бороться, но затем кто-то из солдат вколол тебя в шею шприц со странной жидкостью, от которой твоё тело вмиг стало слабым и вялым.       Твой разум начал уплывать. Тебя с невероятной силой утягивало в сон. Краем глаза ты мог видеть, как оперативники со странной эмблемой на плечах связывают тебя по рукам и ногам. Внутри фургона были скамейки, но солдаты оставили тебя на полу.       — Тебе не стоило испытывать моё терпение, — холодно произнесла Мойра, а затем, вопреки содеянной только что жестокости, опустилась на пол рядом с тобой. Притворившись, что проверяет твой пульс, она украдкой дотронулась до твоих волос, а затем, словно бы обжёгшись, одёрнула руку. — Спокойной ночи.       Остатки стремительно слабеющего сознания ты отчаянно цеплялся за надежду. Тебя найдут. Кто-то должен был увидеть, что произошло на парковке. Те же камеры должны были запечатлеть совершённое преступление. То были лишь наивные чаяния, но лишь они отделяли тебя от того, чтобы провалиться в пучину ужаса.       Тебе было невдомёк, что Мойра продумала всё наперёд. Все камеры в радиусе трёхсот метров были предварительно отключены. Все потенциальные свидетели были убраны с парковки. Владельцу аэропорта прилично заплатили за молчание, хотя он даже не понял, о чём молчать. Твоё исчезновение не вызовет поначалу никакого шума, но не пройдёт и недели, как тебя весьма удобно признают мёртвым. Будут проведены полноценные похороны и весь Оазис будет убеждён в том, что тебя окончательно и бесповоротно не стало.       Даже если кто-то и заподозрит неладное, у Мойры достаточно денег и влияния, чтобы заткнуть рот кому угодно. Ну, а если вдруг кто-то из твоих знакомых окажется слишком напорист, что ж, друзья О’Доран будут более чем рады решить эту проблему. Ей ничего не стоит убрать ещё пару людей.       Главное не спрашивай, чьё тело попало в морг вместо твоего.

Бонусная сцена

      Мойра похитила тебя. Ты до сих пор не мог поверить в то, что она действительно это сделала. Все маски были сорваны. Все полуправды вскрыты. Ты, конечно, догадывался, что О’Доран весьма влиятельная женщина, но ты бы никогда не подумал, что она способна на такое. Лишь теперь ты понял, какую ошибку совершил. Раз за разом ты провоцировал Мойру, наивно полагая, что даже если она не считается с твоим мнением, по крайней мере, она будет считаться с твоими правами.       Но теперь всё было по-другому. У Мойры больше не было причин притворяться. И как только ты проснулся в изолированном, пустынном научном комплексе, ты понял, насколько же сильно влип. О’Доран не было видно поблизости, но ей и не надо было присутствовать лично, чтобы запугать тебя — само это место давило на тебя. Электронные замки, камеры в коридорах, ослепительно чистые белые стены.       И ни одна из дверей не была заперта.       Не веря своим глазам, ты двинулся по коридору к выходу. Но, едва выйдя наружу, ты сначала встал, как вкопанный, а после упал на колени в отчаянии. На улице не было ничего, кроме растягивающихся вдаль снежных просторов. Холод был просто убийственный, а из одежды у тебя был лишь спальный комплект с тканью настолько тонкой, что не защищала даже от слабого ветерка, не говоря уже о пронизывающем северном ветре.       Отсюда не было выхода. Мойра настроила саму местность против тебя, сначала дав тебе поверить, что ты можешь выбраться, а затем втоптав эту надежду в грязь. Тебе было некуда бежать. Негде прятаться. Да и времени у тебя больше не было.       Ведь Мойра стояла прямо позади тебя.       — Можешь выйти погулять, если хочешь. — поддела она с непривычной игривостью в голосе. — Тебе ведь нужен солнечный свет и свежий воздух. Здесь в достатке и того и другого. Только не забудь одеться потеплее.       Повернувшись, ты увидел довольную ухмылку на её лице. Эта картина привела тебя в бешенство. Мойра не просто не испытывала угрызений совести за то, что сделала — она упивалась твоей реакцией. Твои горе и боль были для неё подобно сладкому нектару. Отныне ты находился целиком и полностью в её власти. И лишь от неё зависело, насколько комфортным будет твоё пребывания здесь. При условии, что она не захочет вдруг превратить его в ад на земле.       — Ладно, — устав от этой игры, Мойра вновь заговорила серьёзно. Волна мурашек прошла по твоему телу — может, от ветра, а может от колючего холода в голосе О’Доран. — Довольно этого представления. Возвращайся внутрь. Сейчас же.       Мойра больше не просила. Она приказывала. И ты знал, что не имел возможности ослушаться.       И всё равно ты побежал вперёд. Босиком. По снегу. Твои лёгкие горели от холодного воздуха. Стопы онемели, буквально, спустя пару десятков шагов. Даже когда ты провалился по колено в снег, ты продолжил упрямо идти вперёд. Ты не лелеял мечту убежать. Ты просто хотел убрать как можно дальше от О’Доран. Даже если это не имеет смысла. Даже если это всё равно, что смерть. Ты не хотел проводить и секунды в компании своей пленительницы.       Мойра наблюдала за развернувшейся перед ней картиной с холодным цинизмом женщины, которая уже знала, что победила. Она решила не торопится. Пусть ты выдохнешься — это сделает тебя более податливым, более восприимчивым для того, что она приготовила для тебя. Ты можешь сопротивляться сколько влезет. Всё равно это ничего не изменит.       И потом, Мойра находила отчаяние на твоём лице весьма… возбуждающим.